Котенок

— Ты, видимо, правил совсем не знаешь, Детрой? — донеслось до острого слуха Марсы. Конечно же, кто-то растрезвонил Дазаю о ее «находке». Животных в штабе мафии строго запрещали держать, насколько бы милыми они не были. Но Детрой всегда была падка на кошек, собак, до знакомства с преступным миром только они и были ее исключительными друзьями. И теперь затерявшегося котенка, ласково прижимающегося к ее кофте и громко урчащего, девушка не смогла бы оставить на улице. Животное терлось о ее бледные руки, но заслышав чужой недовольный голос, тут же сжалось, то ли от страха, то ли от нагнетающей злой ауры, что исходила от Осаму. Мужчина громко хлопнул входной дверью их комнаты и встал напротив Марсы, нахмурив брови. Он был в ярости. И если раньше он еще и мог объяснить все, то, когда кот будто назло лизнул его Метель, злость взяла верх над разумом. — Чтобы через 5 минут этой твари тут не было. — и дверь мигом хлопнула вновь. Комната опустела, а вместе с ним ушло и спокойствие Детрой. Выкидывать котенка она не собиралась, но вот что делать с Дазаем, она не знала. И злилась не столько из-за кота, сколько от того, что она ему, этому же коту, нравилась. Он сразу потянулся к столь милой и смущенной по своему характеру девушке. К ней не всегда тянулись люди. Таков был ее характер: чрезмерная скрытность от общества и замкнутость. Но Марса любила людей, они не знали об этом, конечно, но любила… Людей, животных… Осаму. Он был для нее чем-то важным, надежным и близким. Несмотря на порой агрессивный характер и колкие едкие фразы в ее адрес. И Марса не винила Осаму. Он жил в жестокости, без намека на какие-то светлые чувства, а потому не умеет их выражать, показывая свою недолюбовь в порывах ревности. Прямо как сейчас… Поняв, что врага больше нет в комнате, котенок снова примкнул к теплым ладошкам, ткнувшись чуть влажным носиком в них и прикрыв глазки. Кому-то пора отдыхать, да, приятель? Осторожно положив животное на свою кровать, Детрой вздохнула. Кажется, теперь пора разбираться с ее собственным хозяином. Искать, благо, пришлось недолго — Осаму курил на улице около квартир, то и дело после каждой затяжки поджимая губы и хмурясь. Казалось, что эта ситуация с котом его нехило задела. И дело было далеко не в исполнении правил мафии, нет. Тут все было более личное, более… нет, подобрать нужного слова Марса не могла, это просто было в Дазае, без формулировок, которые она так не любила. Не сразу девушка приметила мелкий, но сильный дождь. Поэтому не прошло и пары минут, а шатен уже был весь промокший, волосы потемнели до черноты и нелепо обмякли под напором дождевой воды, но кажется, их обладателю было плевать. — Пока ТЫ не начнешь выполнять наш договор, я продолжу нарушать твои собственные правила, Осаму. Ты… ты ведь обещал забросить с курением, — сквозь шум дождя ее голос был еле слышен. Но Дазай был чуток к любому лишнему шуму, а потому сразу повернул голову, поморщившись от огромного количества воды на нем. И с одной стороны хотелось подойти ближе, дать понять, что нельзя сравнивать людей и животных (хотя иногда складывалось ощущение, что последние все же намного лучше). Не сейчас и не в данной ситуации. Усмешка показала, что ее голос звучал не так, как ему нужно было. Черт, и как же справляться с таким человеком? — Детрой, я мог бы с радостью пристрелить твою зверушку, но пока я даю тебе право избавиться от нее, чтобы потом не наблюдать за слезливыми взглядами и не жалеть о содеянном, потому что я, черт возьми, ненавижу твои слезы, — хмурый взгляд его глаз немного отрезвил мозг, давая ему мыслить ясно, — И пока этот зверь тут, я не перестану курить. Я думаю, что он тебя волнует сейчас намного больше. А теперь будь добра — свали. А после ушел. Не сказав ни слов и оставляя Детрой наедине с собственными мыслями в квартире наедине с котенком. И на этот раз мыслей о сне даже не возникло. Зато появились мысли более ясные, более четкие — Дазай ревновал ее. И не к людям, ведь знал, что он — тот, кому Марса может довериться на все 100%. Он ревновал ее именно к милому созданию, который полюбил ее с первого взгляда. И, пусть этого не было видно, Осаму боялся, что пушистое существо займет в ее жизни слишком много места и вытеснит его самого. Ну да, это было заметно — она забывала о встречах, не слушала его и постоянно отвлекалась на мелочи, связанные с котом. Вот только любила она все же только этого редкостного засранца, который на ночь оставил ее одну с кучей мыслей. Извиниться ли с ним наутро? Или все же отстаивать свою точку зрения, чтобы потом запереться в комнате, выслушивая то какие-то утешения, то такие нужные сейчас выпады в ее сторону. А потом по новой — просить прощения, потому что Осаму, черт его побери, этого делать пока что не научился. Не с ней. Поэтому приходилось выкручиваться как-то самой. Барабанящий по окнам дождь вывел Марсу из прострации. Где-то в спальне послышалось жалобное мяуканье, поэтому сперва, шлепая босыми влажными ступнями по деревянному полу, Марса пошла именно на источник звук, игнорируя мысли о примирении с мафиози. Его сейчас даже искать нет смысла — в злобном состоянии он не подпустит ее к себе, сколько бы она не извинилась. Его проблемы. Зато потом не будет корить ее и за этот проступок. Накормив жалобно стонущее животное и снова уложив его спать, — оказывается, котята спят так много! — Марса подошла к зеркалу, вглядевшись в него и снова задумываясь, а после довольно улыбаясь. Кажется, у нее только что возникла очень странная, пугающая, но смелая идея, которая, возможно, поможет ей помириться с Осаму. Черт, как бы ей потом не пожалеть о своем решении. Но оно казалось таким… правильным, что отказываться от него не хотелось. Вот бы посмотреть на лицо Осаму, если бы он услышал, что она задумала… Дазай действительно вернулся под утро, помятый, хмурый и немного сонный. Не замечая, что Метели нет в постели и кота вместе с ней, он уселся на ее край, зевнув, а после, как и был, в мокрой одежде, рухнул на спину, закрывая глаза и потихоньку проваливаясь в сон. Марса, словно маленький ниндзя высунула голову из-за стены, заглядывая в комнату и с легким умилением смотря на сопящего Осаму. Сам тот еще котенок, но никто не жалуется вроде бы. Хотелось растрепать прилизанные из-за дождя волосы, стянуть наверняка очень холодную одежду, завернуть в плед и напоить крепким чаем. Но так бывает лишь в сопливых романах. А тут все по-другому. Дазай бы обязательно выпил не чай, а чего-то покрепче, а пледом всегда служила она сама. Так всегда было и будет. Личная романтика, ничего не сказать. Но план был важнее этих сантиментов. Время исполнять его в действие. Провозившись в шкафу какое-то время и шипя что-то себе под нос, Марса подошла к кровати, а затем и вовсе залезла на нее, нависнув над спящим парнем и хищно оглядывая его. Какой милый. Во сне он не такой вредный. Пора бы это исправить. Язык ловко прошелся вдоль щеки, и так влажной от дождя, оставив влажный след и заставивший Осаму поморщиться. Ну, пока все идет по плану. Прогнувшись в спине, Детрой опустилась к прохладному уху, сомкнув на нем зубки и, как она сама могла, замурчала, тихо, но даже этого хватило, чтобы Дазай распахнул глаза, вцепившись пальцами в талию девушки, и принял сидячее положение. В глазах читалось полное удивление, а от сонного состояния не осталось и следа. — Детрой, какого ч… — улыбка расползлась на ее губах, стоило увидеть тот непонятливый взгляд, когда под пальцами Дазай почувствовал не привычную ткань ее майки, а плотную ткань рубашки. Его собственной рубашки. Черт возьми, если бы этому зрелищу можно было дать название, Дазай назвал бы это «мечтой фетишиста». Марса… Черт, его Метель смотрелась слишком… слишком откровенно. И это еще мягко сказано. Рубашка, пусть и закрывала все самые сочные места, но вот вид на бедра очень хорошо открывала, как и на бледные ноги. Ворот, такой широкий, теперь не скрывал части груди, которую обычно эта самая девчонка скрывала от него, краснея. Но не в этом была вся прелесть вида Детрой. Самое главное — она была в, твою мать, его рубашке. Будто бы специально… А хотя, кого он обманывает? Этого он мог ожидать, но точно не сейчас. — Тшш… — она демонстративно приложила тонкий пальчик к его губам. И, черт возьми, ему стоило огромных усилий, чтобы не прикусить его, снова с упоением насладившись румянцем девушки, — Просто не шевелись. Я хочу показать, что в котятах нет ничего плохого… Ох, зря он ее послушал. Потому что укус в районе шеи, на открытом участке, ее тихое, но такое ласковое мурчание и теплое дыхание сводили с ума. Детрой терлась носиком о его щеку, покусывала уши, кадык, обводила их язычком. Он коснулся ее волос, вглядываясь в них, будто действительно надеясь, что из них сейчас появятся пушистые ушки, а из-под манящих бедер покажется длинный хвост. Метель сейчас действительно была похожа на самую настоящую кошку, и Дазай действительно почти забыл о существовании его потенциального противника, пока его мяуканье не раздалось где-то на кухне. — А знаешь, чем я отличаюсь от него, Марс? — девушка подняла на него взгляд, приподнимая в непонимании брови, но, почувствовав руку под рубашкой, что медленно, вызывая легкую дрожь и мурашки, поднималась выше, а после властно, как она сама любит, сжала грудь, покраснела и жалобно простонала, сжимаясь пальчиками его плечи, — Он не сможет принести тебе такое удовольствие, которое приношу тебе я… — шепот, от которого все внутри трепещет. И она не может противоречить ему. В нем ее жизнь. И это уже не изменить. Никакие кошки или собаки. И она готова быть его котенком, маленьким потерянным зверьком, но зато знать, что даже у бездомышей есть те, кто их полюбит, какими бы они не были.