Новая история.

      Блестящая в лучах неяркого зимнего солнца вода радовала глаз, а негодующие крики чудовищ с другого берега заставляли победно улыбаться. Однако у нас мало времени: мы едва успели достичь реки и пойти вброд, как нас нагнали эти выродки тьмы. К счастью, река достаточно глубокая и с сильным течением, чтобы не дать чудовищам пройти на нашу сторону (нам помогли речные жители, особенно это было актуально для Криса, слишком лёгкого из-за пережитого).       Устало опустившись на берег, я посмотрела на жадно пьющего холодную воду Кристиана. Он всё ещё был слишком худым и бледным (даже для себя), однако выглядел гораздо лучше. Он припал к воде и пил с тех пор, как мы снова оказались на твёрдой земле. К моему удивлению, река не замёрзла от его магии. Это было нам на руку: сильное течение надолго задержат чудовищ, боящихся воды.       Услышав вдали крик, напоминающий птичий, я встрепенулась и вскочила на ноги, прислушиваясь. Крик повторился гораздо ближе и я в ужасе отступила от берега. Я слышала его раньше, и это не предвещало нам ничего хорошего. — Быстро в лес! — крикнула я, набирая воду для Криса в походную флягу и убегая. Ал и Геракл подхватили сына Хионы под руки и побежали следом, стараясь не спотыкаться о корни деревьев, что было не так уж и легко. Я бежала всё дальше, в самую чащу, потому что лучшее прикрытие от атаки с воздуха — густая завеса, мешающая обзору. Однако, конечно, в хвойном лесу найти место полностью скрытое сверху лапами елей и соснами очень не просто. Но я прекрасно знала, что где-то километров через десять лес должен начать меняться, хотя, конечно, сами мы туда не добежим за те минуты, что остались, прежде чем нас обнаружат. Нужно укрытие, какая-нибудь пещера. Я принялась осматриваться в поисках подходящего места, при этом продолжая бежать. Это было опасно, так как под ноги я не смотрела и лишь чутьём угадывала, когда надо перепрыгнуть очередное препятствие. Хруст веток за спиной явно был не кстати — из-за парней нас будет слишком легко найти. Хорошо, что запах смолы в этой части леса был настолько сильным, что скрывал наш собственный. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я увидела небольшой холм, а в нём - пещеру какого-то крупного зверя. Осторожно подкравшись, я заглянула в темноту, освещаемую лишь серебристым обручем в моих волосах. К счастью, хозяина этого лесного "жилища" дома не оказалось, и поэтому я махнула рукой парням, наблюдая за небом. -- Быстро сюда, пока нас не заметили, -- как можно тише сказала я, надеясь, что они меня услышат. К счастью, они в этот момент остановились и хруст веток, заглушающий все остальные звуки, прекратился. Ал и Геракл быстро затащили Криса в пещеру и сами уселись в глубине. Увидев наших преследователей в небе краем глаза, я залезла к ним, надеясь, что сверху холм не выглядит, как возвышенность, и никто из чудовищ не задумается прочесать лес с земли. Едва мы скрылись, совсем рядом раздались дикие крики виверн и гарпий. Вспомнив о своих запасах, я достала из внутреннего кармана куртки небольшой мешочек и рассыпала содержимое на входе в пещеру. Резкий запах сразу ударил в нос, отчего я немного скривилась. -- Боже, что это? Воняет зверски, -- недовольно процедил Ал, привалившись на стену нашего импровизированного убежища и поддерживая всё ещё бледного Криса, снова потерявшего сознание. -- Полынь. Она скрывает запах полубогов, -- ответила я, вглядываясь в лес. За нами явно открыли целую охоту, и оставаться здесь надолго было бы самоубийством, но вылезать прямо на глазах у летающих чудищ ещё тупее. -- Что будем делать? -- снова подал голос Аларес, прикрывая глаза, -- Нам нужно незамеченными больше пяти сотен километров, а, судя по крикам, нам это если удастся, то не в ближайшие два месяца. Я раздражённо поджала губы. Не хотелось этого признавать, но он был прав - преодолеть расстояние до Лагеря незамеченными нам не получится, если только мы действительно не заляжем на дно надолго. Однако состояние Криса было не лучшим, мы едва смогли вытащить его с того света, и ему всё ещё нужна была помощь Хирона и остальных. У нас не было времени даже на раздумья, не то что на тихое передвижение. -- Ты можешь кого-то призвать? -- спросил Ал, внимательно глядя на меня. -- Неа, последние силы я потратила на коней, -- устало ответила я, приваливаясь спиной к стене. Усталость накатывала волнами, отчего все конечности становились тяжёлыми, словно к каждой из них прицепили по гире весом килограмм в сто. -- Отлично, -- угрюмо заключил Ал, -- И как теперь нам выбираться? Я недовольно посмотрела на него, намереваясь высказать ему всё то, что о нём думаю в данный момент, но внезапно меня осенило. -- Эрида, -- тихо произнесла я идею, внезапно промелькнувшую в голове, -- Мы должны послать сообщение! — И как ты собираешься добиться радуги? — скептически выгнув бровь, спросил сын Танатоса.

***

Осуществить задумку действительно оказалось достаточно сложно - вернуться к реке означало добровольно стать кормом для чудовищ, остаться в пещере - рано или поздно стать их добычей, либо же умереть от голода или холода. Снег, который пошёл внезапно, помог скрыть остатки нашего запаха в воздухе и следы из поломанных веток, которые оставили за собой парни. Мы осторожно выбрались из укрытия и пробирались теперь под деревьями, постоянно озираясь по сторонам. Крупные белые хлопья падали, устилая землю и попадая мне за шиворот, от чего желание оказаться в Лагере возрастало в разы. Однако хотя бы от снега была польза - он быстро скрывал наши следы, да так хорошо, что даже не приходилось что-то делать дополнительно. Чудовища всё ещё патрулировали лес, из-за чего приходилось периодически прятаться в кустах. Нервы были на пределе, отчего каждый из нас дёргался от малейшего шороха, надеясь, что мы заметили источник шума раньше, чем он заметил нас. Спрятавшись в очередной раз за деревом, мы услышали разговор мантикоры и Химеры. которые с трудом пробирались сквозь ставшие ещё гуще заросли. -- Этот чёртов снег скрыл все запахи! Теперь мы ни за что не найдём этих минибожков! -- прорычала мантикора, огромными когтями прорубая себе путь. Треск кустов и веток был настолько громкий, что даже мне с моим отличным слухом было очень сложно разобрать хоть что-то. -- Хватит рычать, кошка, -- недовольно прошипела-прорычала Химера, -- Они не могли далеко уйти. Они ранены, а тот, что заморозил владычицу, вообще скоро умрёт. "Одна из детей Ехидны. Ситуация становится хуже с каждой минутой", -- подумала, задерживая дыхания, когда чудовища подошли к дереву, за которым я пряталась. Ещё секунда, и они почуют меня, и тогда мне конец. Нащупав рукоять кинжала на поясе, я приготовилась выскочить из-за своего укрытия и первой нанести удар. Внезапность - единственное преимущество, которое у меня в принципе может быть. Внезапно я услышала за деревом хрипение и булькание, словно кого-то душили, а соедом приглушённый рык, после чего всё затихло. Подождав пару секунд, я выглянула из-да дерева и застыла на месте: тела чудовищ рассеивались, превращаясь в прах, а Аларес вытирал меч от чёрной крови, брезгливо поморщившись. Рядом стоял Геракл, разминая руки. -- Мы посчитали, что тебе грозит опасность, -- просто сказал Мортем, а сын Зевса кивнул. Для него явно даже труда не составило убить дитя Ехидны. В конце концов, он действительно был легендарным героем, совершившим двенадцать великих подвигов, -- Что будем делать дальше? Их пропажу заметят довольно быстро, особенно учитывая шум, который они тут поднимали. -- Просто пойдём вперёд. Ничего не изменилось за эти полчаса, -- недовольно ответила я. Нетерпение Ала начало раздражать, однако я прекрасно его понимала: становилось всё холоднее, а усталость давала о себе знать. Мы медленно двинулись вперёд, вновь подхватив Криса, который всё же пришёл в себя и хотя бы немного, но помогал тем, что начал двигать ногами. Я подумала о том, как бы было круто, окажись здесь моя мать. Охотницы путешествовали по территории Америки постоянно, и часто их привлекали именно такие большие скопления чудовищ. Однако верить в это было слишком опрометчиво. "Эх, мама, была бы ты здесь", -- подумала я, двигаясь дальше. Лес постепенно становился гуще, а крики и шипение чудовищ удалялось, всё больше походя на замысловатое эхо, как если бы мы были в горах. Однако я прекрасно знала - всё это было лишь обманом. Эти существа были намного хитрее, чем обычно думают, и если они ещё не нашли нас, а мы больше не встречаем их на своём пути, то они ждут нас у противоположного конца зарослей, там, где нам не спрятаться на открытом пространстве. Это настораживало и пугало одновременно. Я могла многое, однако перебить полчища подопечных Хионы было выше моих сил, и даже наличие в наших рядах легендарного сына Зевса не спасло бы нас от гибели. Тем более, что я не хотела подвергать очередной опасности Кристиана. Его жизнь едва-едва теплилась в теле, и все прекрасно понимали - если мы не сможем попасть в Лагерь до конца дня, он просто не переживёт это путешествие. Мы не говорили об этом, но каждый прекрасно понимал: скорее всего, этот день и этот лес - последнее, что Девор увидит в своей жизни. У нас не было времени ни поговорить, ни погрустить, ни даже попрощаться. Мы постепенно двигались к краю леса, ноги болели, но мы не останавливались. Любое промедление могло стоить нам жизни, и огромное расстояние, которое мы прошли, не стоило того, чтобы умереть в каких-то кустах, даже не имея возможности нормально сразиться. Лес постепенно менялся, но снег всё ещё валил, а ветер, постепенно усиливающийся с приближением заката, делал наше путешествие всё невыносимее. Тёплая одежда, приготовленная специально для этого приключения, уже не спасала, и, казалось, холод пробирает до самых костей, превращая даже кровь в лёд. Мы двигались против ветра, сжав зубы и пытаясь не думать о том, что можем остаться здесь ледяными статуями навечно. Внезапно рядом с моим ухом что-то просвистела, и я быстро скомандовала всем упасть. Если нас заметили чудовища, то это - лишь способ отсрочить и так гарантированную смерть. Но всё же если мы сможем таким образом продвинуться ближе, то у нас будет возможность хотя бы встретить достойную смерть в бою. Над головой что-то свистело почти не переставая, да так, что даже завывающий ветер не мог заглушить резких звуков. Приподняв голову, я прищурила глаза, пытаясь понять, что это, и не поверила тому, что увидела: над нашими головами, разрезая воздух и шипя от крови чудовищ, попавшей на них, пролетали серебряные стрелы, которые я узнаю из тысячи. Охотницы пришли на помощь, видимо, услышав мой зов. Или же учуяв сотни чудовищ, поджидающих нас на опушке леса. -- И чего это мы тут разлеглись? -- услышала я рядом знакомый женский голос, в котором слышалась привычная усмешка, и повернула голову. Передо мной стояла девчонка с жирно подведёнными чёрным глазами и серебристым обручем главной Охотницы в волосах. Несколько лет назад она была готова меня убить, но сейчас встреча с ней означала наше спасение. -- Талия! Какими судьбами? -- с улыбкой ответила я вопросом на вопрос, поднимаясь со снега. Град стрел закончился, и я выпрямилась, глядя на дочь Зевса. -- Да так. Кое-кто, кто почти год назад изъявил желание уйти от нас, внезапно решила, что ей очень нужна помощь, -- ответила та, обнимая меня. Она не так давно вступила в ряды Охотниц, но уже стала их главой после Зои. Несмотря на недолгое знакомство, мы достаточно сильно сблизились и она мне стала сестрой, которой у меня никогда не было. Пожалуй, это единственный человек, с которым я могу обсудить буквально всё, что со мной происходит. -- Это правда, -- ответила я, отстраняясь от девушки, -- Нас отправили в поиск около трёх месяцев назад, и сегодня мы победили Хиону. По крайней мере, смогли её остановить на какое-то время. Но в бою мы потратили слишком много сил, а один из нас находится при смерти, -- я указала рукой на Кристиана, с трудом, но поднявшегося с земли самостоятельно. Он выглядел немного лучше, но мертвецкая бледность и кости, слишком сильно видные под кожей делали его похожим на ходячий скелет. Я посмотрела в его глаза, и что-то показалось мне совсем незнакомым. Он словно стал старше, и это пугало. Больше не было вечного смеха в глазах цвета льда, он не пытался сделать вид, что ему лучше, чем на самом деле. Крис выглядел так, как будто ему стало всё равно на происходящее вокруг. Даже отдалённые звуки битвы как будто были чем-то не существенным для него. -- Да уж, вам крепко досталось, -- заметила Грейс, обводя взглядом нашу группу, -- Пойдёмте в палатку, подлатаем вас и покормим. -- Мы должны им помочь, -- возразил Аларес, делая шаг по направлению к звукам битвы, но его остановила стрела, пролетевшая прямо перед его носом. Он в шоке посмотрел на дочь Зевса, держащую уже вторую стрелу наготове. -- Дёрнешься - убью. Вы все слишком устали, и будете только мешать моим Охотницам, а я не стану подвергать их опасности просто из-за того, что кто-то не может усидеть на месте, -- угрожающе прошипела Талия, а после, подождав несколько секунд, опустила лук, -- Пошли.

***

Впервые за последнее время нам предоставили целый шведский стол на выбор: здесь были самые разные блюда, от салатов до жаркого, а запахи, перемешивающиеся с друг другом, заставляли мой живот урчать так, словно я не ела последние несколько лет. Мы уплетали вкусности за обе щёки, наконец восстанавливая силы после битвы. Однако если я чувствовала себя уютно и свободно в палатке главной Охотницы, то все остальные, кроме Геракла, которому было плевать на окружающий мир, сидели как на иголках. Аларес всё ещё был зол на Талию, но не решался высказывать своё недовольство, находясь на её территории, поэтому терроризировал блюдо с жареной картошкой, превращая тонко нарезанный овощ в однородную кашу. Крису же просто было не по себе, однако он будто был здесь только частично, потягивая из кружки с надписью "Боги рулят" какую-то зелёную жидкость со странным названием "Тархун". На наш вопрос что это он ответил, что это один из напитков, который он пробовал ещё в далёком детстве, когда приёмная семья увезла его на каникулы в Россию. Внезапно из мыслей меня вырвал звонкий девичий голос, так бесцеремонно ворвавшийся в образовавшуюся в палатке тишину. -- Мы закончили, госпожа, -- сказала высокая черноволосая девушка в серебристой курточке и того же цвета джинсах. Я её совершенно не знала, хотя покинула ряды Охотниц не так уж и давно. Нечасто молодые девушки выбирали стать последовательницей Артемиды вместо спокойной жизни и старости. -- Спасибо, Рея, -- Грейс грациозно склонила голову в знак благодарности, и я в очередной раз отметила, как сильно та изменилась с момента, как стала одной из спутниц моей матери: больше не было обилия цепочек, черепов и депрессивности, которые так и веяли от неё в первые недели жизни среди последовательниц богини охоты. Сейчас Талия Грейс, девушка, которая была одной из претенденток на роль героя из великого пророчества о спасении Олимпа, носила серебряную кожанку и слегка мешковатые джинсы, белую футболку с древнегреческими ругательствами, и лёгкие чёрные сапожки. Хотя макияж остался всё таким же тёмным. -- Когда мы наконец сможем уйти из этой богадельни? -- подал голос Ал, отставляя пустую тарелку и сверля взглядом Талию, которая красноречиво закатила глаза и цокнула. -- Хочешь - вали прямо сейчас, но до Лагеря вам ещё пилять и пилять, а вы уже в розыске по всему континенту. А ваш друг не сможет завалить даже какую-нибудь мелкую гарпию, не то что минотавра или мантикору, -- девушка скептически посмотрела на Алареса, надменно усмехаясь, -- Да он едва кружку держит, а ты его уже опять тащить куда-то хочешь. Ему в лазарет надо, а не это всё. Кристиан вдруг усмехнулся, поднимая взгляд на Охотницу. Он выглядел совсем иначе, словно передо мной не подросток, а взрослый, прошедший сам Тартар. В его глазах больше не было и тени той беззаботности и радости, которые мне так сильно нравились в нём. -- Я сильнее, чем выгляжу, -- произнёс парень хрипло, словно он не пил воды последние несколько лет, -- Но, вижу, ты хочешь что-то предложить. Валяй. Он небрежно махнул рукой, внимательно наблюдая за собеседницей, которая просто смерила его холодным взглядом, вновь поворачиваясь ко мне. -- Я предлагаю вам сопровождение до Лагеря. Бесплатно, быстро, безопасно, -- она улыбнулась, а потом перевела взгляд на моих спутников, становясь вновь серьёзной, -- Разумеется, только потому, что с вами наша подруга и дочь покровительницы. Аларес фыркнул, что-то пробубнив под нос про лицемерных девчонок, а Гераклу с Кристианом было вообще всё равно, словно это не про них говорили. Они оба будто потеряли связь с реальностью, но каждый по-разному - один погрузился в собственные мысли, а второй яростно уплетал пищу, пытаясь наверстать все те века, что он простоял во льдах. -- Кстати об этом. Где мама? Я не видела её среди других Охотниц, -- спросила я, вспоминая, что действительно не заметила среди отдыхающих в полевом лагере охотниц маленькую девочку с длинными русыми волосами - обличие, в котором перед своими последовательницами представала моя мама. -- Срочно вызвали на Олимп. Зевс устроил разнос всем по поводу нового пророчества об их гибели, и владычица ещё не вернулась, -- ответила Талия, вставая, -- Следуйте за мной. Доставим вас обратно лучше, чем Гермес свои посылки. Я улыбнулась, надеясь, что бог не слышал этих слов - не хватало ещё с ним соревноваться в качестве доставки.

***

После битвы с чудовищами не осталось почти ничего, кроме поваленных деревьев, помятой травы и пары раненых новеньких, которых по-быстрому залечили другие. Талия уже велела собираться, и большие палатки, внутри которых могли скрываться целые апартаменты, собирались в маленькие свёртки, которые при желании можно было засунуть в карман. Они почти не отдохнули, однако никто не спорил с волей Грейс - она была главной, и в отсутствии их госпожи именно её слово было законом. Возразить ей значило возразить богине и навечно покинуть ряды госпожи. Талия посмотрела на небо, слегка дунув в свой серебристый свисток. Для человека он был не слышен, однако для животных - ещё как. Зачарованный свисток был способен призывать существ даже за несколько километров до своего носителя, и выбирал именно тех, кого хотел видеть обладатель. И потому вскоре перед нами появилась огромная стая волков-альбиносов, склонивших головы перед дочерью Зевса. Ал слегка поёжился, глядя на волков. Он всё ещё не слишком любил такие путешествия, предпочитая свои ноги или же машину, но спорить с Грейс не стал и всё же залез на предложенное ему животное. Геракл же выбрал самого крупного из волков, помогая залезть и Девору, которому всё ещё было сложно передвигаться самому. Я же выбрала волчицу рядом с Талией. Её белая шерсть почти сверкала в лучах восходящей луны, а серебристые глаза напоминали мои собственные. Она опустилась, давая мне возможность сесть сверху, и я с благодарностью поклонилась, взбираясь на её сильную спину. -- Приготовьтесь. Мы будем двигаться с огромной скоростью, и лучше держите рот закрытым, если не хотите оставить свой ужин здесь, -- предупредила Грейс, обращаясь к парням, -- Обнимите волков за шею, но не в коем случае не сжимайте и не хватайтесь за шерсть. Помните, что они всё ещё могут вас сбросить и вы останетесь одни в какой-то глуши. Мы ни за кем возвращаться не будем. Талия с раздражением обвела моих спутников, даже не скрывая своей неприязни. Вообще-то, она блефовала, так как обязательно бы остановилась, если бы что-то произошло, однако она всегда предпочитала играть роль строгой и злой Охотницы перед другими, считая, что так она выглядит намного солиднее не смотря на свои пятнадцать. Я обняла волчицу за шею, ногами сильнее обхватывая бока так, чтобы не навредить ей, и глубоко вдохнула. Я знала, как быстро передвигаются Охотницы, и мысленно готовилась, чтобы самой не улететь назад с непривычки. Талия махнула рукой и мы сорвались с места, отчего я сильнее вжалась в тело подо мной. Ветер яростно свистел в ушах, заглушая любые другие звуки и словно норовясь уничтожить барабанные перепонки, а лес, снег, равнины и остальные пейзажи пролетали мимо настолько быстро, что я едва ли успевала что-то заметить. Мы почти летели со скоростью экспресса, и единственным минусом были насекомые, из-за которых приходилось прижиматься головой к самой шерсти волчицы. До Лагеря мы добрались быстро - в миллион раз быстрее, чем добирались бы своим ходом. Мы не останавливаясь преодолели сотни километров, и поэтому, как только мы остановились, парни едва сползли с волков, а и без того слабого Кристиана вообще вырвало, едва он дополз до кустов. Я прекрасно его понимала - впервые проехавшись так, почти все Охотницы встречаются с подобными побочками. -- Вы на месте, -- Талия грациозно спустилась со своей волчицы, окидывая взглядом Большой дом. В её глазах читалась лёгкая грусть по тем временам, когда она сама жила здесь. Правда, это было не очень долго и большую часть времени она провела здесь, будучи сосной, которая защищала Лагерь от чудовищ. Но это уже совсем другая история, -- Дальше вы пойдёте одни. У нас и без того много дел, а встречаться с мистером Ди я не собираюсь ещё ближайшие пару столетий, -- Грейс фыркнула, сморщив нос, явно вспомнив главу Лагеря, сидящего с извечной банкой колы в руках за очередной партией в карты, -- До встречи, Карина. Девушка перевела взгляд на меня и поклонилась. Охотницы, успевшие спешиться, сделали то же самое, а я в очередной раз вспомнила, почему же мне так не нравилось в их рядах. Это слепое обожание меня как продолжения матери, их великой богини, делала каждые "посиделки" неловкими и в какой-то момент начали раздражать. Я поклонилась в ответ, чувствуя, как на мне сосредоточились взгляды всех присутствующих, и выпрямилась, провожая взглядом Охотниц. Они, вслед за своей главой, оседлали волков и исчезли в облаке были, словно их никогда и не было, не оставив после себя ничего, кроме лёгкого ощущения чего-то магического в воздухе. Я посмотрела на небо, на котором уже во всю сверкали звёзды, и луну, мерно продолжавшую своё путешествие по небосводу. Я знала, моей матери нет в её колеснице, но почему-то, взглянув на неё, мне стало легче. Мы наконец закончили это путешествие длиною в несколько месяцев и вернулись все вместе, даже прихватив нового полубога. Не это ли успех? -- Нам пора, -- заметил Ал, подходя ко мне со спины. Его голос напомнил мне о том, что этот Поиск - лишь малая часть нашей насыщенной, но часто короткой жизни, и сейчас нам нужно идти и рассказать Хирону и мистеру Ди, что мы всё-таки выжили в этом аду.

***

POV Кристиан Большой дом встретил нас гробовой тишиной. Всё в нём осталось прежнем, словно и не прошло всех тех дней, что мы провели вне Лагеря. Даже стулья стояли также, как и в тот день, когда мы с Хироном обсуждали предстоящий Поиск. Сейчас это казалось таким далёким, будто это произошло в прошлой жизни... Толстый ковёр скрывал наши шаги, и мы по привычке прислушивались к пугающей тишине огромного дома. Я всё ещё чувствовал себя ужасно, и идти осторожно было особенно тяжело, отчего мне приходилось двигаться исключительно на силе воли. Однако снова просить о помощи ребят, и так буквально вытащивших меня из логова Хионы, совершенно не хотелось. Тишина напомнила мне историю, о которой я слышал от других полубогов. Мол, на чердаке этого дома когда-то была мумия, в которой жил дух последнего Оракула, проклятый на служение Аполлону даже после её смерти. Но сейчас дух уже освободился, передав свой дар к Рейчел - смертной, что по какой-то причине стала новым Оракулом. Глубоко вдохнув, я наконец ощутил давно утраченное спокойствие, ставшее ещё более недосягаемым за время Поиска. Мне совсем не хотелось больше покидать это место и отправляться в новые приключения, поступать в университет и работать во внешнем мире, в котором мне, как и многим здесь, никогда и не было места. Хочется остаться здесь и просто жить, без приключений, без чудовищ и всей этой чепухи с моей матерью. До сих пор было сложно поверить, что она жива. Я столько лет не знал, кто она, думал, что она давно уже умерла... Нет, даже не так. Я надеялся, что она уже давно сдохла и сгнила в чёртовой могиле. А теперь, когда я узнал, что моя дорогая матушка - бессмертная богиня снега и льда, пытавшая уничтожить весь мир, я не чувствовал ни радости, ни облегчения. Ведь все эти годы она знала, что я существую, слышала обо всём, что происходило со мной, по слухам, её единственным сыном, но ей просто было плевать. И это было больнее всего. Я устало вздохнув, опёршись на стену, и посмотрел на ребят, идущих впереди. С каждым шагом они казались всё радостнее, словно вернулись в место, которое важно для них. Они были как часть одного большого пазла, которую наконец-то поставили на место, и это радовало, но внутри всё сжималось при одной мысли об этом. Ведь если они вернулись туда, где чувствуют себя, как дома, то я не прожил здесь и недели, и для меня Лагерь не был чем-то важным, чем-то, куда бы действительно хотелось вернуться. Как и всегда, я чувствовал себя белой вороной, которую просто занесло в стаю лебедей. Вроде того же цвета, но совсем не то. Они все были лишними в мире смертных, но для меня места не было и здесь. Это больно и обидно признавать, но это та горькая правда, которую всё равно нужно признать. Мы вышли из темноты дома на открытую веранду, и я увидел уже знакомые клубничные поля, за которыми виднелся обновлённый обеденный павильон, на колоннах которого были вырезаны какие-то замысловатые узоры, смысла которых я не знал. Весь он словно светился в лучах луны, придавая всему какой-то почти магический вид. -- Лунный камень. Неплохо, Аннабет, -- тихо произнесла Карина, идущая рядом. Краем глаза я увидел, как они с Алом взялись за руки, и отвернулся. возвращаясь к лицезрению Лагеря, который уже успел позабыть за время Поиска. Было уже почти не больно, лишь отголоски собственного отчаяния кошками скребли по моим внутренностям, отчего хотелось содрать кожу, лишь бы не чувствовать этого. Но сделать этого я не мог, а, значит, нужно было решать всё здесь и сейчас. -- Прежде чем мы пойдём дальше, я должен кое-что сказать, -- всё ещё слишком хрипло произнёс я, переводя взгляд на друзей. Они удивлённо посмотрели на меня, видимо, не ожидая этого, а Геракл всё ещё ходил по Большому дому, чему я был действительно рад, -- Карина, я... -- голос не хотел слушаться, а язык едва поворачивался, словно энергия снова покидала моё тело, но я сжал руки в кулаки, собирая остатки собственных сил. Я знал, что услышу, но должен был всё рассказать, -- Я был влюблён в тебя. Практически с самого начала нашего Поиска ты мне понравилась. За всё - за смелость, дерзость, доброту и решительность, -- я говорил, стараясь не давать себе времени на мысли, чтобы просто не сбежать, трусливо поджав хвост, -- Мне казалось, что наконец встретил девушку, которая предназначена мне судьбой. Однако, -- я перевёл взгляд на Алареса, который лишь кивнул, словно показывая, что готов выслушать и поддержать, -- я видел, как ваши отношения развивалась. Мы оба сначала боролись за твоё внимание, но я сильно сдавал позиции и злился. Думал, что я намного лучше, что со мной ты не будешь вынуждена спорить, что смогу тебя уберечь. А потом я понял, -- внимательные взгляды друзей словно видели меня насквозь, и мне стало неловко, отчего я отвернулся и продолжил говорить, рассматривая павильон, -- На самом деле вы оба - идеальная пара, которая готова меняться и подстраиваться друг под друга, даже если это и идёт через конфликты. Ал стал моим другом, и я просто не смог заставить себя и дальше пытаться что-то делать. Так что я просто решил сдаться, -- я устало произнёс последние слова, наконец чувствуя, как вся эта недосказанность, тяжёлым грузом висевшая у меня на плечах, наконец растворилась в воздухе, смешавшись с запахом клубники, который донесло до нас лёгкое дуновение ветерка. Я горько улыбнулся, признавая, что наконец сказал это, и сделал первый шаг, словно обрубая всё, связанное с этими чувствами, оставляя их за спиной, как пережиток чего-то, к чему я совсем не хочу возвращаться. -- Позаботься о ней, брат, -- бросил я через плечо, даже не глядя на друзей, зная, что, скорее всего, они смотрят на меня с жалостью. С чувством, которое я никак не хотел вызывать в людях. Оно было словно унижением, как будто я был инвалидом, просившим денег на пропитание в метро. -- Крис... -- услышал я за спиной голос Стар и ускорил шаг. -- Нам нужно поторопиться и рассказать остальным новости. В конце концов, мы же всё-таки победили, -- быстро произнёс я, не давая девушке ничего сказать. Я не хотел слышать слова поддержки или утешения, мне не нужен был прямой или косвенный отказ. Я и так знал, что проиграл. Знал это ещё до того, как они станцевали вместе. Я понял всё даже раньше, чем они сами осознали свои чувства. Я добрался до павильона почти бегом, всё время слыша за спиной шаги, но только ускоряясь. Мне хотелось поскорее встретить хоть кого-нибудь, чтобы наконец перевести тему с отношений на сам Поиск и исчезнуть, пока все будут расспрашивать Ала и Карину о произошедшем. Павильон, освещаемый языками пламени горевшего внутри, был даже прекраснее, чем казался мне издалека, а звуки весёлой болтовни и силуэты полубогов, ужинавших за столами, радовали как никогда сильно. Я махнул рукой, привлекая внимание, и тут же мир утонул в какофонии из голосов и звуков.

***

Рассказывать о приключении было утомительно, и не только потому, что я всё ещё не окреп после битвы. Воспоминания словно слились воедино, отчего было сложно вычленить какие-то детали или вспомнить, когда что-то происходило. Некоторые вещи мы умалчивали, особенно о разговорах между нами, и достаточно быстро перешли к финальному сражению и последовавшей помощи от Охотниц. Карина и Ал с восхищением рассказывали о том, как я остановил собственную мать, едва не умерев, а я сидел рядом, в самом центре павильона, не успев сбежать от толпы радостных полубогов. Оказалось, что мистер Ди уже пытался нас похоронить, однако после приключений Перси Джексона остальные уже не так сильно верили Дионису и всё же сохраняли надежду на то, что им не придётся снова хоронить обитателей, едва успевших появиться на пороге Лагеря. Я встал, как только рассказ закончился, и полубоги окружили Карину и Ала, выспрашивая подробности, и растворился в толпе, направляясь в лес. Хотелось побыть одному и наконец собраться с силами после этого невероятно долгого дня. А ведь я был уверен, что погибну, остановив мать. Лес встретил меня необычной тишиной, нарушавшейся только шелестом травы и треском веток под моими ногами. Я шёл, прокручивая в голове наше путешествие и даже не заметил, как оказался на какой-то поляне, через которую неспешно протекала речка, соединяясь с безграничным морем. Я сел на её берег, опуская руку и пальцами рисуя ледяные узоры на прохладной воде, которые тут же разбивались, встречаясь с небольшими порожками на дне реки. Обычно я всегда оставался в компании, предпочитая шум чужих голосов звуку собственных мыслей. Однако сейчас не хотелось видеть никого, просто остаться здесь. Построить дом, стать отшельником и никогда больше не выходит из леса, став одной из десятков местных легенд. Я никогда не боялся оставаться один, просто старался этого не делать. Раньше я часами мог сидеть, смотря в окно, и думать о чём-то своём. Частенько я оставался так на ночь, потому что меня не замечали, и даже не замечал, как медленно подкрадывался рассвет. Я рассуждал сам с собой, спорил и придумывал диалоги с людьми, которых уже никогда больше не встречу. Это помогало не сойти с ума и не пасть духом, когда очередная семья отказывалась от "странного мальчика-магнита для неудач".

Усмехнувшись своим мыслям, я лёг на траву, закрывая глаза, и впервые по-настоящему расслабился за последние сутки. Битва казалась такой далёкой, и этот день был словно бесконечным, отчего тело, едва начавшее набирать снова массу, ныло, как после изнурительной тренировки. -- И снова здравствуй, сынок, -- внезапный звук знакомого голоса, похожего на звон разбивающихся сосулек, заставил меня позабыть об усталости и вскочить, вставая в оборонительную позу. Я машинально наколдовал меч, чувствуя лёгкое головокружения из-за почти полного отсутствия сил, но заставил себя держаться, глядя в глаза цвета льда напротив. Я смотрел на женщину передо мной и мысленно клялся, что скорее умру, чем позволю есть попасть в Лагерь. -- Я надеялся, что удержу тебя хотя бы на пару месяцев, -- прошипел я после недолгой паузы, перехватывая меч обеими руками, готовясь к атаке. Ласковая улыбка Хионы выбила меня из колеи, но даже недоумение не заставило меня расслабиться. -- Я пришла сюда не ради сражения, Криси, -- я скривился, услышав детское прозвище, так любимое моим отцом. Слишком отвратительное, слишком похожее на русское "крыса". А ведь я там родился... -- Серьёзно? Ещё сегодня утром ты была готова убить меня, а сейчас пришла, чтобы поболтать? -- спросил я, делая выпад и очень даже ожидаемо не попадая в отскочившую богиню, продолжавшую улыбаться. Лезвие меча покрылось мелкими сосульками, торчащими в разные стороны, словно шипы, и Хиона покачала головой. -- Не злись так, Криси, ты ещё слишком слаб, -- она сделала шаг ко мне, и я резко взмахнул мечом, разрезая воздух там, где только что была её голова. Богиня лишь усмехнулась, ловко уворачиваясь от серии выпадов, постепенно оттесняя меня к берегу, -- Я же сказала, что не буду с тобой драться. Я пришла увидеть сына, за которым могла лишь наблюдать всю его жизнь. -- Что, у меня брат есть? Потому что если нет, то я не понимаю, какого чёрта ты здесь делаешь, -- ответил я, яростно размахивая мечом. Я не очень хорошо дрался, но опыт сражений в Поиске приносил свои плоды, и Хионе приходилось внимательно следить за каждым моим движением, чтобы не дать мне снести её голову. -- Ты единственный мой сын, Крисси, -- сохраняя всё ту же ласковую улыбку, ответила Хиона, всё же пропуская удар и с шипением наблюдая, как золотая кровь сочится из руки, лишь немного пробитой шипом моего меча. Я остановился, чувствуя, что скоро выплюну лёгкие, и с яростью посмотрел на мать. Грудь вздымалась от неровного дыхания, а мысли в голове пролетали с такой скоростью, что даже мне не удавалось разобрать все из них. -- И ты хочешь сказать, что тебе не плевать. Что всё это время ты смотрела за тем, как я жил, как попал в детдом, как от меня отказывались, как надо мной издевались, как я едва не умирал десятки раз, и НИ РАЗУ ДАЖЕ НЕ ПОПЫТАЛАСЬ ВМЕШАТЬСЯ?! -- я закашлялся, прокричав последние глаза, и удобнее перехватил меч, вновь вскидывая его на Хиону. Ярость, кипящая внутри, придавала сил моему ослабшему организму, и я метнулся, вновь целясь в голову матери. -- Я не могла тебе помочь, -- с сожалением ответила богиня, лишь немного уворачиваясь, давая мне пробить её руку, заставляя золотую кровь ещё больше окропить мой ледяной меч, отчего он начал дымиться. -- По-моему, тебя сильно током жахнуло. Может, вернёшься в Канаду и проспишься? -- с сарказмом ответил я, хмурясь и стряхивая кровь с меча. Хиона отступила, второй рукой закрывая рану. -- Вижу, ты мне не веришь, -- заметила мать, и я понадеялся, что она просто уйдёт, но она продолжила, -- Что ж. На самом деле я не должна была быть вашим противником. На Олимп хотел напасть другой бог, и с ним вы бы не справились. Пророчество было другим, и ты должен был погибнуть в Поиске, -- женщина тяжело вздохнула, глядя мне в глаза, и опустилась на траву, -- Я заменила его. Хотела посмотреть, что ты можешь, сын мой. И уберечь. Я медленно приближался к матери, держа меч наготове, и не сводил глаз, ожидая, когда та наконец скинет свою маску заботы. Слова из её рта лились, словно ручей, но я не верил. Она уже пыталась меня убить, и это всё не могло быть просто блефом. -- Ты превзошёл все мои ожидания, -- продолжала Хиона, покрыв льдом рану, чтобы та перестала кровоточить, -- Никогда бы не подумала, что мальчишка, заморозивший отца и собственных обидчиков, пожертвует собой ради людей, которых знает всего-то пару месяцев. Я поджал губы, с усилием прогоняя от себя воспоминания и то, как сильно я ненавидел себя после этого. Хиона словно вскрывала мои старые раны, отчего хотелось поскорее закончить этот диалог. Но, к сожалению, даже я понимал, что моих сил сейчас не хватит на хотя бы мало-мальски серьёзную рану. -- Пророчество нельзя изменить, -- ответил я, вспоминая, как Кара и Ал объясняли мне, что это, -- Так что твоя история с самого начала ложь. -- Думаешь, что Оракул всесилен? -- с усмешкой произнесла моя мать, -- Даже мы, боги, не властны над всем и совершаем ошибки, а это - лишь пешка в руках Аполлона. И даже она может иногда ломаться. Я с сомнением посмотрел на Хиону, останавливаясь. Она говорила так спокойно и уверенно, будто это действительно была правда, но привычка не доверять окружающим давала своё - я всё ещё не был готов признать это. -- Зачем столько мороки? -- спросил я, опуская меч, чувствуя, как рука постепенно тяжелеет от усталости, -- Могла бы просто явиться и сказать, что всех спасла и так далее. -- Ты бы даже слушать не стал, -- ответила женщина и горделиво улыбнулась, -- Весь в меня. Так что я решила, что будет лучше, если ты научишься управлять своими силами, но на время потеряешь большую их часть. Так ты становишься больше похож на человека. Я отступил, хмурясь. Она говорила так, словно я не был смертным, будто мои способности - это что-то страшное, чего нужно опасаться. Но для меня она была не тем, что пугает, а продолжением меня самого - сила, которая не раз спасала мою жизнь, хоть и приносила так много боли и ужаса. -- Твои волосы снова белеют, -- сказала Хиона, поднимая глаза на мою голову, -- Из-за этой девчонки ты снова вернёшься в прежнее состояние? Я испуганно метнулся к реке, пытаясь разглядеть собственное отражение в темноте, и Хиона слегка махнула рукой, подсвечивая пространство. Часть моих волос стали полностью белыми, отчего всё внутри вдруг похолодело. Однажды мои волосы уже становились такими, и я не горю желанием вернуться туда. -- В прошлый раз подобные метаморфозы не привели ни к чему хорошему, -- заметила богиня, глядя на небо, -- Ты был похож на чудовище. -- Это не повторится. -- жёстко ответил я, глядя на мать. Наши глаза встретились, и она улыбнулась, но я видел, что она ни капли не поверила в мои слова. Конец POV Кристиан Радостные песни из Лагеря, восхвалявшие нас и других полубогов, доносились даже до сюда, создавая ощущение, будто я тоже стал частью этого праздника. Приключение закончилось, как и все предыдущие, и после него начнётся мирное время. Завтра полубоги вновь встанут и займутся обычными тренировками, уборкой и подготовкой к очередному захвату флага, а через пару недель прекратят задавать расспросы о Поиске, который так внезапно начался и так интересно закончился. Все знали: Хиона не была побеждена, и это спокойствие - лишь временная мера перед чем-то большим. Однако никто, кроме одного единственного человека, не знал, что богиня снега и льда на самом деле просто спасла своё дитя, став щитом от угрозы, которая могла бы уничтожить не только этих троих полубогов, но и весь мир. И никто не знал, что каждую неделю после этого человек с почти белыми волосами уходил в лес, чтобы сидеть там на берегу, рисуя узоры на воде, и говорить с женщиной в белых одеждах, чьи глаза были цвета льда.

КОНЕЦ