Scientia potentia est (Сборник ответов из текстового аска)

      О Врии никогда не говорят напрямую. О той молодой женщине с дурной причёской и двумя серьгами, нагло поблескивающими в ухе, предпочитают помалкивать. А о Главе Писцов говорят много. Имя Главы Писцов всё равно постоянно на слуху. В каждом научном достижении, в каждом успехе команды писцов можно его увидеть.

***

      Как только в библиотеке Лост-Хиллс появляется тот новенький, который умудрился вернуться живым из Свечения, София сразу вешается на него. Что-то щебечет, захлёбываясь в собственных словах, горделиво размахивает голодиском, подкидывает его, наплевав на всякую технику безопасности. Столько не говорит человек, молчавший тысячи лет. С таким увлечением можно болтать, лишь когда найдёшь наконец того, кто готов слушать.       Мягкая улыбка молодого человека выражает вежливый интерес. А вот взгляд — не очень вежливую скуку. И, с трудом вклинившись в поток речи, он спрашивает что-то о Врии.       София меняется в лице. Обиженно вскидывает брови и поджимает губы, кривится, будто откусила незрелый мутафрукт.       — Врии думает, что разработки нового оружия и проведение вскрытий трупов мутантов важнее нашей истории. — София растягивает губы в едкой усмешке. И, кажется, от этой ухмылочки должны были завопить все вещатели, заорать на весь бункер «Внимание! Химическая угроза!». Кашлянув в кулак, Софи продолжает: — Она забыла, что история — это важная часть нашей жизни.       Помощница Врии хмурится, словно бы вспоминает что-то гадкое. Вроде вскрытия мутанта.       — Дела пошли так плохо, что многие новые посвященные не знают даже, кто такой Роджер Максон, и чем мы ему обязаны. — Она хмыкает и отворачивается от нового знакомого. Но дёргается, почувствовав мягкое, но настойчивое прикосновение ладони.       — Эй, что за реакция? — Новенький мягко улыбается. — Неужели тёрки гуманитарных и технических наук вышли на личный уровень?       Лёгкая ирония, кажется, помогает. София повторяет улыбку и нарочито медлительно швыряет ему в лицо фразу:       — Мы вообще-то лучшие подруги.       И уходит, оставляя ошарашенного собеседника в гордом одиночестве.

***

      Старший паладин Талус даже оставляет учеников одних, услышав вопрос, а после странно улыбается, говоря о Врии. Талус приподнимает шлем силового доспеха.       — Врии — наш старший писец. Она руководит научной работой. — Он отводит взгляд, произнося сухую фразу. В воздухе висит недосказанность, и он продолжает. — Она одна из самых умных людей, которых я когда-либо знал. Я думаю, что она родилась уже с хорошим знанием физики и химии.       Талус со странной нежностью и теплотой усмехается в ворот доспеха. Он, словно старый терминал, немного подвисает. Вспоминает, наверное, улыбку и полный любопытства взгляд, когда Врии находит подтверждение своей мысли на триста-чёрт-знает-которой странице сложной научной книги. А может тот изящный жест, которым она привыкла поправлять очки, отрываясь на секунду от чтения.       — Она каждую секунду своей жизни направляет на исследования, анализы… — на автомате мурлычет он. И тут же, вспоминая, он осекается и смущенно чешет затылок. — Если ты захочешь поговорить с Врии, то ее можно найти в ее комнате.       — Вы очень цените Врии…       — Не положено!       — Я имела в виду как сотрудника.

***

      Врии на самом деле ценят. Спроси любого писца, ответит что-то вроде: «Врии шикарная!» или «Врии такая умная!». Старейшина обязательно похвалит её за научные достижения и пользу для Братства. Ею дорожат.       Вот только имя Главного Писца не может стоять в предложении без слова «наука». Вспоминая Врии, говорят о чем угодно, но не о ней самой.       Врии усмехается.

Не очень-то и хотелось.