Новое начало

      Открыв глаза, Куроко удивлённо уставился в потолок. Он ведь ещё секунду назад был на кухне, пытался восстановить душевное равновесие после разговора с отцом, и вдруг лежит на кровати. Причём не в своей квартире или комнате, а у Аомине, судя по узорчатым обоям. Пусть он зависал тут всего пару раз, но этот интересный узор запомнил. Сев довольно резко, Тецуя огляделся по сторонам. Привычный бардак, ничего нового для Дайки. Хотя, гора одежды стала немного больше и в ней была его собственная. Почему... Почему он сам голый, а тело так странно на всё реагирует? Вскинув руку, проведя ею по волосам, парень ощутил надвигающуюся панику. Она наступала быстро, непрерывно, расталкивая со своего пути любые преграды и попытки блокирования. Быстро задышав, поняв, что рука уже полностью функционирует, а это минимум две недели пролетело мимо, Куроко оборачивается на шаги. Бывший Свет прошёл с кухни, откуда пахнет на удивление вкусно, к двери. Дыхание сбивается, становится совсем тяжело. Подтянув к плечам одеяло, ощущая, как сильно расширены глаза и дрожат пальцы, Фантом попытался приподняться, но тело едва ли слушалось, вторя возможному срыву. Он ничего не мог понять и, кажется, попытками удержать эмоции под контролем делал только хуже самому себе. Вдох, выдох, вот так. Успокоиться, разобраться в ситуации, найти телефон, позвонить Акаши, вернуться в свою квартиру… - Ты в порядке? – раздаётся со стороны дверного проёма, и Куроко вскидывает голову, взглянув на Аомине. Тот смотрел в ответ, пожёвывая сэндвич с мясом без каких-либо овощей. Конечно, он же терпеть не может зелень… Приоткрыв рот, будто рыба, Фантом глотнул воздуха, вот только сказать ничего не смог. Взгляд всё ещё прикован к бывшему напарнику, а сердце так лупит в грудную клетку, что хочется закричать, требуя остановить весь этот фарс. - Эй, Тецу, - приблизившись, форвард хмурится, глядя на Тень, который вёл себя максимально странно, будто был безумно чем-то напуган. - Что я тут делаю? - голос Куроко был ломким, подрагивающим, будто продрогший. Он не мог тут оказаться. Не мог быть уже с целой, вылеченной рукой. Не мог начать встречаться с Аомине! Это же чёртов Дайки, как вообще можно оказаться у него дома голышом? Промокшая одежда? Подранные штаны? Насколько же глупо всё это звучит, особенно когда ты ощущаешь лёгкий зуд на шее. Вскинув руку, он проводит пальцами по коже, нащупав след, который очень хочется почесать. - Живёшь, - теперь уже бывший Свет стал выглядеть в разы беспокойнее. Присев напротив Куроко, тот смотрел почти неотрывно, пытаясь понять, что случилось, и крупицы понимания ровнялись со страхом от осознания бедственности ситуации. Так не могло быть. Такие проблемы лишь у Акаши на почве спора с Мурасакибарой. Почему же Тецуя, который так никогда не шутит, делает вид, будто он только сейчас проснулся? Словно до того всё это время был чужак. – До Тоо ближе добираться от меня, чем от тебя. Ты продал свою квартиру и заявился ко мне, - отложив свой завтрак, форвард глянул в сторону двух мобильных, после снова на Куроко, явно пребывавшего в состоянии шока и соображавшего крайне медленно. - Зачем мне добираться до Тоо, если я учусь в Сейрин? – Куроко не был идиотом и отлично составлял логические цепочки, но ему нужно было подтверждение. Пусть Аомине скажет то, о чём побоялся подумать сам Фантом. Подтвердит худшие опасения человека, безумно испугавшегося самой мысли, что мог уйти из команды. Ради чего? Тоо? Дайки? Какого чёрта тут творится? Нет, не смотри так! Взгляд форварда говорил о многом, и это хуже всего сказывалось на Тецуе. Всё должно было быть не так. Не подобным способом. Не… - Ты перевёлся в Тоо из Сейрин после отлёта Бакагами, - повисло неуютное молчание. Куроко, пытавшийся успокоиться, схватил с тумбочки стакан воды, залпом тот выпив. Снова, как дома. Его перестало так трясти, но ужас осознания всё ещё сковывал ноги, а дыхание сбилось на нервное, невнятное, будто парень сам не знал, хочет он сейчас делать вдохи с выдохами или задохнуться от недостатка кислорода. – Тебя сразу взяли в основу команды, - Дайки явно не был уверен, стоит ли сразу говорить о команде, особенно когда они теперь играют вместе и ему снова летит большая часть пасов. Столь приятное чувство, почти забытое со времён половины третьего года Тейко, никак не сочеталось с видом зажавшегося и загнанно дышащего Куроко. Не дождавшись никакого ответа, форвард берёт в руки свой мобильный, уйдя на кухню. Послышался шелест электрического чайника, быстро набиравшего обороты. Под этот звук непривычно тихий голос Дайки был почти не слышен, но даже последний дурак поймёт, кому тот позвонил, рассказывая о произошедшем.       Пока Аомине бродил по кухне, говоря с кем-то по телефону, Куроко очень медленно спустил ноги на пол, поднявшись. Удивительно, но тело было вполне здоровым, ничего не болело, и постепенно сходящий шок способствовал медленному улучшению психического состояния Фантома. Значит, он перешёл в Тоо? Когда? После Межшкольных. Зачем? Ради игры с Аомине? Тецуя любил баскетбол, особенно в паре с Дайки, но одно дело вспоминать прошлое, а другое – переводиться в иную школу, бросать старые связи и отдаваться новому потоку событий. Очень неохотно, но мозг прекращал панические атаки, начиная анализ происходящего. Лучше бы он этого не делал, ведь получалось, что Куроко бросил Сейрин спустя пару дней после озвучивания желания остаться со всеми. Отвратительно. - Ты не будешь против, если я воспользуюсь душем? – последние вспышки дрожи ещё прокатывались по телу, но в основном парень был более-менее спокоен. Как минимум, внешне. Так думал сам Куроко, не представляя, сколь сильно заблуждался. Аомине всё прекрасно видел, понимал и оттого ещё больше не знал, чем помочь в ситуации, когда, кажется, все они общались совсем не с Тецуей, а кем-то иным, управлявшим им некоторое время. Словив кивок форварда, Фантом убрёл в душ, включив воду на полную. Ему хотелось проснуться. Узнать, что всё это лишь плод воображения. Крутой реверанс сознания в сторону шизофрении или подсознательного страха оказаться с той же болезнью, какая была у Сейджуро.       Тёплый душ принёс какого-то лёгкого покоя душе, но при этом в одиночестве страх оказаться окружённым тисками психологической болезни, не дающей возможности управлять собственным телом, усилился. Ему стало казаться, что в любой момент времени рассудок снова помутится, и, закрыв глаза, он откроет их спустя пару месяцев. Как Сейджуро жил с подобным осознанием? Почему мог вспомнить всё, очнувшись, а сам Куроко знал о событиях лишь со слов Аомине? У них разные степени запущенности проблемы? Когда она появилась? Столько вопросов, но совсем нет ответов. Страшно, очень, очень страшно быть вытесненным на задворки сознания собственной копией, которую никто даже не заметил.