Не все так просто...

Мам! Я пришла! — брюнетка закрыла за собой дверь. Зайдя внутрь было сразу же заметно, что в доме появилась мама. Обувь была аккуратненько расставлена, на стеллажах и тумбочках, которые стояли в коридоре не было ни единой пылинки. Зеркало, которое висело над маленькой тумбочкой, сверкало. В гостиной и на кухне горел свет, очень тихо что-то вещал телевизор. Выйдя из коридора, Клементина учуяла приятный запах. Дом. Вот он. Наконец-то, в первый раз за долгое время, брюнетка почувствовал себя дома, а не на месте происшествия. Девушка взглянула на часы. Восемь. — Клем, иди поешь! — на кухне было шумно из-за воды. Наверное, мама мыла посуду. — Да, сейчас, — быстро ответила Клементина. Брюнетка еще несколько раз осмотрела дом, ее глаза не могли привыкнуть к такой чистоте. Через пару мгновений девушка была у себя в комнате. Она переоделась в домашнюю одежду и посмотрела в окно. На дом, который стоял напротив. В комнате Луиса было темно. Как будто, этот дом снова пустой. Тем временем парень с дредами сидел на полу в коридоре, оперевшись на входную дверь. Дома никого не было и не будет ближайшие часов пять. Мама Луиса на дне рождении подруги, а отец уехал по очень срочным делам. Он сам не хотел туда ехать, но обязан. Парень сидел, и каждую минуту, каждую секунду он смотрел на часы. В ожидании, в непонимании, в сомнении. ...в страхе? Но... Перед кем? — Чёрт… — Луис взялся за голову, — я слабак.

***

Девушка сидит у себя в комнате за столом. Она пытается хоть что-то понять в химии, но это у неё не очень получается. Ее мысли постоянно прерываются из-за всех событий, которые случились. Звонок. Наконец-то. Клем ждала его звонка. Девушка уже не боялась его, при первой возможности, она убьет его. Наконец-то он позвонил. Его можно узнать по этой мелодии. Но тут, она поменялась. И эту песню брюнетка точно слышала. Девушка точно помнит ее, как будто в детстве она слышала такую песенку. Она даже знает слова, но... откуда?

«Она плавать не умела, А я так помочь хотел! Но не вышло это дело- Я ведь тоже не умел… Пузыри плывут по пруду, Клементина — где же ты? Никогда я не забуду Гений чистой красоты! А отец, седой от горя, Умер бедный, в тот же день… Закопали в чистом поле, Вот такая вышла хрень. Дочка, дочка дорогая! Я любил тебя, поверь… Я пошёл домой рыдая, Я один умру теперь! О, моя дорогая, о, моя дорогая, Дорогая Клементина, Потерял тебя навеки, Ах, виноват, я, Клементина…»

Самое странное, что здесь было ее имя. От этого было только страшнее. Это ужас, кажется там пелось о том, как утонула девушка по имени Клементина. Это настораживало. Брюнетка как-то попробовала поискать в интернете эту песню. Через минут десять ей удалось найти ее. И это только больше подогревали интерес к делу. — Понравилась песенка? — смеялся он, — очень иронично… Ты бы это поняла, если бы знала полностью правду, которую знаю я. — Плевала я на эту песню, — Клементина встала и подошла к окну. — Ой, что это мы такие злые? Ах, да. И так… Ты все сделала? — Да, разве ты не видел? — брюнетка смотрела в окно, пытаясь увидеть Луиса, но за окном уже было темно. — Конечно видел. А ты молодец… Держишься… Ладно. Я обещал тебе, что мы встретимся. Во сколько? — у незнакомца был спокойный голос. — В десять. Там где мы впервые встретились, — девушка начала бегать по комнате и искать складной нож. Она хочет убить его, чтобы он больше никогда, никому не причинил боль. Брюнетка хочет отомстить за своего отца, хочет отомстить за Вайолет, которой пришлось очень больно. В голове Клементины было только одно: «Я хочу убить его… Я ненавижу его… Пап, я отомщу.» — До встречи… — остались только гудки… Тем временем, парень с дредами был в шоке от всего происходящего. Наконец, он встал на ноги. Его глаза были красные, а кулаки сжимались все сильнее и сильнее. Луис всем сердцем хочет помочь Клементине. Он понимает, что она в диком дерьме. Ее надо вытаскивать оттуда. После смерти ее отца все изменилось. В школе первые недели только об этом и говорили. Парень не мог это слушать и просто уходил, сбегал с уроков. Кто-то даже смеялся над брюнеткой. Луис, услышав это чуть не проломил голову несчастному. Вайолет его остановила. Все это время парень закрывал рты всем, кто хоть слово произносил о Клем. Ему было бесконечно больно. Потому что он знал, как она страдает, но он не может... Он не может ничего изменить или помочь. Это убивает. Луис даже представить не может, как ей больно. Если ему так плохо… — Поэтому я должен быть сильным… Ради нее.

***

Девушка вышла из дома. Через окно своего дома, это заметил Луис. Он тут же оделся и пошел навстречу. Парень вспомнил, что брюнетка просила его проследить за ней. Поэтому, Луис не привлекал к себе особого внимания. Он просто шел за Клементиной. Если честно, то девушка вообще не замечала парня. Но она очень волновалась за него. Если умрет и он… То она себя не простит. Луис заметил, что они идут к тому магазину, где он спас ее от странного мужчины. Точнее, они идут за магазин. Узкие переулки, темнота... да и кто знает, что там? Но ему было все равно. Парень дал себе слово, что защитит её. Любой ценой. Брюнетка остановилась. Встав около одинокой синей лавочки. Возле нее был фонарь, тускло освещавший улицу. Луис стоит за стеной. Его руки дрожат от ожидания чего-то, кого-то? Он не понимает, что за встреча? С кем связалась Клем? — Так, соберись, соберись, Луис, — одергивал себя парень. Звонок. Клементина взяла трубку. — Ну, привет, — опять этот смех. — Где ты? Ты же обещал, — девушка осматривалась по сторонам. — Ах да, Клем, я рядом. Но ты меня не увидишь… — брюнетку очень раздражает этот голос. — В чем причина? Я все сделала, ты можешь мне доверять, — она сильно сжала нож в своем кармане. — Эх… Нет, я так не думаю. Скорее всего, это наш последний разговор. — Что? Что ты имеешь в виду? — пыталась хоть что-то понять девушка. — Помнишь… — он замолчал на пару секунд, — я тебе говорил. Никому не доверяй. А ты все смотришь в глаза этим людям. Нет, предателям. Клементина промолчала в ответ. Брюнетка ничего не понимала, наверное, никто ничего не понимал. В ее голове все перемешалось. Она и двух слов связать не могла. Как же ей хочется покончить со всем этим. Как же ей не хватает отца. Как же она жалеет о тех словах, которые она тогда ему сказала. — Так… Ты наверное не понимаешь, почему же я тебе не доверяю.... Потому что ты рассказала Луису много лишнего… — он сделал паузу, — ты нарушила договор, а значит, я убью его. Но прежде чем меня остановить, запомни мои слова. Убийца твоего отца очень близок. Гудки… Гудки… Гудки... — Луис! — Клементина кричала так, как никогда. — Что? — не понимал, что происходит парень. Он оборачивается и тут в его плечо вонзился нож. Для уверенности, мужчина выдернул нож и воткнул в живот. Луис закричал от боли и упал на асфальт. Неизвестный тут же скрылся. Парень кричал от боли. Никогда, никогда так больно еще ему не было. Из его плеча лилась кровь, растекаясь алыми ручьями на сухой земле, а живот словно пронзали тысячи мечей. Он лежал, совершенно обездвиженный в узком переулке. Его мысли были только о Клементине: "Надеюсь, с тобой все в порядке." — Блять… — сказала Клем, услышав крики парня. Брюнетка рванула вперед. На ее глазах были слезы. Ноги не слушали, а разум был как в тумане. Она прибежала и увидела парня, который лежал, стоная от боли. Клементина взяла свой телефон и набрала скорую помощь. Девушка не стала ничего делать с ножом, боясь еще больше навредить Луису и оставить свои отпечатки пальцев. Парень дрожащими, окровавленными руками дал свой телефон и сказал набрать номер его отца. Клем так и сделала. После чего она положила его на свои колени и тихо заплакала.

***

Разряд! Разряд! — чуть ли не кричал доктор. На его лбу выступил пот. Как же брюнетка на него надеялась. Почему-то это мужчина вызывал у нее доверие. У него был грубый и низкий голос. Темная кожа и волосы. На халате был бейджик: «Ли Эверетт» Ух… есть, будет жить, — Ли протер пот со лба и посмотрел на прибор. Там показывается состояние сердца Луиса. Каждый удар его сердца сопровождался звуком из аппарата. Это одновременно и успокаивало и раздражало. Скорая приехала к больнице. Несколько сильных мужчин подняли Луиса, положили на каталку и повезли. Брюнетка бежала за ними следом, еле поспевая. Через множество порогов, рекриаций и лифтов, они добежали до палаты. А точнее — до реанимации. Луиса положили на кровать и начали подключать к приборам, ставить капельницы. Подошедшая медсестра подошла к Клементине. — Девушка, вам лучше сесть. Вот, возьмите… — брюнетка повернулась и посмотрела на рыжую девушку. — Что? Минерва? — Клементина впала еще в больший шок. — Клем?! О боже, что ты здесь делаешь? — медсестра взяла брюнетку под руку и посадила на стул, чтобы та успокоилась и выпила воды. — Это мой друг, — девушка пьет воду, — на нас напал психопат, — еще глоток, — вот мы и тут, — еще чуть-чуть, — Что ты тут делаешь? Когда Софи не стало, вы уехали, и ты перестала со мной общаться, — Клементина наконец-то выпила воду и выкинула пластиковый стакан. — О боже, психопат? Ладно, потом расскажешь. Прости, я не могла тебе писать. После смерти сестренки, папа стал много пить. Мама нашла себе нового мужа, а на меня все забили. Как только мне стукнуло восемнадцать, я приехала сюда. Месяца два назад. Учусь на врача и работаю. Здесь, в этой больнице работает моя знакомая, меня взяли на стажировку. Вот и все. Кстати, как там Вайолет? — Вай? Она в порядке. Мне кажется, она будет рада тебя видеть. Правда, мы с ней поссорились, но это поправимо, — брюнетка встала и снова посмотрела на Луиса. — Ты так за него волнуешься, парень твой? — Минни подошла к подруге. — Заметно, да? — Клем не отрывала от него взгляда. — Да, — улыбнулась Минерва, — Эх… Я помню, пять лет назад. Ты, я, Вай и никаких проблем. — Ага… Сейчас у меня такой пиздец, я тебе потом все расскажу. Кстати, приглашаю тебя на похороны моего отца, послезавтра. — Боже… Прости, не знала, — подруга заметно расстроилась. — Все хорошо, я больше не плачу, — наконец, девушка посмотрела на Минни. — Ладно, вот мой номер, мне надо бежать, а то на посту никого, — рыжая ушла, помахав рукой. Спустя три часа. Брюнетка все так же сидит на холодной, железной скамейке. Напротив нее окно. В затемненном стекле видны три силуэта хирургов, склонившихся над Луисом. Ее телефон давно разрядился. В коридоре было тихо, даже слишком. Голубые стены, белые полы. И только звук часов нарушал тишину, на которых было час ночи. Как же Клем ненавидит больницы, они всегда напоминают ей боль. Которую никуда ни спрятать, ни убрать — нельзя. Она везде. Повсюду. В каждом уголке этого чертова здания. — Клементина, ты тут? Как он там? — тишину нарушил отец Луиса, запыхавшийся бежать по лестнице. Опять черный пиджак, брюки, туфли и красная рубашка. Ха, в тему одет. — Жду. Уже больше трех часов… — в голосе брюнетки была тоска. Она очень хотела спать. Ее вообще ничего не волновало, кроме парня. — Боже. Я приехал, как смог. Я благодарен тебе, что ты спасла его, – проговорил мужчина. — Не надо меня благодарить, из-за меня он тут оказался, — опять она винит себя. Была неловкая тишина, но Эдвард прервал ее. — Я был в полицейском участке, оружие, которым хотели убить Луиса. Оно мне знакомо. Наша компания производит такое. Просто надо по незаметному обычному человеку коду, который набивают при покупке, который есть на каждом моем ноже, посмотреть, кто был покупателем. — Точно, и его можно будет быстро найти! — девушка поняла, что она сможет увидеть убийцу отца, — извините, Эдвард, если вы его поймаете, то можно мне будет взглянуть на него? — Конечно, — на его лице появилась странная ухмылка, как будто он этого и добивался, — а зачем тебе? — Просто хочу посмотреть ему в глаза, — невольно кулаки брюнетки сжались. После этих слов мужчина еще больше улыбался, как будто, он знал. Знал все. — Кстати, Клем, я тут слышал про твоего отца, как думаешь, это было убийство? — Эдвард сел рядом с девушкой. Вдруг, дверь кабинета открылась, оттуда вышел Ли Эверетт, — он жив. Этих слов хватило, чтобы успокоить сердце Клементины. Она тяжело вздохнула и закрыла глаза на пару секунд. Просто успокоиться. — Я попрошу вас пойти домой. Ближайшее время он будет спать, снотворное и обезболивающее еще действует, — мужчина сказал своим коллегам. — Спасибо, — девушка со слезами на глазах поблагодарила врача. — Это моя работа, не за что, — хирург широко улыбнулся.