Досадно

На небе светит солнышко. Птицы заливаются трелями, сидя на деревьях. Бабочки порхают с цветка на цветок, собирая нектар и перенося пыльцу на своих крылышках. Такеши стоит на кладбище рядом с отцом, крепко держащим его за руку, и смотрит на фотографию своей мамы. Она была чудесной, и мальчик её очень сильно любил. А ещё она умерла пару дней назад по его вине. Это была их с мамой традиция — заходить за Такеши в сад каждый вечер в одно и то же время. До дома мать и сын шли по тихим улочкам Намимори, болтая о своём. За два поворота до дома их обычно ждал папа. Этот день не стал исключением. Они, как обычно, шли и рассказывали друг другу о том, как прошёл день. Тень из переулка появилась неожиданно, выхватила у мамы сумку и побежала прочь. Мальчик погнался за грабителем и даже схватился за ручки сумки. — Такеши, отпусти! — мама кричала и просила отдать сумку, в ней не было ничего важного, но ведь отец всегда рассказывал о чести мечника, которым был, и которым хотел стать Такеши. Нож в руке вора оказался мгновенно. Взмах. Мальчик зажмурился, ожидая удара, но вместо этого услышал лишь рваный выдох и, открыв глаза, увидел падающую маму, держащуюся за бок, который быстро становился красным. Такеши так и сидел возле неё, пока их не нашёл отец. Ямамото сидит в своей комнате, зарывшись в мамин любимый плед. Руку жжёт уже неделю из-за проявляющейся надписи-метки. Мама о них рассказывала — в детстве, в момент сильного эмоционального потрясения, у ребёнка на руке начнут проступать слова, которые ему скажет его родственная душа при первой встрече. Такеши внимательно смотрит на витые загагульки и не понимает слово, что там написано. Похоже, его соулмейт — иностранка. Какая она будет и что означает эта фраза-ключ? Держаться после потери помогают только мысли о его спутнице жизни. У неё обязательно будут нежные руки и тёплый взгляд. Она будет любить Такеши и потрясающе готовить почти так же как мамочка. А ещё у неё будет старший брат, который в начале будет относится с недоверием, но потом, обязательно, примет, и они станут лучшими друзьями. Если соулмейт Такеши из другой страны, значит, ему, Ямамото, надо во что бы то ни стало стать знаменитым и ездить по всему миру на выступления, чтобы поскорее встретиться с ней. В начальной школе Такеши выбирает бейсбол, ведь этот вид спорта есть даже на Олимпийских играх!

***

Лучшим другом Такеши является Савада Тсунаёши, Никчёмная Тсуна. Они оба — ученики Средней Намимори, класса 1-А. На самом деле, Ямамото — красавец и спортсмен, звезда школы — никогда бы даже близко не подошёл к девочке с огромными карамельными глазами и копной каштановых волос, торчащих в разные стороны, если бы не болезненная схожесть ситуаций. Подростком ситуация с соулмейтом и любовью до гроба воспринимается несколько иначе. В детстве все хранят фразы на запястьях как сокровище, как жестяную банку с красивым камешком, птичьим пером и любимой игрушкой. В отрочестве же всё меняется. Девчонки собираются в туалетах и шушукаются, что же скажет их единственный и неповторимый при первой встрече. Самыми желанными в Средней Намимори стали фразы Танаки Айки, третьего года обучения, «Я готов целовать эти губы вечно» и Сасагавы Киоко — одноклассницы Такеши — «Киоко-доно, вам необходимо уйти, здесь слишком опасно». Фраза на руке Савады Тсунаёши была на чужом языке, написанная острым неразборчивым почерком. И это стало известно всей школе, когда один из одноклассников поставил подножку, а потом схватил падающую девочку за руку и, рассмотрев надпись, крикнул на весь коридор «Хей, а Никчёмная Тсуна найдёт себе муженька за границей, если он её, конечно, примет». Такеши тогда не выдержал и, подхватив Саваду под локоток, аккуратно увёл на крышу, где они молча просидели до конца уроков. Слухи о Тсунаёшиной метке не смолкали ещё несколько дней. В библиотеку они идут вдвоём в ближайшие выходные. На то, чтобы перерыть все иностранные словари в поисках двух заветных слов-ключей, уходит практически весь день. На руке Савады на итальянском написано мусор, на руке Такеши на французском досадно — фачеземент(ну, так по крайней мере читалось бы на английском, наверное). Ха-ха, как говорится, вот и встретились два одиночества. Савада носит массивные часы, слишком большие для хрупкой девичьей ручки. Такеши прикрывает фразу-клеймо напульсником. Страх не справиться, разочаровать свою девочку с нежными руками, тёплым взглядом и старшим братом прикрыть удаётся только смехом и только для окружающих.

***

Сломанная рука в бейсболе — это, скорее всего, конец карьеры, особенно если не получится правильно залечить и нивелировать все последствия. Конец карьеры — лишение возможности для путешествий и поисков. Досадно. Стать мафиози, наёмным убийцей — вариант для постоянных перелётов по всему миру для выполнения заказов. Пусть Тсунаёши об этом не говорит вслух, но она тоже это знает, поэтому истерит, причитает, но всё равно встаёт и следует указаниям Реборна. Ни один из них не хочет убивать, досадно, но выхода особо нет. Такеши побеждает парня из Кокуё, но и сам падает без сознания. Какой толк в таких победах, если он не сможет услышать возгласы прохожей, вызвавшей скорую? Или медсестры в больнице? Или… Надо просто стать сильнее, ведь так? Преодолевать себя, несмотря ни на что. Чтобы потом не видеть глаза полные разочарования и не слышать слово, въевшееся в подкорку.

***

Вария прибывает в Намимори раньше ожидаемого срока. — I&*(^BG! — приветственно рычит-ухмыляется босс Элитного отряда убийц в сторону Тсунаёши. Девочка хмурится, пытаясь осмыслить слова, перевести их на японский, но, кажется, с Реборном такое она не изучала. — Сам ты мусор, урод! Как ты обращ… — голос Гокудеры сливается, смысл сказанного перестаёт доходить. Савада непроизвольно тянется к часам на руке, но быстро отдёргивает руку, стоит поймать слишком пристальный взгляд репетитора. — Я-а рада нашему знакомству, — лепечет Тсунаёши, смотря в пол. Босс Варии вздрагивает, ухмылка с его лица сползает.

***

Такеши бежит на тренировку со всех ног, боясь опоздать. До начала Конфликта Колец остаются считанные часы, и неизвестно, кто будет сражаться следующим вечером. Может быть даже он сам с тем крикливым беловолосым мужчиной. Такеши совершенно не смотрит на дорогу, полностью погрузившись в свои мысли, продумывая возможные стратегии, новые стойки, отцовский стиль… И вдруг оказывается на асфальте. Перед ним сидит невразумительное нечто с босыми ногами в широких чёрных шароварах, в огромной чёрно-белой толстовке, достающей до середины бедра, с глубоким капюшоном, скрывающим лицо, из-под которого торчат в разные стороны длинные зелёные волосы. Такеши моргает. Нечто вскидывается и с тоскою, которая сквозит во всей позе и движениях, смотрит на раскрытую картонную коробочку, вокруг которой валяются разнообразные суши и роллы. — Фэшэзма~н, — тянет создание, начиная собирать уже испорченную еду обратно в коробочку. — Эм, — Такеши не уверен, кто на самом деле виноват в столкновении, но нечто явно приезжее, и каким он будет японцем, если не попытается как-нибудь исправить недоразумение. — Могу я что-то исправить? — Нет, ничего, — наконец, собрав все роллы до последней рисинки, оно встало и качнуло головой. — Но мой отец держит свой ресторанчик, и я мог бы угостить вас куда более вкусными японскими блюдами, — Такеши и сам не понимает, почему хочет задержать незнакомца. Коробочка опускается в ближайшее мусорное ведро, только после этого нечто поворачивает в его сторону голову так, что становятся видны зеленые глаза с длинными черными ресницами-стрелочками на нижних веках. — Всё равно не стоит, — помахивание рукой на прощание и человек скрывается за поворотом. Такеши ещё пару секунд смотрит ему вслед, после чего срывается с места — у него сегодня ещё тренировка и бой Сасагавы-семпая вечером.

***

На небе висят свинцовые тучи, лишь изредка пропуская тонкие лунные лучи. Молнии прошивают облака всё чаще, предзнаменуя скорое начало настоящей бури. Такеши стоит вместе с друзьями у края площадки для битвы Грозы. Вария уже заняла свои места. Червелло замирают в ожидании, не мешая. Тсунаёши пытается убедить Ламбо, что в случае чего тот должен бросить Кольцо и бежать, ведь сражений будет много, и они ещё смогут отбиться, а Бовино у них один. В установленные с краёв площадки железные штыри бьют молнии, от чего Савада издаёт сдавленный писк. Ребёнка жалко, ведь все понимают — первый удар молнии, либо огромного робота, напавшего на них в первый день — и Ламбо конец. — Хранители, выйдите на поле! Ламбо вприпрыжку скачет к одной из Червелло, протягивая заранее вынутое Кольцо. Со стороны Варии, вопреки ожиданиям, выпрыгивает фигурка, в которой Такеши опознаёт вчерашнего знакомого. Теперь, правда, на нём высокие тёмные сапоги на шнуровке, неизменная толстовка и чёрные кожаные штаны в обтяжку, из-за чего видны тонкие ноги, на которых Такеши, по непонятной даже для себя причине, задерживает взгляд. — Предъявите половинки Колец!.. Они настоящие! Да будет битва! Соперники замирают друг напротив друга, как замирают и наблюдатели. Тсунаёши пристально смотрит за хранителями на поле, готовая вмешаться в любой момент. Занзас смотрит на Тсунаёши с лёгким подобием улыбки. Такеши старается не смотреть на Нечто. — Бо~сс, а что мне с ним делать? — разносится по полю голос варийской Грозы. — Не знаю, мусор. Твои предположения? — босс Варии всё ещё смотрит на Тсунаёши, окидывая взглядом, присматриваясь. К стилю общения подчиненного и его недопонимания в некоторых вопросах молодой человек уже привык, тем более, по слухам перспективный братец ещё большее чудо (в плохом смысле этого слова). — Отобрать половинку Кольца? Силой? — вопрос звучит так удивлённо, что заставляет подавиться воздухом подростков, да и Реборна с Емицу. — На твоё усмотрение, мусор! — хмыкает Занзас, всё ещё глядя на свою родственную душу, не знающую что делать. — Ну и ладно. Ламбо~, не хочешь во что-нибудь поиграть? — тянет Нечто, полностью сосредотачиваясь на ребёнке. — По итогам игры и определим, кто получит всё колечко~. — Ламбо-сан согласен, — важно кивает телёнок. — А во что будем играть? — в голосе вновь только детское предвкушение. — В догонялки? — Не~т, у меня ноги длиннее. Может карты? — из переднего кармана-кенгуру извлекается новенькая запечатанная колода. — Я играть не умею, — признаётся Ламбо уже держа в руках шесть карт для дурак.— Может прятки? Такеши наблюдает за этим абсурдом и ему хочется смеяться. В сравнении со вчерашней битвой, когда у Рехея под конец были повреждены обе руки, это, ещё не начавшееся сражение двух детей (судя по уровню интеллекта нового знакомого) обещает быть менее кровавым. На предложение Ламбо поиграть в кидание гранаты на расстояние, Нечто встрепенулось и посмотрело на небо. Над самыми головами загрохотал гром. В это же мгновение из, судя по всему, бездонного кармана были извлечены деревенские вилы с деревянной ручкой и железным наконечником. Никто не успел вскрикнуть, когда три острия вошли в причёску Ламбо. Секунда, и ребёнок уже летит в воздух на несколько метров. Вилы с размаху всаживаются в бетонную крышу, а само нечто успевает подпрыгнуть до того, как в громоотводы бьют молнии. Такеши смотрит на поле и хочет последовать примеру Хаято с не эстетично открытым ртом. В самом центре танцующих по проводам электрических разрядов, на вилах в позе ласточки, удерживая равновесие на одной ноге и вытянув вторую перпендикулярно полу, стоит варийская Гроза, держа на вытянутой же руке перепуганного Бовино с десятилетней базукой наготове. Стоит потухнуть последней искорке, и парень (Такеши кажется, что оно всё-таки мужского пола) с Ламбо на руках мягко приземляется на крышу. — Боюсь, Ламбо~, к соглашению мы так и не придём, — рука аккуратно шарит по афрошевелюре, периодически доставая оттуда запасы розовых гранат и пистолетов, бережно перекладываемых в карман-кенгуру, где уже за время спора исчезли несколько мячей, вилы, колода карт, сковородка и даже несколько мягких игрушек. — Давай я заберу половинку Кольца, — ребёнок млеет от прикосновений чужих, довольно длинных, пальцев, — а тебе завтра принесу какие-нибудь конфеты~. Какие ты хочешь? — Виноградные! — на упоминание любимого лакомства Ламбо немного приходит в себя. — А как тебя зовут? — ответом следует шепот в ухо. — Ха-ха, — смеётся ребёнок, — я ничего не понял! Но мы ведь всё-таки поиграем вместе? — Конечно же, о величайший киллер Ламбо-сa~н, — тянет парень, вертя на пальце соединённые половинки. Бовино оказывается в объятиях Тсунаёши и рассказывает ей о синьоре Ноль, который обещал виноградные конфеты и поиграть, а ещё он его не бил, как Реборн, потому что величайшего киллера Ламбо-сана все боятся, нья-ха-ха. Такеши оборачивается на зеленоволосого паренька, так и замершего посреди площадки с Кольцом, зажатом в руке и взглядом из-под капюшона, направленного в сторону Ламбо и И-Пин, бегающих вокруг ног подростков. Будь они по одну сторону баррикад, могли бы стать друзьями. Досадно.

***

В большом роботе оказывается заперт безжалостный убийца, не жалеющий никого на своём пути — Леви-а-Тан. Которого Хибари вырубает с одного тычка. Ха-ха, это же Хибари-сан. Битва Неба оказывается слишком тяжёлой для всех. Тсунаёши в изодранных брюках и рубашке долго смотрит на Занзаса, а потом кидает ему половинку Кольца. «Я слишком долго тебя ждала, чтобы потерять из-за какой-то побрякушки!» К харкающему кровью боссу Варии она, измождённая и грязная подползает на коленях. — Ты не один! Оглянись вокруг! Там стоят твои подчинённые, которые только и ждут любого твоего приказа! Ну же, смотри! А вон там в тени, рядом с моим отцом, замер Девятый, любящий тебя несмотря ни на что! А ещё… а ещё есть я… Ты, конечно же, можешь отказаться и всё такое,., но знай, я всегда буду на твоей стороне! — Заткнись, мусор! — Хии… — Десятым я, может и не стану… Но Одиннадцатого воспитаю как надо!

***

Такеши сидит, привалившись к стене, и жадно пьёт воду. Он в десятилетнем будущем, в самый разгар войны с Бьякураном. Скуало с акульим оскалом ходит по тренировочному залу, убирая мусор, ставя новые манекены для отработки ударов. На небольшом балкончике помахивая ногами сидит новый варийский Туман — Фран, пришедший на замену пропавшему Мармону. Новый член отряда Варии безумно кого-то напоминает Такеши, но тот никак не может вспомнить кого именно. Это ведь был кто-то очень важный, при воспоминании о ком сердце болезненно ноет. В зал буквально влетает человек в варийской форме, останавливается возле Скуало и начинает что-то быстро тараторить, активно при этом жестикулируя. — Сестрёнка Ноэ~ль, а капитан тебя не понима~ет. Говори лучше по итальянски~, — Фран спускается со своего балкончика и садится рядом с Такеши. Человек поворачивается и скидывает с головы капюшон. По плечам рассыпаются зелёные локоны, распахнутая чёрно-жёлтая форма демонстрирует тёмную майку, натянувшуюся на выпуклой груди. Всё-таки женщина. — Фэшэзма~н, — тянет вошедшая, и начинает по-новой объяснять что-то Скуало. Такеши откидывает голову назад и начинает вытирать шею полотенцем. Пот катится градом, и, похоже, если бы не важная информация, такой длинной передышки у него бы не было — Суперби безжалостный тренер. Парень берёт полотенце в другую руку и начинает вытирать ладони, резко останавливаясь у напульсника, прикрывающего слово-проклятие. — А ты знаешь, кто твоя родственная душа? — вопрос вырывается непроизвольно. Повернувший голову Фран смотрит удивлённо, но всё же отвечает. — Знаю. Её зовут Берта. Мы жили в одной деревне, — иллюзионист отворачивается и смотрит на Скуало, кивающего в такт словам Нечто. — А она? Она знает? — Такеши понимает, что расспрашивать о подобном не прилично, но не может с собой ничего поделать. — Нет, — ответ звучит раскатом грома в идеальной тишине, установившейся на мгновение в тренировочном зале. — Мне кажется, что так даже лучше, — лицо остаётся беспристрастным, но в глазах мелькает затаённая грусть. — Идёт война, и моё появление рядом с ней, или её письма-звонки мне, могут спровоцировать ненужный интерес. Такеши никогда раньше не задумывался над данной проблемой с такой стороны — это ведь и вправду может быть опасно — встречаться с убийцей и хранителем Вонголы. — Потом. — А? — Ямамото слишком сильно погрузился в свои мысли и не сразу понял, что имел ввиду Фран. — Я скажу ей потом. Когда всё закончится, — иллюзионист оголяет запястье и смотрит на витые загагульки, которые Такеши не понимает. — «Смотри по сторонам, лягушка!» Мы тогда врезались в друг в друга на улице. Ты ведь знаешь, что если фраза не появляется до встречи с родственной душой, она проявляется в момент, когда её произносят. Я тогда только спросил «Как тебя зовут?» Меня дома после этого сестра с бабушкой чихвостили, что надо было сказать что-то более запоминающееся, ведь сколько ещё в жизни Берты будет людей, спрашивающих об имени, — резким движением подросток возвращает рукав на место и переводит на Такеши взгляд. — Ну~, теперь твоя очере~дь! — Ха-ха-ха, а я вот пока не встретил свою родственную душу, — Ямамото стягивает напульсник и демонстрирует собеседнику одно единственное слово. — Это ведь с французского переводится «досадно»? — Фран кивает, пристально рассматривая выгравированную природой на руке печать. — Фачеземент. Хах, и вправду досадно. — Ты читаешь неправильно, — Такеши даже не сразу осознаёт, что именно сказал новый знакомый, настолько абсурдной кажется сама идея неправильного прочтения слова-ключа. — Что ты сказал? — улыбка идиота сама наползает на губы, позволяя прикрыть глаза, дарую время на передышку. — Оно читается не так. Просто в французском очень много зависит от транскрипции, и… — Такеши перестаёт слушать пояснения, уже практически наверняка зная, как правильно должно звучать слово, которое стало для него проклятием. Которое для кого-то было фирменным словом-паразитом, вставляемым и тут, и там. А ноги у неё и вправду что надо, и тут, и в прошлом. Пусть и дальше ходит в своём балахоне с карманом-кенгуру, Такеши не против. -… поэтому именно это слово читается не как «фачеземент», а как… — Фэшэзман, — Такеши произносит это слово на выдохе, осторожно смакуя. Досадно, что он раньше не поговорил ни с кем об этом. Вскочить и броситься к женщине, всё ещё беседующей со Скуало, подхватить и закружить по залу, кажется наилучшим решением в этот момент. Пока в голове не возникает неожиданный вопрос, вытесняющий всё остальное. — А Я из этого времени знает, что Ноэль наша родственная душа? — Нет. И не узнает, пока сестрёнка сама не захочет, — глаза юного иллюзиониста опасно блестят. — Сейчас, если Савада выиграет, наше будущее перестанет существовать, если проиграет — никому уже не будет дела до соулмейтов, — Фран поднимается на ноги и отряхивает пылинки с чёрных брюк. — Что бы не случилось, я желаю тебе удачи. Такеши смотрит в спину удаляющемуся иллюзионисту. Он и вправду не будет ничего предпринимать, ведь все усилия будут напрасны в любом случае. Ямамото возвращает напульсник на место, встаёт, нацепляет на лицо идиотскую улыбку и спешит к Скуало — тренировки никто не отменял.

И значит, нам нужна одна победа, Одна на всех — мы за ценой не постоим.