Мосты

      Подъём вверх как паломничество. Превозмогание и возвращение домой.       Мост на высоте почти восемнадцатого этажа дома, продуваемый всеми ветрами, глухо вибрирующий от несущихся тяжеловозов. Восклицания, смех и музыка, порывами ветра доносящиеся с прогулочного теплохода, только отчаливающего от пристани.       Свобода. Что-то глупое, наполненное смыслом, втекающее в уши плавной мелодией, ломающей тело в прихотливом ритме. И ветер в унисон бессловесному напеву, вибрацией отдающему в горле. И в перилах.       - Но это же мост поцелуев!       Солнце отражается в чёрных стеклах его очков, седеющая щетина на щеке колется и пахнет табачным дымом, а сам он белозубо улыбается. За тонкими дужками очков видны морщинки, расходящиеся из уголков глаз. Нагретая кожанка пахнет теплом, когда он обнимает меня за плечи, притягивая ближе.       - Это провокация!       Солнце, такое редкое здесь, ярко светит, ещё не греет, но безжалостно разгоняет тени и сомнения. Дает повод просто насладиться мгновением, не думая ни о чем. Дает надежду - на что?       Тёмный зонт-трость в его свободной руке кажется сегодня совсем неуместным. В этот день более подойдут восклицания, запрокинутый головы, беспечный смех.       - Это традиция!       Я целую небритую щеку, обхватывая его за талию, а он в ответ прижимается губами к моей макушке. Наши отражения рябят в зеленоватой воде Мойки, отпечатываясь в её глубинной памяти, а из моей вымывая цель и причину, по которой мы куда-то шли через этот мост.       Набережная адмирала Невельского. Улыбнись, тебя снимает и не думающая скрываться камера. Движения передаются с задержкой, но смех в трубке я слышу отчетливо, в режиме онлайн:       - Видишь меня? - маленькая фигурка на экране смешно подпрыгивает и размахивает одной рукой, другой прижимая к уху телефон. - Видишь?       - Я вижу какого-то карлика в пуховике.       Динамик снова взрывается смехом так, что дрожит мембрана. Яркое пятно пуховика мечется по экрану, кружась и подпрыгивая. Изображение разбивается на пиксели, замирает на доли секунды, и снова красная перчатка с растопыренными пальцами машет прямо в объектив камеры, смазываясь в одно огненное пятно.       Она прыгает на месте то ли в попытке согреться, то ли стараясь стать ближе - хотя бы через экран онлайн-камеры, транслирующей её мне через несколько часовых поясов и тысяч километров. В трубку слышны завывания ещё по-зимнему холодного ветра, крадущего слова её сбивчивой речи. Зато не составляет труда разобрать чёткое возмущённое «бляканье» в ответ на моё очередное «что?» Но она всё равно не уходит из-под камеры, так и крутится смешным ярко-оранжевым пингвином, отворачиваясь от порывов ветра.       - Обойдётся, - философски пожимает он плечами, провожая взглядом очередную фуру.       Пыль лениво струится вдоль опоры моста, оседая на асфальте, чтобы тут же быть подхваченной потоком воздуха от встречного движения и затеряться в пути.       Мы идем прямо под него. Мы вполне уверены в своём бессмертии, и едва ли мост рухнет именно сейчас и на нас, но всё равно это ничуть не смущает наши недоверчивые взгляды.       - Земную жизнь пройдя до половины, - негромко декламирует он себе под нос, останавливаясь возле фонарного и светофорного столбов, едва не впечатавшись в один из оных лбом, - я очутился в сумрачном лесу.       Шутливо попрощавшись полупоклоном с ними и знаком ограничения максимальной скорости, расположившимся тут же, он как ни в чём не бывало продолжает путь.       На узком тротуаре мы то и дело касаемся друг друга плечами. Наш путь не лежит никуда конкретно, разве что не под колеса трамваев, едущих своим маршрутом через парк, когда мы в очередной раз заходим на его территорию. И стоит вагону проехать мимо с мерным стуком, снова возвращаемся на рельсы. Круг за кругом.       Спустя минут сорок мы снова выходим к дороге.       - Нет, точно устоит.       Мы синхронно запрокидываем головы, прослеживая взглядами путь удаляющегося грузовика, грохочущего по мосту.       - Здравствуйте, - на этот раз моя очередь повстречать столбы с облупленной краской в паре сантиметров от своего лба.       Он переводит на меня взгляд и снова запрокидывает голову, откидывая с лица волосы и беззаботно хохоча.       - Ну, как день прошёл? - хрипло доносится до меня голос из-за тысяч километров через динамик телефона.       Ещё один день прошёл, ну и на хуй он пошёл.       - Норм.       Хлипкий мост пружинит под ногами. Кажется, с этого трамплина я и улечу в один прекрасный день в мутную Клязьму. Прямо вон в тот милый маленький фонтанчик, держащийся на воде в подобии спасательного круга. А следом за мной посыплются бессчетные замки, раскрашенные именами, знаками сложения и равенства и кривыми сердечками.       Дважды в день - утром и вечером по графику - я задумываюсь о сомнительной силе символизма, выраженной в гроздьями висящих на кованых перилах замках, и о бесспорной силе гравитации, манящей меня вниз.       - Завтра будет день опять, - невинно звучит голос в трубке. Преувеличенно невинно, настолько, чтобы можно было додумать и продолжение фразы, и улыбку в так и не произнёсшем её голосе.       Завтра, да. Пожалуй, и свое несостоявшееся падение я отложу до завтра. Или до зимы. Поскользнувшись, я сделаю свой полет вниз куда более интересным.       Мостовая частично открыта, только нижний её ярус огорожен бело-красной лентой, запрещающей проход. Но туда мы и не стремимся.       В обеденный час буднего дня здесь малолюдно, в отдалении по новенькой плитке ездит одинокая велорикша под управлением трёх подростков. Ещё дальше, за пластиковыми столиками под навесом, сидят несколько пар. И внизу, у самой воды, на камнях пара рыбаков.       Щурясь от солнца, мы молча стоим, едва касаясь друг друга. Не знаю, о чём она думает, когда её взгляд скользит по речной глади или задерживается на плохо различимых фигурках людей на другом берегу. Я думаю, что, когда мне снимут гипс, рука от самых пальцев до середины предплечья останется неестественно бледной, потому что сегодня я точно загорю.       Озвучиваю ей эту мысль.       - Чёрная толстовка - спонсор моей аристократической бледности, - улыбается она в ответ, демонстрируя длинные плотные рукава.       Слишком жарко. Нет ветра, совсем нет ветра. Вода рябит лишь от волн, нагоняемых прогулочными катерами; они с тихим плеском разбиваются об опоры моста. Там наверху ветер бьет в лицо, дорога дрожит под ногами, подхлестывает под пятку - раскинь руки и иди как по канату, балансируй на грани рассудка. На грани слуха донесётся и погаснет моя персональная безвоздушная тревога.       Но это всё лишь там, на высоте почти восемнадцатого этажа, в тайном убежище, открытом для любых глаз и всех ветров. Здесь внизу у меня более приземлённые интересы - я разглядываю её профиль, как когда-то давно, при строительстве совсем другого моста.