Хроники города Энск

- Товарищ генера-а-а-ал! - чуть не плача и заламывая руки, восклицал Остроухов, неотступно следуя за мной. - Нет, - твердо ответил я. - Сержант, ты наказан и не будешь участвовать в гонке прототипов. - Но ведь на кону репутация всего города! - воскликнул майор, преграждая мне дорогу. - Представьте, сюда съехались гости со всей страны, а мы даже не выставили участника от своего города! - А что станет с нашей репутацией, если кто-то узнает, что наш участник - расист? - возразил я. - Ты об этом не подумал? И не слушая дальнейших возражений, я поспешил удалиться, оставив сержанта и майора в недоумении, как поступить дальше. *** В гараж въехал "Бьюик" и остановился около скрытой от посторонних глаз гоночной машины. Из него выбрался Василий Остроухов и поспешил открыть дверь своему пушистому пассажиру. - Генри, спаситель ты наш! - бросился к пришельцу сержант и схватил его за лапу обеими руками. - На тебя последняя надежда! - Что случилось? - удивился пришелец. - Товарищ генерал запретил мне участвовать в сегодняшней гонке, - жалобно продолжал Остроухов. - Говорит, что я расист... - Генри, прошу тебя, котик, поговори с товарищем генералом, - добавил майор, видя, что сержант не в силах больше произнести ни слова. - Может, он хоть к твоему мнению прислушается. - Я попробую, - пообещал Генри, куда внимательнее, чем обычно, поглядев на Остроухова. *** Я как раз зашел в небольшой, но очень уютный ресторанчик, построенный специально для гостей, которые приедут посмотреть гонку, чтобы выпить чашечку кофе до начала заезда. Зрители еще только начинали собираться и в здании царила тишина, лишь изредка нарушаемая чириканьем птиц за окном или звоном посуды на кухне. Мое внимание отвлекли от размышлений знакомые приглушенные шаги мягких лап. Я обернулся и увидел Генри, который в своей обычной милой манере решил подкрасться сзади. - Юра, - традиционным извиняющимся голосом начал он, - можешь уделить мне минутку? - Что за странный вопрос? - воскликнул я. - Садись, поговорим. Пришелец устроился на соседнем стуле у занятого мною столика. К нему тут же подскочил официант в идеально выглаженном костюме. - Будете что-то заказывать? - спросил он, извлекая блокнот с карандашом и готовясь записывать. - Нет, спасибо, - Генри движением лапы отослал официанта. - Юра, скажи, почему ты не допустил Викентия к гонке? - А он тебе тоже успел все уши прожужжать, да? - горько усмехнулся я. - Потому что кое-кому следовало держать язык за зубами. - Юра, - примирительно возразил Генри, - нельзя же придираться к каждому слову... – он помолчал, а потом вопросительно взглянул мне в глаза. – За что он попал в немилость? - Он обидел Лею, назвал её "недочеловеком", - вздохнул я. - В ее лице он оскорбил всех драконов. Он показал свое предвзятое отношение к грифонам. И о тебе, я уверен, он не самого лучшего мнения, хотя и тщательно скрывает это. - Мне показалось, что он искренне раскаивается, - проговорил Генри задумчиво. - Он так убивался из-за того, что не сможет участвовать в гонке... - Ну, конечно, сейчас-то он весь из себя добренький и несчастный, - поморщился я. - Сплошное лицемерие! В этот момент к нам подошел брат-сержант и после непродолжительного промедления заговорил: - Товарищ генерал, разрешите обратиться? - Ну, что еще? - я, слегка раздосадовано из-за того, что приходится прерывать беседу с Генри, взглянул на него. - Если пришел просить за брата, то можешь даже не стараться. - Нет, - с решительным видом ответил Василий. - Я хотел бы сам принять участие в гонке. От неожиданности я даже поперхнулся кофе, которое фонтаном брызнуло из моей чашки прямо на несчастного Генри. Пришелец, которому еще предстояло комментировать гран-при, вытащил из кармана белоснежный носовой платок и принялся стирать им с пальто быстро расползающиеся коричневые пятна. - Извини, - я бросился помогать пришельцу, пока кофе не успел полностью впитаться. - Брат-сержант, ты в своем уме?! Пойди лучше в церковь, помолись, а то тебе свобода от монастырской жизни голову вскружила. - Я готов выступить от нашего города, - повторил Василий. - Если вы не допускаете Викешу, я займу его место. - Но ведь ты даже не готовился! - попытался я воззвать его к разуму. - А твой брат сколько тренировался перед этой гонкой! Куда ж тебе за руль болида садиться, ты разобьешься в первом же повороте! - Разобьюсь так разобьюсь, - пожал плечами брат-сержант. - Главное не победа, а участие. Я беспомощно взглянул на Генри в надежде, что ему удастся образумить своего водителя. - Вася великолепно водит машину, - пришелец по очереди оценивающе осмотрел нас. - Уверен, что пилот из него выйдет не хуже Викентия. - В конце концов, это даже не самолет, - добавил брат-сержант. - А с автомобилем я как-нибудь управлюсь. - Ладно, - я понял, что остался без поддержки. - Допустим, я разрешу тебе участвовать. Но что ты скажешь руководству гонки, у тебя ведь даже нет лицензии пилота! Брат-сержант запустил руку в карман и вытащил из него небольшой заламинированный прямоугольник плотного картона и положил передо мной со словами: - Вот лицензия выданная на имя В. Остороухова. А кто этот В. - Викентий или Василий, думаю, никто разбираться не будет. "Вот злодей - промелькнула у меня в голове восхищенная мысль. - Все предусмотрел!" А вслух сказал, махнув рукой: - Ладно, сдаюсь. Участвуй в чем хочешь, хоть в балете на льду. - Спасибо, товарищ генерал! - просиял Василий. - Ну, я тогда побегу готовиться? - Вася, - серьезно сказал я. - Только, пожалуйста, не геройствуй. Я не хочу, чтобы тебя потом отскребали от отбойника. Если с тобой что-то случится, как я смогу смотреть в глаза твоему брату? - Не случится, - подмигнул мне брат-сержант. - Вот увидите! *** - Ну как - похож? - спросил Василий, застегивая ремешок своего шлема. - Если на пугало огородное, то очень, - фыркнул сержант, натягивая фуражку автомеханика. - Да иди ты! - отмахнулся от него брат, опуская со лба на переносицу ветрозащитные очки. - Кто у нас фаворит сегодня? - Англичанин и немец, номера сорок четыре и один, - отчитался сержант. - Если сможем финишировать хотя бы позади них, то будет просто отлично. - А что у нас с трассой? - продолжал расспросы Василий. - Ночью прошел дождь и трасса еще не до конца просохла, - Викентий взглянул на карту трассы, висящую на стене гаража. - Я попросил поставить развал побольше, чтобы повороты легче проходились. - Можешь еще что посоветовать? - Василий подошел к карте и, натягивая перчатки, стал пристально ее изучать. - На подъеме от третьего к четвертому сбрасывай передачи до третьей, - несколько секунд подумав, сказал сержант. - Около седьмого довольно скользко, начинай тормозить пораньше. Вот вроде и все. - Ну, я готов, - Василий наконец закончил последние приготовления. - Давай, покажи, на чем я сегодня поеду. Сержант Остроухов с торжественным видом стянул покрывало, которое укрывало сигарообразную гоночную машину молочно-белого цвета. На ее борту красовался аккуратно выведенный черной краской номер тринадцать. Брат-сержант набожно перекрестился: - Ну ты и придумал какой номер выбрать. - Я не верю в эти предрассудки, - фыркнул Викентий. - Давай, забирайся, гонка уже через десять минут. Ну, ни пуха, не пера! - К черту, - сплюнул Василий. Сержант помог своему брату пристегнуться, после чего вооружился пусковой рукояткой и принялся собственноручно заводить мотор. Мотор затарахтел и, выпустив из четырех выхлопных труб несколько клубов сизого дыма, завелся. Василий нажал на газ и машина, выкатившись из гаража, поехала вдоль остальных боксов на стартовую решетку. - Удачи! - крикнул ему вслед сержант, возвращаясь в гараж и занимая место у радиостанции гоночного инженера. *** Я устроился в удобном кресле на самом верху главной трибуны, откуда открывался вид практически на всю трассу. - Добро пожаловать на шестой гран-при гонки прототипов и первый в истории Энска! - разнесся над автодромом тожественный голос Генри, усиленный. - Поприветствуем сегодняшний участников: после великолепной квалификации на поул-позиции сорок четвертый номер... - Ну, вот и гонка, - шепнул мне Хаку, который вместе со всей семьей тоже пришел посмотреть на это знаменательное событие и чье место как раз оказалось справа от меня. - Волнуетесь, товарищ генерал? - Еще бы, - усмехнулся я. - Всю ночь не спал! - А каковы наши шансы на победу? - полюбопытствовал Луиджи, расположившийся по левую руку. - Довольно неплохие, - слукавил я. - Ну, не обманывайте себя, - укоризненно ответил Луиджи, видимо прочитав мои мысли. - На самом деле вы думаете, как бы дублер сержанта не разбился в лепешку. - Никому об этом ни слова, - шикнул я на него. - Не хватало еще, чтобы кто-то узнал, что мы подменили гонщика перед самым стартом. - Да об этом уже полгорода знает, - возразил Хаку. - Давайте лучше гонку смотреть. - ...К сожалению, вчера представителю из Энска на болиде номер тринадцать - Остроухову - пришлось вчера пропустить квалификационные заезды, - продолжал между тем Генри. - И сегодня он будет стартовать с последней двадцатой позиции. А теперь все вместе пожелаем гонщикам удачи! Трибуны разразились аплодисментами. - Машины на позициях, сейчас будет дан старт, - продолжал между тем Генри. - А вот и загорается стартовый светофор... Гаснут огни..! Автодром потряс могучий вой двадцати моторов, заглушая комментарии. Болиды сорвались с места и превратившись в одну бесформенную массу. С моим зрением и я всерьез начал жалеть о том, что не захватил свой старый армейский бинокль. - Сорок четвертый против первого! - стараясь перекричать шум разносился голос Генри. - И сорок четвертый проигрывает старт, первый опережает его! Начало гонки оказалось довольно однообразным - тяжелые машины, которые еще не сожгли излишки топлива, просто ехали друг за другом, даже не пытаясь обгонять друг друга. Я уже даже начинал скучать, когда один из болидов при выезде на старт-финишную прямую прямо перед главной трибуной занесло и он, подняв тучу пыли, врезался в стену. - Какая ужасная авария! Отсюда не разобрать номер... - воскликнул Генри куда более высоким голосом, чем обычно. - В первом секторе желтые флаги... И машина безопасности выходит на трассу! Из пит-лейна выскочила открытая легковушка ЗИЛ, одна из тех, что принимают участие в парадах, и заскользила по трассе. Машины гонщиков стали пристраиваться за ней длинным хвостом, то и дело виляя из стороны в сторону. К разбитому болиду подбежало несколько маршалов в ярких оранжевых комбинезонах и принялись помогать гонщику выбраться. Затем через ограждение свесилась стрела подъемного крана и они принялись убирать с обочины обломки. - Тринадцатый пользуется случаем и решает первым заехать на плановую остановку, - я увидел, как белая машина стремительно несется по пит-лейну. - Напоминаю правила: каждый гонщик обязан в течении заезда использовать два разных типа резины. Василий, остановившись у своего гаража, выскочил из машины и бросился внутрь, на ходу срывая с лица маску, защищающую его от пыли. Схватив со стола пол-литровую бутылку воды, он залпом выпил ее, после чего бросив на ходу несколько слов своему брату помчался обратно к машине, вокруг которой трудилась команда механиков, торопливо меняя легкие спицованные как у велосипеда колеса. - Великолепная остановка - всего тридцать семь секунд! - сыпались комментарии. - Посмотрим, чем ответят соперники... Да, они тоже начинают сворачивать в боксы! Машина безопасности ушла с трассы и гонка возобновилась. Судя по комментариям, брат-сержант вошел во вкус и начал активно отыгрывать позиции. То и дело торжествующий голос объявлял, что тринадцатый обогнал кого-то из гонщиков. Прорываться дальше ему становилось все труднее и труднее, а я все больше и больше беспокоился за его сохранность. Напряжение росло и достигло своего апогея через два часа, после старта, отведенные на проведение соревнования. - Лидеры гонки уходят на последний круг! - продолжал Генри. - Первый впереди с большим отрывом, кажется его уже не догнать, далее сорок четвертый и сразу за ним тринадцатый... И тринадцатый опережает сорок четвертого..! - Его дальнейшие слова потонули в реве вскочивших со своих мест болельщиков, но мне все же удалось разобрать. - Клетчатый флаг!!! Первый, тринадцатый и сорок четвертый пересекают черту!!! Я лично вышел поздравить гонщиков. Раскрасневшиеся и гордые, в пыльных костюмах, украшенные лавровыми венками, они стояли на подиуме, торжественно держа в руках кубки. Особенно радовался брат-сержант, стартовавший первым и финишировавший между двумя чемпионами мира. Его блекло-голубые, почти бесцветные глаза сейчас так и сияли, а по впалым щекам улыбающегося загорелого лица текли слезы счастья.