У зла зелёные глаза

С самого утра шли люди. Фанаты Адриана, обожатели Супер-Кота. Несли цветы. Много цветов. Белые розы, бордовые, почти чёрные, розы. Кто-то притащил зелёные хризантемы, кто-то - специально выкрашенные в лаймовый розы. Несли тюльпаны, ирисы, гладиолусы. Мягкие игрушки, фотографии, фигурки. Весь Париж прощался со своим героем. Хлоя бросилась на гроб, рыдая, и Леди Баг, сидевшая рядом, невольно скривилась. Лицемерка. Мэр Буржуа прочитал пламенную речь. Одноклассники Адриана стояли ближе всех Все, как один - в чёрном. Лишь Леди Баг была в ярком красном костюме, с траурной повязкой на голове. Слёз уже не осталось, и она лишь сидела рядом с чёрным гробом, водила пальчиком по ленточкам и глубоко вздыхала. Она попробовала подойти к Агресту. Отец Адриана стоял с другой стороны гроба, положив руку на крышку, и смотрел на зелёную лапку. Что творится в его голове? Баг не знала. Когда она подошла к мужчине и позвала, чтобы выразить соболезнования, он едва слышно прошипел: - Пошла вон. Прочь от меня. Видимо, горе поглотило дизайнера с головой. Сначала жена, потом сын... Через толпу проплыла Одри Буржуа. Она была в чёрном брючном костюме, чёрной шляпке с антрацитовым пером, с брошью из чернёного серебра и с кольцами с опалами. Даже на похоронах она выглядела стильно. Сволочь. Леди Баг поймала себя на мысли, что злится. На всё, не только на Одри. На солнышко, что сияет с небес. На птиц, горланящих свои песни. На то, что Супер Кот умер. Она читала что-то такое. Стадии принятия неизбежного. Гнев - одна из них. Что дальше? Депрессия, кажется... Маринетт, к слову, уже там была. Она заперлась на мансарде и рыдала. Даже на похороны не пришла. Да, врать не хорошо. Но надо. Девушка сидела у гроба до самого вечера. До тех пор, пока народ не схлынул, а к ней не подошёл мужчина в чёрном балахоне, с чёрным же похоронным цилиндром века этак 19 и с длинными-длинными волосами, как у сказочной Рапунцель - ну, может, чуть покороче - и не попросил: - Уважаемая Леди Баг, сейчас предстоит убрать гроб отсюда и везти на кремацию. Распоряжение месье Агреста. Примите, пожалуйста, мои соболезнования. Голос был мягкий, вкрадчивый, спокойный. Фальшивые соболезнования. Дань работе. - Вы ведь не соболезнуете искренне, так? Это ваш долг, как похоронных дел мастера, - прошептала девушка, вставая на ноги и поглаживая крышку гроба. Лапка уже начинала слабо светиться - вечер накрывал Париж. - К сожалению, мадам, столько лет работаю, что никаких чувств не осталось. Умерли лет пятьсот назад, - гробовщик улыбнулся. - Хорошей дороги. Мужчина принялся снимать ленточки, поправлять крышку урны, собирать цветы... Леди Баг вздохнула и полетела домой. Кажется, в этом гробу лежит и частичка её сердца. Хотя... Как она может там лежать, если от тела Супер Кота остался прах? Пустой гроб. Пустая урна. Подлый Габриэль. Злость сегодня и правда хлестала через край. Маринетт лежала на полу, рисуя Белого Кота таким, каким она его запомнила. Яркие глаза, белые ушки среди золотых волос... На мансарду заглянула мама. - Милая, к тебе какой-то мальчик. Лука, кажется. С гитарой, - сказала она. - Да, Лука, я его знаю. Передать соболезнования? - девушка подняла глаза от рисунка. - Он просит увидеться с тобой, Маринетт. Наверное, хочет поговорить и... Мне отказать ему? - Сабин внимательно посмотрела на дочь. - Нет, мам, пусть заходит. Всё нормально, наверное, мне стоит жить, дружить, болтать... - Мари собрала листочки и убрала на стол. Уселась на софу, шикнула на слетевшую было с кровати Тикки - та теперь летала с чуть слышным жужжанием - и приготовилась увидеть брата одноклассницы. Она не видела его на похоронах, странно... Лука был весь в чёрном, как и, наверное, весь город сегодня. Он чуть помахал гитарой - обе руки были заняты, одна гитарой, а другая пончиками из пекарни отца. - Я почему-то подумал, что тебе надо поднять настроение. А сахар с этим успешно справляется, - сказал он. - Привет. Спасибо, - Маринетт кивнула. Лука присел рядом, вручил пончики брюнетке и взял в руки гитару. Погладил струны. - Я не смог пойти сегодня к башне. Со мной было что-то вроде... - Лука достал медиатор и провёл по струнам. Мелодия была медленной, печальной. Куффен закрыл глаза, беззвучно шепча что-то. Слова песни? Обращение к парню, которого видел лишь однажды и который оказался всем известным героем?.. Маринетт заслушалась. Она даже угадала, какие будут аккорды дальше. Мелодия повторялась, тоскливая, словно зовущая, и вдруг оборвалась. - Кажется, я смог немного отвлечься тебя от грустных мыслей... - юноша чуть улыбнулся. - Смог, - призналась Маринетт. Лука улыбнулся шире, и снова повёл по струнам. Это была та самая мелодия, что Лука наиграл при их знакомстве. Добавилось несколько аккордов, мажор стал минором - и это удивительно точно отразило то, что было у девушки на сердце сейчас. - Лука... Наверное, этого мне и не хватало - музыки, - проговорила Маринетт. Звуки, извлекаемые парнем из электрогитары, умиротворяли и даже повышали настроение. Словно это не струны были, а нервы самой Маринетт, и умелые пальцы превратили медодию боли в симфонию спокойствия. Когда Лука закончил играть, Мари заулыбалась. - Спасибо, что развеселил, Лука. Правда, спасибо, - проговорила она. - Ты ведь тоже не ходила туда, мне Джулекка сказала. Нам было, наверное, одинаково грустно, - Лука открыл коробку, которая так и покоилась на коленях Маринетт и извлёк оттуда один пончик. - А знаешь, какой Габриэль Агрест лживый? Он поставил пустой гроб. Тело Супер Кота... То есть Адриана... Его не было. Говорят, развеялось пылью, едва его убили, - Маринетт последовала примеру друга и взяла в руки пончик. Скушала. Они поговорили ещё несколько минут, а потом Лука засобирался домой, извиняясь - он понимал, что Маринетт нужно поплакать. - Если что - звони Джулекке, я приду и проведу сеанс музыкотерапии, - на прощание сказал парень и спустился вниз. Маринетт кивнула и грохнулась с софы на пол. Аля приходила утром, когда Маринетт "заходилась в истерике". Лука поступил умнее - пришёл, когда вся истерика уже изжила себя, не осталось на неё сил. Едва ушёл Лука, как в дверях появилась Аля. Да не одна, а с группой поддержки из одноклассниц. Понятно, Хлои и Сабрины не было. Оказалось, Луку отправили в разведку боем. Тем более Роуз была уверена, что Маринетт однажды влюбится в него и будет счастлива. Глупости... Девочки окончательно развеселили Маринетт - насколько это было возможно. Рассказали, что они пришли с утра в школу, а та закрыта и к ней несут цветы и брендовые вещи от модного дома "Агрест". Рассказали, что Леди Баг сидела рядом с гробом напарника до конца, что она была будто в трансе, видимо, ещё в шоке... Маринетт лишь кивала и спрашивала - будто её там не было. Вместе они пририсовали к плакатам с Адрианом траурные ленты на уголок и, уже поздно вечером, разошлись. - У тебя замечательные подруги и хороший друг, - заметила Тикки, когда Маринетт забралась на кровать. - Я знаю. Моя поддержка и опора во дни сомнений и невзгод, - проговорила Дюпен-Чен. - А ты как? Привыкаешь к новым формам? - Ага. Только теперь мне нужно ещё больше печенья, - квами рассмеялась и чмокнула Мари в щёку. - Надеюсь, завтрашний день принесёт больше хороших эмоций, чем плохих. - Надеюсь, - отозвалась брюнетка и закрыла глаза. В том пустом гробу она похоронит и скорбь. Чёрт, она так и не спросила у Али!.. Осознание пришло к девушке уже в полусне, и Мари всю ночь снилось, как она бегает за Алей-пчелой по Парижу с Греллевской бензопилой.