Donuts & Web

- Кажется, на ярмарке одомашненных пацанов мне подсунули самый несносный и самый ленивый экземпляр из всех, что только имелся в наличии. И не поспоришь ведь. Карл в ответ на замечание лишь тихонько угукает, даже и не подумывая над тем, чтобы оторваться от столь увлекательных строк новехонького, тяжким трудом раздобытого им комикса. Даже представить страшно, каких нервов стоило его появление в худых бледных руках. Сначала тягостное ожидание свежего выпуска на протяжении нескольких месяцев, потом величайшее «сегодня», из-за которого ему пришлось простоять огромную очередь с утра пораньше непосредственно уже в самом магазине с соответствующей атрибутикой, а после – наконец отхватить заветное издание с цветастой обложкой. Непосильная, как оказалось, задача. Люди прямо с ума посходили на фоне праздничной лихорадки – выглядели точь-в-точь как общее гротескное зло какого-нибудь дешевого триллера, в своих стремительных попытках урвать кусок посочнее, даже несмотря на то, что были они все одинаковыми. А ещё и эта прогулка по всяким лавкам и магазинам немногим позже. Да, такое приключение определенно стоило того, чтобы мир чуточку его подождал. В конце концов, он же не просил так уж и многого - самую малость. Просто немножко времени, чтобы дочитать и сполна насладиться сюжетными поворотами интересной истории. Правда, вряд ли в этой комнате найдется хоть кто-то, кто сможет разделить этот взгляд и отнестись к увлечению юноши с той же трепетностью, что и он. Ниган обреченно вздыхает. Как оказалось, у его мальчика есть одна, не очень-то крутая особенность – затеять какую-нибудь грандиозную вещь, а потом в самый её разгар, успешно переложить на кои-чьи мужественные и сильные плечи, мол – я немного устал, давай ты дальше как-нибудь сам. Устроиться где-нибудь в уголке с очередным детским журналом про супергероев и наплевав на клятву «и в горе и в радости» и на равное распределение труда, застрять с ним на добрую пару часов, оставляя Нигана в унылой компании смеющихся над ним тыкв и тускло мерцающих бумажных фонариков. А ведь договаривались заняться подготовкой к празднику вместе. Хорошо хоть, ему пока не предлагают «продолжить самому» в чутка другом, более жизненно важном процессе. - Ты золото, а не любовничек. Юноша будто и не слышит его. Не мудрено - разворачивающиеся на глянцевых страницах события явно поинтересней будут, чем недовольное ворчание где-то там, за спиной. Которое, кстати, утихло чересчур уж внезапно. Карл оборачивается как раз в тот момент, когда на плечи ему, тонкой полупрозрачной шалью падает сгусток искусственной паутины, купленной специально в честь сегодняшнего для в одном устрашающе украшенном магазинчике. Подростка до сих передёргивает от воспоминаний о нем - мало кому понравятся торчащие тут и там из-под полок, окровавленные руки не то зомби, не то упырей. Несомненно, Карл понимает, что все эти выглядывающие из своих уголков ужасы, всего лишь профессионально изготовленный муляж, но слаще от этого факта, ему почему-то не спится. Этот же аксессуар, словно под стать своему бывшему пристанищу – такой же гадкий, противный. Не то что бы мерзкий, особенно висящий где-нибудь вдалеке, но здесь, устроившийся на мальчишеских выпирающих позвонках, он кажется тому, как минимум неприятным. Не нужно быть необыкновенным провидцем, чтобы догадаться, кому пришла эта гениальная идея купить его. Парень слегка морщится от испытываемых ощущений. Белесые нити противно липнут к коже и лезут за шиворот, увлажняют и спутываются с его, не такими уж и короткими волосами. Они как вываленная на ладони детская игрушка - пестреющий «слайм» - бессовестно холодят его тонкую шею этим прикосновением, от которого парня даже невольно прошибает лёгким ознобом, постепенно перерастающим в раздражение. А также в невыносимое желание навалять одному шутнику. - Ниган... - обманчиво елейным голоском тянет юноша. На щеках его пролегают мелкие ямочки от широкой улыбки, а голова чуть накреняется в снисходительном жесте. Да всё его существо излучает такое добродушие, что если бы не пронзительный, насквозь прожигающий взгляд, направленный на согнувшегося позади него от смеха мужчину, то ничто бы не выдавало его недовольства. - Давай, иди ко мне. Я тебе кое-что дам. Кое-что интересное и заслуженное. - Если не себя самого, - еле выдавливает тот, выпрямляясь и утирая навернувшиеся на глаза от хохота слёзы, - тогда я не заинтересован. Карл забавно фыркает, в попытке сдерживать рвущееся наружу возмущение. - Может и себя, только прошу, сними её. Мужчина уверен, умоляющие нотки ему только почудились. Ловким движением фокусника он всё-таки стягивает с мальчишки паутинную сеть и с беззлобной, но определенно довольной результатом ухмылкой, закидывает её на собственное плечо. Карл облегченно вздыхает, и пусть после этой проделки у него нет никакого настроения для помощи Нигану, он всё же нехотя откладывает комикс - заключительную часть, одной из его любимейших, между прочим, историй - в сторону. - Ну, и на чём мы остановились? *** Каким-то чудеснейшим образом, сегодняшний день получил особую отметку на уныло висящем в их крохотной кухоньке календаре. Никаких вычурных узоров, конечно же, вокруг двухзначной, черным по белому расписанной дате не было, но без аккуратной обводки вызывающе красным маркером и парочкой мелких, не особо детализированных тыковок подле, дело не обошлось. Они и раньше праздновали Хэллоуин, но именно этот, приобрёл для них в этот год краски куда более яркие и насыщенные. Сказалась тут не только воцарившаяся в городе атмосфера – украшенные гирляндами витрины магазинчиков и бутиков; осыпающиеся оранжевым ветви деревьев, с этим своим пестреющим ворохом у самых корней; тематические украшения, беззаботно реющие над прохожими, да бесконечные вереницы разномастных костюмов. И, несомненно, стоит упомянуть этот незабвенный запах волшебного. Витиеватый шлейф из многочисленных ниточек, так ловко создающих единое чудо. Ароматы поздних осенних яблок в шелковой карамели, что словно окрашены едким потоком кармина, различных пряностей, сладкой ваты - слегка розоватой, горячего попкорна и прочего, прочего. Всего того, что обычно бывает в такие празднества на рынках и ярмарках. Но суть всё же не в этом. Нынешний канун Дня Всех Святых - ровно такой же, как и все прошлогодние, отличается всего лишь одной, но тем не менее немаловажной деталью. Их годовщиной. Небольшим исчислением лет, что по приличиям должна отмечать каждая влюбленная парочка. С блеском и шиком - в какой-нибудь прекрасный солнечный день, что был заранее запланирован. Скромно, пристойно и без всяких провокационных условий. Каждая. Ну, разве что только за исключением их с Ниганом. Тут по всем пунктам - пролёт. Начать хоть с того, что им повезло встретиться в самый мрачный день года из всех – уже не особо удачная предпосылка для беспечного празднества. И чертовски пасмурная к тому же. Да и никакому "заранее" места не было тоже. Ведь без любезного напоминания мужчины, Карл, по всей видимости, об их годовщине и вовсе не вспомнил бы. Загладить свою вину, парень решил, прильнув к Нигану поутру - тот ещё даже из постели толком не успел выползти – с невинным предложением «засесть вечером перед телком» и целой коробкой обжигающих пончиков, сверху донизу покрытых декоративной глазурью. Тут вам изображения и ведьминских шляп, и черепов, и комичных скелетиков – всякой Хэллоуиновской всячины, определённо забавляющей Нигана. Но больше всего по душе ему пришелся пацан, так нагло улегшийся на нём поверх одеяла. Тот с откровенной жадностью наблюдал за ним, наделяющим стремительно остывающее лакомство укусом на пробу, нервно болтая при этом своими божественными ногами. Впрочем, божественное было облачено не по статусу. Ниган еле сдерживал рвущуюся на лицо усмешку при виде мельтешащих напротив изящных ступней, наряженных в отвратительного фасона носки. Яркие, будто с мёртвого клоуна снятые, они мгновенно приковывали чужое внимание своими жуткими картинками, надписями и разноцветными пятками. Ниган соврёт если скажет, что они ему ни капли не нравятся. Дожевывая последний кусочек – пончики просто чудо, малец наверняка возник под дверями «Старбакса» ещё до открытия, лишь бы успеть купить их - он соглашается, но при условии. Основательный поход по магазинам. Ведь негоже отмечать праздники, а в их случае – совмещенные, без сопутствующего интерьера. - Мы ещё будем и украшать? – парень тяжко вздыхает. Плакали его планы приступить к чтению изложенной по кадру истории. - А как же иначе, Карл!? Или ты думаешь, в пакетах вся эта мишура будет смотреться лучше? – мужчина лукаво улыбается, - не кисни. Кто знает, может тебе даже понравится. Как-никак совместное времяпрепровождение. - О’кей, - тот задумчиво хмурится, удобнее устраиваясь на Нигане, - но потом мы будем смотреть фильм. - Раз уж ты так настойчив, то будь добр, не забудь вписать в наше расписание посещение видео-проката. А то ты как-то удачно упустил тот факт, что смотреть-то особо и нечего. - Блин, точно. Ладно, прокат так прокат. А к фильму мы купим чего-нибудь вкусного? Мужчина медленно наклоняется и любовно целует юную растрепанную макушку. - Безусловно. *** В момент, когда улицы уже были накрыты звездным куполом вступившего в свои права вечера, Карл заботливой рукой, но с долей вселенского равнодушия орудовал на кухне их небольшой, уютной в своём ненавязчивом интерьере, квартиры. С долей напускного равнодушия, если быть точным. Каждое его движение, каждый случайный жест был наполнен такой нервозностью, что сделай он ещё шаг влево, вправо, куда бы то ни было, и ситуация вышла бы из-под контроля. Даже кисти его, порхающие над изготовлением незатейливых закусок, едва приукрашенных цветастыми шпажками, были заняты дрожью от необъяснимого мандража. Он всё пытался убедить себя в том, что ничего особенного в завершении этого дня не было. Что это были самые обыкновенные их посиделки, бывавшие уже не раз и не два, и что его действительно не заботит - как всё пройдет. Отречься от своей обеспокоенности таким понятием как «важность годовщины» - у него так до конца и не выходит. А ведь он и правда не намеревался гнаться за идеальностью цепочки событий. С самого утра всё шло своим чередом - не особенно гладко, но и без значительных казусов и неурядиц, и его вполне это устраивало, а теперь... А теперь он мыл посуду с мыслью о том, как бы ни ляпнуть за просмотром ленты какой-нибудь глупости или не пересолить несчастно поникшее канапе. Его невыносимым грузом тяготило и сдавливало в мощные тиски ответственности, осознание этой значимой даты. Не просто отметки в месячном календарике, а именно напоминании о весомости их маленького совместного праздника, так ловко совпавшего с другим, что побольше, но для Карла, увы, - не особенно важным. И ведь куда только подевалась его взошедшая вместе с рассветом уверенность в удачности предстоящего дня? Наверное, была снята ловкими пальцами Нигана вместе с липким платком из паутины. Он заметил – она начала пропадать ещё в низеньких, увешанных сотнями стеллажей с дисками, стенах салона. Неумолимо иссякать, когда им вдвоём вздумалось вдруг поспорить о выборе фильма. Карл хотел что-то из золотой классики, какую-нибудь совершенно не страшную, но ошеломляющую снова и снова картину чёрно-белого кинематографа. А вот Ниган напротив. Явно вдохновившийся его реакцией в магазине со зловещим декором, решил подобрать соответствующее – идиотский хоррор с тематикой зомби-апокалипсиса. И ведь ничего из этого в итоге, не имело ни малейшего смысла – они с успехом взяли и то и другое, однако настроение уже было неисправимо подпорчено. Карл сжимает керамический нож в своих руках крепче, абсолютно игнорируя тот фарш, что он сделал, нарезая ломти хлеба для сэндвичей. Жужжащий рой мыслей не даёт ему никакого покоя. Он ведь всего лишь хотел насладиться этим грёбанным «междусобойчиком» - без планов и ожиданий, без возложения лишних надежд и других заморочек, так почему? Почему неумолимо приближающееся время для пары сопливых фраз о «любви до гроба» пугает его похлеще добротного маскарадного костюма? Вопрос без ответа. Может, если ему всё-таки как-нибудь удастся перестать упражняться в волнении и придавать этому вечеру такое огромное значение всё как-нибудь да обойдётся? Может. А как это сделать? Ещё один и все ещё без ответа. - Ещё минута и твоя рука соскользнёт с рукоятки, - парень невольно вздрагивает от раздавшегося позади него голоса Нигана, - нож попадёт тебе по пальцам или запястью и ты зальёшь наш чудесный паркет своей офигенно красной кровью несчастного девственника - которую хрен ты чем выведешь, идеально дополняя этим своим косяком устроенную нами ужасающую обстановку, - Карл запоздало чувствует на себе его руки, ласково оплетающие со спины, - правда, здорово? – Чувствует, как щека со знакомой порослью щетины легонько скользит по его неприкрытому футболкой участку плеча, едва щекоча и царапая, - вот, что будет, если ты прямо сейчас не прекратишь переваривать в своей голове какую-то чушь. А то у тебя даже волосы электризуются, настолько усердно ты думаешь, - мальчик слышит короткий смешок, а после ощущает слабое прикосновение губ к обнаженной посторонними пальцами коже, - мой усовершенствованный аналог Пикачу. Он лишь тяжко вздыхает под его весом, совершенно не тронутый очередной, хоть и в действительности забавной шуткой мужчины. Возможно, не будь он так озабочен сегодняшним вечером, он бы и ответил ему чем-нибудь вроде: «Кровью, но уже не-девственника, благодаря кое-кому», или чем-то не менее дерзким, но нет. Сил не хватает даже на банальный кивок. Заметив чужую отчужденность, Ниган всё-таки отвлекается от третирования нежных изгибов. Оставляет напоследок незначительный поцелуй на них и отодвигается, хмурясь. - Что такое, малыш? Карл неуверенно оборачивается. Колеблясь – «говорить или нет», он вдруг натыкается на такой пронзительный, крепко прикованный к его персоне взгляд карих глаз, что по всему телу сразу же разливается бескрайний океан беззаботности и спокойствия, а любые сомнения в секунду рассеиваются, словно зависшая над ним предрассветная дымка. - Всё в порядке. Просто подумал, вдруг шаловливые духи Самайна решат немного подгадить нашему празднику? - он улыбается. Светло и искренне, но даже не смотря на это, у Нигана отчего-то складывается впечатление, будто ему вот-вот придётся утирать слёзы с этого милого юношеского лица. *** - Нуднятина, - монотонно бормочет Ниган некоторое время спустя. Юноша поглядывает на него искоса, недовольный столь быстро меняющимся настроем мужчины, придвигается ближе, будто бы невзначай - устраиваясь поудобнее и тихо бурчит, практически не размыкая алеющих губ: - Ты сам выбрал этот фильм. - И уже жалею об этом, - мужчина обреченно встряхивает головой, словно пёс, вымокший под косыми полосами осеннего ливня, - тут в каком-то эпизоде блондинка обнаженная бегала... Может нам стоит взять с неё пример, что думаешь? - губы его трогает лукавая полуулыбка, - конечно же, я не салочки с пришибленным на всё голову маньяком имею в виду. Хотя если захочешь, - тон его голоса плавно понижается до уровня, способствующего появлению лёгкой дрожи в коленях мальчика, чересчур восприимчивого к подобным уловкам, в чём он не раз пытался сам себя укорить, - то мы могли бы попробовать и такое. - Нет уж, спасибо - парень стремительно отодвигается, переселяясь чуть ли не на противоположную сторону их ни разу не короткой софы, - я хочу досмотреть. Желание предложить Нигану утешительных обнимашек взамен дерьмовому фильму, возникшее в момент уныло провозглашенного им комментария, тотчас куда-то улетучивается, и на место его приходит лишь вязкое ощущение пустоты. Мужчина разочарованно отстраняется. Со временем экран вновь начинает захватывать их своими событиями. Изредка они начинают посмеиваться или негромко обсуждать происходящее, тянуться к тарелке со снедью практически одновременно. Так, что чуть не сталкиваются горячими от плескающегося в их кружках какао пальцами, довольно смущающе. А потом и вовсе вконец осмелевший Карл, прикрываясь нуждой в далеко расположившейся миске с солоноватыми чипсами, наконец, возвращается на ту часть дивана, где в опасной близости от его целомудрия расположился всегда бдительный Ниган. И это, уже вроде как, не беспокоит его. Всё протекает более чем замечательно ровно до того момента, пока в киноленте не возникает жуткая сцена, утопающая в своей жестокости и чрезмерном количестве крови. Карл нервно сглатывает. - У меня что-то чипсы назад просятся. Я... - он неловко прикрывает ладонью пухлые губы, как если бы оттуда действительно могло бы что-нибудь вырваться, - я, пожалуй, принесу ещё чего-нибудь пожевать, - он буквально рывком подымается с мягких диванных подушек и бросив напоследок быстрый взгляд на красноватую субстанцию, растекающуюся под очередной жертвой охочущего до чужих мозгов зомбака, добавляет, - что-нибудь, не состоящее из мяса и окровавленных потрохов. Разворот на сто восемьдесят градусов с лишним и парень, под провожающую его омерзительно ехидную усмешку мужчины стремительно удаляется прочь, упорно не замечая доносящихся из телевизора чавкающих и неприлично хлюпающих звуков. - Иди, иди слабожелудочный. Юноша благополучно пропускает его подколку мимо ушей. Маленькая месть за такой большой облом, как неудачное приставание - вполне справедливое наказание в понимании Нигана. А ведь говорил когда-то, что не злопамятный. Кухня встречает Карла тусклым светом подвесного бра и отполированными до блеска столешницами. Блаженный покой. Юноша осторожно ставит на поверхность одной из них прихваченную из гостиной пиалу с остатками солёного снэка и устало упирается ладонями в её деревянный край, пытаясь собрать мысли в одну определенную кучку. Перед глазами так и мелькали нелицеприятные фрагменты с участием уже-мертвых людей, занятых жадным пожиранием других, почти-мертвых – от которых всё не получалось избавиться. И которые, по мнению Карла - были так себе, чтобы оставлять их в своей голове насовсем. В тщетной попытке зациклить своё внимание на чём-то другом, он с десяток раз осматривает уже знакомую до последней трещинки на потолке комнату. Наполняет чашу ещё одной порцией вредоносной картошки и снова моет посуду. Чистую. Вплоть до момента, пока его взгляд не приковывает к себе одиноко брошенный на тумбе в углу комикс. Всего пара минуточек, верно? *** Он бы и не подумал, что прошло так до подозрительного много времени, если бы не услышал угрожающе приближающихся вскоре шагов, берущих своё начало из слишком уж комфортной для каких-то там лишних блужданий по квартире гостиной. - Карл, ты в порядке? - несмотря на то, что мужчина явно был уже на подступах к его немеющей тушке, звук всё равно доносился до парня как будто бы издалека, - честно сказать, я и не думал, что ты такой впечатлительный. Неужто всё совсем пло... - Ниган так и застывает в проходе. Карл же, опять уличенный за чтением, намеренно не обращает на него ровным счётом никакого внимания. Храбрец. Нет, ну а правда, что тот ему сделает? Отнимет комикс и будет держать его у себя до какого-нибудь счастливого часа? Обидится или рассердится? Отберёт и порвёт, чтоб неповадно было отвлекаться на всякие глупости? Нет уж, такого Ниган в жизни не сделает. А что же тогда? Карл явно недооценил его в своей суперспособности делать людям больнее, чем кто-либо на свете. - Мистер Оз – это отец Супермена. Несколько секунд незабываемой тишины и надо было видеть лицо мальчика, когда злосчастный журнал с бесчисленным множеством разноцветных картинок, был отправлен в полёт через узкую кухоньку, с контрольной точкой в виде самодовольного лица Нигана. Стоит ли говорить, что посылка нашла своего получателя?