Практическая химия

Да обратится свет тенью, а тьма – солнцем. Да сгорит в огне вода, и лёд разожжёт костры. Да погаснут звёзды, призывая силы луны и сумрака. Ибо примет враг оболочку иную, да испытает страшные истязания от облика своего и, не снявши проклятья с себя, спустя шесть лун обречен будет на вечные муки... Ибо только любовь в силах победить Rectum tarn Bellus... Драко Малфой поморщился и отложил непонятную книгу. «Что за бред? На легенду не похоже, да и на заклинание не особо смахивает», - юноша невольно поёжился, оглядывая окружающую его обстановку. Чердак Малфой Мэнора – не самое подходящее место для юного лорда, зато самое безопасное. Война подходила к концу, это было ясно всем, неизвестно было лишь, кто одержит победу. Да если честно, не особо и важно это было. И пожиратели, и их противники были настолько истощены кровавой бойней, длившейся последние несколько месяцев, что мечтали лишь об одном – не слышать это ужасное «Авада Кедавра!» никогда. Конечно, оставались и такие фанатики, как его тётушка Белла, например, которые любой ценой хотели заполучить для своего Лорда Мальчика-Который-Всех-Достал-И-Себя-В-Первую-Очередь. Для Драко эта война кончилась неделю назад. Когда во время очередной стычки в Косом Переулке грязнокровка Грейнджер произнесла эти два ненавистных слова, и красивая гордая непобедимая Нарцисса Малфой рухнула на залитый дождем асфальт. Тут и там свистели зеленые искры заклинаний, падали волшебники, раздавались крики боли, но Драко ничего не слышал, он молча опустился на колени рядом с матерью и смотрел в её пустые безжизненные глаза. Грейнджер стояла всего в паре метров от него, она могла запросто убить и его, он даже не сопротивлялся бы, но нет... Она стояла с опущенными руками, а из глаз ее лились слезы раскаянья. Он мог бы ее убить, и она не помешала бы ему... Ей тоже было всё равно. Грейнджер произнесла те роковые слова, защищая своего недоумка Уизли, что ей еще оставалось делать!? В этой войне всё по-честному: кровь за кровь. Вот только это не их война. Ему с детства вбивали ненависть к грязнокровкам, постулаты о чистоте крови... И что теперь? Чистота крови не спасла его мать! Не спасла она и сотни других волшебников. Так зачем же проливать кровь за то, чего нет? Драко молча встал, поднял тело матери и приготовился аппарировать. За спиной он услышал тихие слова: «Я не хотела! Прости!». К чему теперь слова? Ничего все равно не исправить... С того ужасного дня прошла неделя. Не сегодня – завтра состоится последнее сражение. Все знали это, но никто не признался бы даже самому себе, что боится наступления завтра. Люциус после смерти жены всё чаще запирался в кабинете с бутылкой виски, тетя Белла совсем сошла с ума, пытаясь связаться с Лордом. Волдеморт скрывался, очевидно, настраивался на главную в своей жизни битву. Что ж… Додумать ему не дали, весь дом пронзил оглушительный визг Беллатрисы: «Драко!» Малфой подскочил на кушетке и ринулся вниз, зачем-то прихватив с собой книгу. Тётю Беллу лучше не злить, уж это он знал наверняка. Лестрейндж нашлась в кабинете вместе с его отцом. Она полулежала на большом кресле, изображая нечто вроде обморока. -Что случилось, папа? – тихо пробормотал Драко. -Снейп, этот сукин сын, предал нас! – прошипел Малфой-старший. - Он предал нас еще 20 лет назад, – прокричала Беллатриса - если бы не он... Моя сестра была бы жива! -Он-то тут причем? – поморщился Драко. - При том, что он помогал Поттеру и его дружкам, а в их числе и этой поганой грязнокровке, – процедил Люциус. -Люц, мы должны отомстить и ему, и этой девчонке! Обещай мне, что мы отомстим! – ее глаза загорелись знакомым желтоватым светом – И это будет не простое «Авада кедавра»! Мы найдем что-то похуже! Люциус с сомнением уставился на сестру жены. Но тут взгляд его упал на книгу в руках Драко: - Что это у тебя? Где ты это взял? - Это на чердаке валялось, – промямлил Драко и тут же кинул древний фолиант на стол. Отцу лучше не перечить, он тоже знал это слишком хорошо. - Магия стихий! – провизжала Белла – Утерянное издание 1866 года. - Там ничего интересного. Я читал – одни сплошные бредни про какой-то Rectum tarn Bellus. - Rectum tarn Bellus!!?? – в один голос прокричали Люциус и Белла. - Он всё-таки существует, я думала, что это пустая болтовня... Следующие полчаса Малфой и Лестрейндж увлеченно изучали древние письмена. Драко лениво раскинулся в кресле и почти задремал, как его разбудил резкий выкрик тётки: - То, что нам нужно! Ты возьмешь на себя Снейпа, я займусь грязнокровкой. - А если не сработает? Времени на проверку у нас нет! – неуверенно протянул Люциус. - Не сработает, у нас всегда есть проверенное средство – «Авада Кедавра»! – сказав это, Белла раскатисто засмеялась. * * * Гермиона еще раз обернулась на Снейпа, безжизненно лежавшего на полу Визжащей Хижины: «А может быть...?» - Гермиона, пойдем, нам надо спешить, – подтолкнул ее Гарри. – Мы вернемся за ним, как только сможем. Девушка встревожено вздохнула, но всё же последовала за друзьями. Через несколько мгновений в комнату прокрался Люциус: «Чёртова грязнокровка, чуть не загубила мне всё дело!» – пробормотав еще парочку проклятий в её адрес, он принялся за дело. Сперва, мужчина достал небольшой серебристый пузырёк и вылил его содержимое профессору в рот. Затем прикоснулся палочкой к месту укуса и стал бормотать что-то на латыни. Рана прямо на глазах становилась меньше, дыхание Снейпа стало ровным, и теперь можно было подумать, что он просто спит. - Так-то лучше! – ухмыльнулся Малфой. – Лорд придумал для тебя слишком простое наказание, у меня есть кое-что похуже. – Он отошел на несколько шагов, направил палочку на тело профессора и прошептал: “Rectum bellus tarn eternus e ritorna nie indietro”. Тело Снейпа чуть-чуть дернулось, Люциус удовлетворенно уставился на творение своих рук. «Ну что ж, Северус, хотел бы я увидеть твоё лицо, когда ты очнешься! Но, увы – дела, дела! Ах, да, чуть не забыл!» - мужчина взмахнул палочкой, и на стене появилось огромное зеркало в человеческий рост. Довольно ухмыльнувшись, Малфой покинул комнату. * * * Гермиона беспомощно огляделась по сторонам. Битва продолжалась больше часа, и девушка уже сбилась со счёту, сколько заклинаний вырвалось из её палочки. Уши словно заложило ватой, и звуки внешнего мира слабо пробивались сквозь эту невидимую пелену. Но этот голос она узнала скорее инстинктивно: - А вот и ты, грязнокровка Грейнджер! Давно не виделись! Помнишь тот вечер в Малфой Мэноре? Гермиона резко обернулась – ну, конечно же, Беллатриса, самая ненавистная и опасная из всех пожирателей. Девушка взмахнула палочкой намереваясь послать смертельное проклятие сумасшедшей последовательнице темного лорда, но тут перед ее глазами встало другое лицо. Как и неделю назад в Косом переулке – Драко Малфой, который не стеснялся своих слез и открыто смотрел в лицо убийце своей матери... Девушка тряхнула головой, прогоняя непрошенные воспоминания. Но момент был потерян – Лестрейндж дошептывала: ... ritorna nie indietro. Последние слова прозвучали одновременно с выкриком Гермионы: «Авада Кедавра!» Две зеленые вспышки столкнулись, и Беллатриса, в последний раз посмотрев на девушку своими безумными глазами, рухнула на землю. Гермиона же с удивлением прислушивалась к своим ощущениям – боли не было. Только странное покалывание в лице и сильная слабость. Все тело словно сковали невидимые цепи, страшно хотелось спать. Руки и ноги словно налились свинцом. Медленно, ползком девушка добралась до спасительных стен Хогвартса. Она забежала в первую попавшуюся комнату, кажется, ванну старост. Ей было совершенно не до того. Она кинулась к зеркалу и в ужасе застыла, боясь прикоснуться руками к своему, хотя теперь уже чужому лицу... «Неет!» - сквозь слезы чуть слышным шепотом прохрипела она. Они забрали у нее счастливое детство, они забрали родителей, они разучили ее строить планы и надеяться на лучшее, теперь они забрали последнее, что у нее оставалось от прошлой жизни – её лицо. Повинуясь безотчетному порыву, девушка отправила разрушающее заклятие в зеркало. Стекло разлетелось на сотни осколков. Оглушительный звон привел девушку в чувства и она, не раздумывая, аппарировала.....