Умный на гору, конечно же...

Умный на гору, конечно же, не пойдёт. Он прочитает огромную уйму книг, очень подробно изучит фотоотчёт, хроники, сводки, подшивки – и заключит: «Надо оно мне? Гора? Ну а что гора? Встань когда хочешь да выгляни хоть в окно, вот и любуйся от ночи и до утра». А любопытство останется всё равно. Вот есть гора. А под ней – беспроглядный мрак. Тот, кто склонится – отчаянный, иль глупец, или рассорился с собственной жизнью так, что вознамерился ей положить конец. Спрыгнул, шагнул ли – во тьме навсегда исчез… Умному будет, конечно же, наплевать. Он бы к опасности близко и не полез. Только объявят: вернулся один назад – жутко подавленный, вымазан весь в пыли, ранен, испуган, в руке у него кинжал. «Монстры, – он шепчет. – приют под горой нашли. Я был им другом… я правда хотел… я ждал…». Шепчет про души, про магию, про цветы; шепчет про звёзды, пещеры и водопад. Там, говорит, верят в сказки. Там спят мечты. Там, под горою, сокрыт настоящий клад. Тот человек не успеет дорассказать (что-то про битву, про подлость и про кошмар) – умные люди на гору нацелят взгляд и поспешат туда, словно бы на пожар: всё огородят, поставят вокруг забор, сводок и хроник составят большой талмуд; будет вынюхивать ушленький репортёр: правда ль, мол, трупы в лесу у горы гниют?.. Ну а герой, что вернулся из-под земли, их не услышит. Сражён будет не мечом – мёртвым вердиктом «безумен». Как был, в пыли, будет он в стенах лечебницы заточён. …кто-то, на гору смотревший через стекло окон вспотевших, вдруг вспомнит про водопад, чудо, надежды – сплетение светлых слов – и попытается всё-таки осознать: Вот целый мир. Он сокрыт, защищён от глаз; он чужеродный, таинственный… Он живой. Там есть народ, непохожий совсем на нас: монстры, что дышат надеждою и мечтой; и их мечта – лишь увидеть небесный свод. …кто-то поникнет. Им люди даруют смерть. Умный на гору, конечно же, не пойдёт. Просто он чувствует: там ему места нет.