***Луис***
— Лу, чувак! Ты чё, опять уснул тут?
И я резко открываю глаза и пялюсь сонно-злобным взглядом на своего лучшего друга Марлона, который стоял возле
моего пианино с недовольным выражением лица.
Да, позвольте представиться. Моё имя Луис, мне 23. Пока что. Через пару недель я стану старше на год. Юху! И это просто моя идеальная отмазка, чтобы не работать, говоря, что хочу к дню рождения написать какую-то сногсшибательную композицию и исполнить всем прямо здесь, в музыкальном зале нашей школы. Мой же день, верно? Нет, не подумайте — я не лентяй. Только если чуть-чуть. Просто все грустные события в наших, моей и остальных «детей» в интернате жизнях отошли далеко на задний план, осталось только одно — выживание. И каждый день одним и тем же заниматься — как-то не найс.
— Не уснул, а развивался творчески. Внутри.
— Скажешь тоже. Ты когда в последний раз выходил на работу, напомни?
Да, совсем забыл, нужно же вас познакомить. Как и я сказал раньше, этот задира — Марлон. Он стал неким лидером у нас после того, как нас кинули взрослые. Никто особо всерьёз не относился к нему, но и перечить не смели. Так вот, Марлон у нас организовал некую системность — кто-то отвечает за пропитание, другой — за аптеку и так далее. Каждый день кто-то определённый из нас отвечал за охоту или рыбалку. Моё же назначение было — ловушки. Отец Тена обучил меня всему этому: как ставить; как всё просчитывать; как, будучи одному, затащить огромные валуны на деревья и прочее-прочее-прочее.
И да, стоит упомянуть и девушку Марлона — Броди. Странно, что она сейчас не рядом с ним. А то обычно словно тень за ним шастает. Если бы пару лет назад мне сказали, что эти двое будут вместе под ручку везде и всегда, то засмеялся бы до упаду. Они всегда цапались, как кошка с собакой. Но было и то, что их объединяло — они оба всегда чересчур заботились о группе. Малейший просчёт — и всё, пиздец начинался: психующий Марлон, швыряющий всё вокруг, что под руку попадётся, и Броди со своими паническими атаками, которая бегала по всему интернату с криками: «НАМ КОНЕЦ!» А вот после того случая, что был год назад, когда… Нет, не хочу вспоминать. Не то настроение. Ну, или не тот день. В общем, после того рокового дня они вместе.
Мда… Также, если уж и зацепили тему «неприятностей», то стоит упомянуть Вайолет, нашу бомбочку замедленного действия. Она внешне всем кажется такой злобной и агрессивной, а внутри — она просто клубочек боли и одновременного сострадания. Почему я это знаю? Да тот самый случай нас сблизил, но не так, как Марлона и Броди. Мы просто стали закадычными друзьями, порой правда раздражая друг друга, что убить хочется.
Ну, раз начал перечислять жителей нашей школы, то я и закончу. Кто там на очереди? Ах, да — Тен. Наш маленький художник. Для 10 лет он слишком хорошо рисует, весь в свою сестричку… И да, он был рождён во время этого апокалипсиса, но не единственным… И ещё — лучше его не обижать, иначе придёт Вай и всем надаёт по щам. Она в данный момент для него некая «мамочка», в хорошем смысле.
Митч — самый старший из нас, даже Марлона, но от ответственности убегает. Очень раздражителен и пафосен. Трудно предугадать, какой он сегодня, ведь всё время ходит с грозной миной. Он привык всё делать ради своей выгоды. Своей и своего брата.
Вилли — тот самый братец Митча. Тоже был рождён здесь. Он всему учится у своего брата, всегда потакает ему. Но в отличие от Митча, тот немного, но ответственее: вечно сам вызывается сидеть на посту школы чуть бы не круглосуточно.
Следующий у нас на разборе Аасим. Очень странный тип. Слишком замкнут, но при виде одной особы сразу становится чуть бы не самым отзывчивым человеком. Ведёт свои хроники, календари, говорит о праздниках, читает постоянно научную литературу и различные энциклопедии. В общем, — задрот-самоучка. Но ещё отлично стреляет из лука. Не было ни одной охоты, когда Аасим не принёс ни одной тушки животного на ужин.
Руби. Это и есть та самая особа, при которой Аасим просто тает. А ведь никто этого не замечает, даже я не замечал, пока
случайно не уронил один из его дневников, который
случайно открылся именно на той странице, где Аасим писал о своих чувствах к нашей рыженькой. Да ещё и стихи писал про неё. Таинственный романтик. Извините, что-то я слишком уж начал распинаться про Аасима. Вернёмся к Руби. Девочка, которая вечно раньше возилась с клумбами, книгами по биологии и анатомии человека, которая жаждала посвятить свою жизнь науке или медицине, теперь является нашим медиком. Слишком уж она ещё до начала этого конца света часто проводила в кабинете с… Чёрт! Я даже не помню, как звали нашу медсестру. Очень уж привык забывать о плохом, как и о людях, ассоциирующие со смертями, проблемами и прочими вытекающими. Руби сама по себе очень добрая девушка, которую трудно вывести из себя, но если это сделать — спасение бегством и только!
А теперь последний, но не по значению — наш Омар! Он был сыном местной кухарки, часто помогал на кухне. И поэтому он сразу вызвался на роль нашего повара, ведь ему не впервой разделывать тушки, варить их, жарить. А с годами его опыт рос, а ужин становился всё вкуснее. На радость мне, конечно же.
Ну вот вроде всё, нас было раньше, конечно, больше. НАМНОГО больше, но сами понимаете, в таком мире выживают не все…
И тут меня отвлекло от моих потаённых мыслей что-то тяжёлое, рухнувшее мне на колено.
— Рози! Девочка ты наша! — промурлыкал я, поглаживая за ушками.
Рози — собака нашего бывшего директора, который, как последняя крыса, убежал из школы в самый первый день, бросив нас, ещё маленьких детей, преподавателей и даже свою «любимую» собаку. Не зря я и Марлон ещё в детстве шутили, что наш директор — конченный уёбок. Раньше Розка казалась злобной машиной для убийств, по крайней мере, так преподносил нам её директор, но Марлон нашёл к ней подход. Раньше она всегда с нами охотилась, помогала в стычках с ходячими. Но время не вечно — Рози постарела, медленно двигается и порой не слышит команд. Брать её с собой за территорию — опасно. Поэтому она у нас просто бегает по интернату и развлекает всех.
— Ты вообще будешь спать у себя в комнате? — спросил насмешливо и одновременно грозно мой лучший друг.
— Да, когда-нибудь. Не особо приятно слышать на ночь ваши обжималки с Броди.
— Хах, завидуешь?
— Несомненно.
— Может, тогда переселишься к остальным в корпус?
— Нет и точка. Там кровати уж больно неудобные.
Да, наша школа делится на 5 секции — женский корпус спален, мужской корпус, сама, непосредственно, школа со спальней директора и его зама наверху, лаборатория с собственной теплицей и колокольная с площадкой для наслаждения закатами. Марлон и Броди жили в комнате директора, а я в соседней, его зама. Стены тонкие, всё слышно хорошо. Поэтому лишний раз приятно посреди ночи зажечь свечи, сесть за пианино и попытаться что-то путное сочинить. Но ничего не выходит, даже в библиотеке перечитал всё, что касается музыки, а результат — хер тебе, Луис, а не шедевр! И порой я слишком долго засиживался за инструментом, что просто вырубался. Всё хорошо, только болит дико спина и шея.
Остальные же жили попарно, как следует по некогда бывалым законам школы. И каждая комната олицетворяет живущих в ней: либо все стены разрисованы, либо везде нарисованы мишени, а из стен торчали метательные ножи, где-то всё в листовках и каких-то непонятных записях, где-то пылились книги на чьём-нибудь столе. В общем, порой интересно ходить в гости.
— Сегодня я и Аасим идём на разведку…
— Намёк?
— Ага.
— Может не сегодня?
— Луис, ты так говоришь уже 2 недели.
— И? Это ничего не меняет.
— Давай договоримся? Сегодня ты пойдёшь с нами, а я затем дам тебе отпуск от обязательств.
— И сколько дашь? Два дня?
— Месяц.
Я аж подскочил с банкетки.
— Где расписаться? Что нужно делать?
— Просто пойти патрулировать со мной и Аасимом вокруг границы. И всё.
— Что ж, тогда я бегу собираться!
***
— А я думал, что патруль — что-то весёлое. Ну или быстрое.
— Упс, извини, что не предупредил, — ответил на моё театральное нытьё Марлон.
— Дайка подумаю… Хм… Так уж и быть, прощаю.
— Тебе всё хиханьки да хаханьки, а мы серьёзным делом занимаемся, — встрял в наш диалог Аасим.
— Ха! Опять начнёшь читать свои нотации?
— А потише можешь себя вести? Как-никак мы вне безопасной зоны…
И тут послышался шорох из кустов. Крольчатина. Наш великий охотник тут же достал лук и на носочках пошёл в сторону будущего ужина. Я и Марлон не стали его дожидаться, ведь это стало для нас привычным. Тут же наступила тишина, её прерывал лишь шорох листвы под ногами.
Прошло 10 минут, и нас стал догонять Аасим с большой тушкой кролика на плече. Вкуснятина.
— Ух, поскорее бы ужин, так хочется отведать свежего мясца, — начал я пускать слюнки.
— Не говори.
— Долго ещё?
— Неа. Осталось лишь…
Опять нас прервал неестественный звук. Только на этот раз он гораздо громче, гораздо масштабнее. Будто что-то металлическое упало с какой-то высоты и начал отбиваться от земли, словно резиновый мяч.
— Чёрт!
— Нужно узнать, что там произошло, — и наш лидер рванул на звук. Мы с Аасимом переглянулись и побежали следом.
Я оказался прав. Какая-то оранжевая машина, видимо, слетела с трассы и покатилась кубарём по склону, долбясь о деревья. Но, увы, этот звук привлёк не только нас, но и рой мертвецов. Мы хотели уже развернуться и уйти, но тут из одного окна пополз… Ребёнок! Он еле перемещался, протягивая руку к какому-то бежевому рюкзаку. Когда я и Марлон подбежали к нему, тот лежал уже без сознания. Марлон принялся проверять мальчика на наличие укусов, а я начал смотреть, что в рюкзаке было. Да, некрасиво, но таков жестокий мир. И затем замечаю одну игрушку, валяющуюся рядом, затем вторую, потом нашёл пару книжек и… Что-то ещё, но валялось с той стороны машины. Нужно посмотреть. А тем временем нас окружили ходячие, один был слишком близко от меня, но меткий выстрел Аасима помешал этому додику перекусить мной.
— Луи, собирай вещи, а я прослежу, чтобы с пацаном было всё в порядке.
Пока Аасим отстреливался, а Марлон обследовал мальчишку, я взял рюкзак, к которому так упорно тянулся пострадавший, и начал складывать все вещи, которые, как я думал, принадлежали ему. Обойдя машину я обнаружил у разбитого переднего окна старую потёртую кепку, у которой буква D уже отрывалась, цвет был не понятен — из-за грязи вперемешку с кровью. Я потянулся к находке, и тут мою кисть схватила женская рука. Я нагнулся посмотреть, кто это, и обнаружил девушку, с правого виска которой хлестала кровь, а глаза закатывались от бессилия.
— Помогите… Пожал… — она попыталась выговорить, но получался лишь еле слышимый лепет. И она потеряла сознание. Я, недолго думая, тут же полез её вытаскивать из салона.
— Лу, какого хера ты…
Аасим тут же замолк, когда увидел, что я вытаскиваю бедную девушку из салона. Благо она была лёгкой как пушинка. Закинув рюкзак на плечо и зацепив Чеэрлс себе на пояс, я поднял девушку на руки и рванул вперёд.
— Валим отсюда!
Марлон лишь утвердительно кивнул, взял на руки ребёнка и побежал вслед за мной.
Не знаю, сколько мы ещё бежали, но мы не останавливались даже чтобы посмотреть, преследуют ли нас мертвецы. И вот наконец-то мы вбежали в ворота интерната. Встречали нас все — Вилли отлично делает свою работу. Осмотрев нас, на меня сразу кинулась Вайолет:
— Лу, что это ещё за хуйня?
