В подарок жизнь дарю тебе...

За окном медленно занимался рассвет. В огромном доме стояла абсолютная тишина, которой порой так не хватало в этом обычно шумном месте. Но сейчас все источники шума спали, ведь сегодня было воскресенье, а это значило, что все могут хоть немного выспаться. Особенно сон был необходим Франкенштейну, который до трёх ночи разгребал накопившиеся бумаги касательно школы и не только её. Но вот из комнаты выскользнул Тао, решив с утра пораньше проверить свои трепетно обожаемые мониторы. Несмотря на то, что вчера он подсел на очередной сериал и потому проспал только пару часов, настроением он обладал просто превосходным. Осторожно, чтобы не разбудить обитателей Франкенхауса, он зашёл в гостиную и замер. На него смотрели алые глаза, светящиеся в предрассветном сумраке, принадлежащие ребенку лет десяти. Чёрные волосы, знакомая школьная форма, ставшая слишком большой, недопитая чашка чая. Все указывало на то, что это был… Рейзел. Только маленький. В голове сразу же появилась куча идей касательно такого неожиданного поворота событий. В конце концов, решив, что сам он так и не додумается до чего-то действительно адекватного, Тао решил поступить мудро. То есть пошел будить Франкенштейна, а заодно и всех остальных. Быть может, остальные Благородные в курсе, как вернуть Резел-ниму прежний вид. Франкенштейн сначала чуть не убил его взглядом, но услышав, что с Мастером что-то произошло, тут же спустился вниз. Через десять минут в гостиной собрались все обитатели дома. Сонные и лохматые, так как их буквально выкинули из кроватей, они рассматривали не менее сонного Рея, который с интересом, но без особого энтузиазма, разглядывал окружающих. Ещё через десять минут к Лорду отправили Раэля с почетной миссией — рассказать Раскрее, а главное, Геджутелю о случившемся. Сейра занялась привычной ей готовкой, Такео и М-21 были отправленны за продуктами, остальных попросту припахали к уборке, а сам хозяин дома отправился шить новую одежду. Рейзел в этой суматохе умудрился снова уснуть, поэтому в качестве временной няньки к нему приставили Региса, который был недоволен снаружи, но очень горд таким важным поручением внутри. Все в доме обсуждали такое необычное происшествие, попутно занимаясь повседневными делами. Франкенштейн корил себя за вчерашний экспериментальный рамен, который посчитал источником такого странного превращения Мастера. Регис размышлял о черезмерной растрате силы, которая могла послужить причиной такому «уменьшению» физической оболочки. С ним были согласны, к всеобщему удивлению, и Тао, и Такео, и даже М-21. Сейра ни о чем не думала. Она просто готовила любимый рамен Рейзел-нима, решив, что и без нее найдутся умные люди, которые все выяснят, она — не Геджутель и многого ещё не знает. А строить бессмысленные предположения глава клана Роярд считала бесполезным занятием, по крайней мере, куда менее важным, чем завтрак для всех обитателей дома и почетных гостей. Сомневаться в том, что Лорд и Геджутель прибудут немедленно, не приходилось.

***

Рей проснулся в девять. Сначала он оглядел незнакомую ему комнату, напичканную кучей незнакомых и непонятных вещей, потом он увидел спящего мальчика с белыми волосами и двумя чёрными полосками в них, уснувшего рядом. Оглядевшись, мальчик заметил на столе ручку в виде пера. Собственно говоря, его привлекла знакомая форма, причём единственная знакомая ему форма из всех остальных. Путём проб и ошибок на лежащих поблизости листах, Рей заставил непонятный прибор писать. После чего, довольный, он подошёл к спящему… Франкенштейн столкнулся в дверях с Сейрой, которая звала всех на завтрак. За ним тут же появились и остальные. Чинно они зашли на кухню, чтобы не будить ребенка, но Франкенштейн все же решил проверить Мастера, особенно после того, как увидел спящего Региса. Сначала из комнаты раздался вопль — Франкенштейн обнаружил пропажу своего Мастера, затем послышался смех. Все сразу же захотели узнать причину такого веселья и тоже зашли в комнату. На диване спал Регис, лицо которого было разрисованно синей ручкой. Хохот разбудил юного Ландегре. Сначала он не понимал причину такого веселья, но потом Сейра всё же сжалилась и дала ему зеркальце. С криками о неэлегантности Регис убежал в ванную. Впрочем, и это не помогло — ручка была водостойкой. Как никак, личное изобретение Шефа! Смех продолжался ровно до тех пор, пока Франкенштейн не обратил внимание на стол, где он вчера оставил важные документы. Веселиться как-то сразу расхотелось — кто-то сначала расписывал ручку, а потом и вовсе сломал ее — прочитать написанное теперь было невозможно из-за чернил. В чернилах же были и стол, и ковёр, и пол, и даже на белоснежный диван немного попало. Мысль о том, что это мог быть Рей промелькнула, но тут же отмелась — Ноблесс всегда был образцом сдержанности и аккуратности. Поэтому никто даже и не думал обвинять его… ровно до того момента, как с кухни раздался грохот. Вбежав на кухню, все разом поняли, что завтрак отменяется. А ещё отменяется обед и ужин — на полу лежали холодильник, два настенных шкафа и соус для недавно приготовленного Сейрой завтрака. Посреди этого хаоса стоял Рей и смотрел на всех взглядом а-ля «я не хотел! Оно как-то само получилось.». Вздохнув, Франкенштейн отправился переодевать Мастера, а остальным приказал убраться и заказать что-нибудь на утренний перекус. Пока ещё все считали, что это от незнания - Рейзел никого не узнавал и даже от Франкенштейна шарахнулся, стоило тому подойти ближе. Но, как выяснилось, вовсе не растерянность была причиной такого поведения. Осмелев, Рейзел просто завалил вопросами всех присутствующих. Он всё спрашивал и спрашивал — конца и края не было видно таким вопросам. Причём все они были в высшей степени странными, неожиданными, а порой и непонятными, так что окружающие подолгу зависали, раздумывая над ответом. После почемучки в ребенке проснулся исследователь, и пока взрослые в очередной раз задумались над ответом, подбирая слова, Рейзел исчез из комнаты. Через два часа обитатели Франкенхауса были готовы взвыть не хуже оборотней. За это время Мастер, хотя, какой уже Мастер, успел: сломать ноутбук Тао; не иначе как чудом наткнуться на тайник Такео и разобрать несколько его любимых пистолетов; испортить часть одежды М-21; разбить зеркало в ванной комнате и разбить две весьма дорогие вазы. — Я начал понимать, что тихий и спокойный, а самое главное, молчаливый взрослый Рейзел-ним мне нравился больше! — простонал Тао, разглядывая свой новенький ноут, сложенный в обратную сторону. Сейчас он проклинал всех и каждого, кто когда-то говорил, что хотел бы увидеть Рея ребенком. Почему-то никому не могло прийти в голову, что Рей окажется таким. Нет, от него не ждали, конечно, идеального поведения, но все же предполагали, исходя из нынешнего поведения, что он и в детстве был довольно-таки спокойным. Так сильно ещё никто не ошибался!.. К вечеру все просто валились с ног. Рейзела удалось занять телевизором, пока у остальных появился шанс на уборку устроенного бардака, а у Франкенштейна выдалась возможность попасть в лабораторию — нужно же было как-то смывать цветочки со лба Региса. Уже совсем поздно прибыла Лорд в компании Раэля и Геджутеля. Геджутеля узнали быстро и сразу же повисли на нём, к Лорду отнеслись с долей опаски, как и к остальным обитателям дома вначале, Раэля маленький Рейзел тоже обошел стороной. Спустя ещё несколько часов, за которые все успели поужинать, поиграть с Рейзелом, настойчиво требующим внимания, и даже помыть посуду и прибраться, все валились с ног. Наконец, когда в двенадцатом часу Рей начал засыпать, все вздохнули свободнее. После того, как Франкенштейн отнес Рейзела в его комнату и спустился, все приготовились слушать прибывших, а особенно Геджутеля. Ландегре, как оказалось, и сам не знал, что именно происходит. Он только рассказал, что один раз Рейзел-ним уже превращался в ребенка на две недели. — Скорее всего, но это лишь мои предположения, так он восстанавливается. Возможно же, я ошибаюсь, но в любом случае, нужно лишь подождать недели две и всё, — завершил он свой рассказ. — И что же будет с нами за эти две недели? — вопрос Тао был явно риторическим. — А как со школой быть?! Рейзел-ним же не сможет ходить в школу в таком виде! Пока все начали спорить и сыпать вопросами, Геджутель вздохнул, вспоминая то, как в прошлый раз от маленького Рея прятались все Лукедонцы — так он их достал. А теперь всё по новой… Остальные же, ещё не осознав, как следует, масштаб трагедии, сейчас больше беспокоились о школе и любопытном Шинву, чем о том, как они будут уживаться со столь гиперактивным ребенком. Через пару часов было решено сказать детям, что Рейзел уехал, а вместо него на две недели приехал его младший брат. Объяснение, конечно, так себе, но Шинву особо и не будет думать над логичностью и смыслом, что на этот раз было несомненным плюсом. А остальным он не даст думать, так что можно было не переживать. Оставить Рейзела было не с кем. Хотя Лорд и Геджутель решили остаться до того момента, как Истинный Ноблесс снова станет взрослым, им пришлось идти в школу. Ребёнка Франкенштейн решил взять с собой, наивно полагая, что ничего такого не случится. Шинву и компания утром уже успели познакомиться, а остальные и так были в курсе, что это за ребенок. Поэтому Франкенштейн рассчитывал на более-менее тихий и спокойный день… К вечеру все поняли, что о спокойной жизни на эти две недели можно забыть. А началось все с того, что Рей сбежал от Директора и начал изучать новое место. Кончилось же всё это разбитым стеклом, сломанным глобусом, испорченными отчётами для комиссии и разрисованными стенами коридора. Видимо, рисование привлекло его больше остальных занятий, так как весь длинный переход в столовую поменял свою цветовую гамму - Рейзел нашел баллончики с краской, принадлежавшие Такео и предназначавшиеся для ремонта школы. Дома всё и не думало заканчиваться. Всего лишь секунды, на которую Тао отвёл взгляд от мальчика, хватило на то, чтобы он исчез. Поиски длились десять минут, пока взрыв в лаборатории не подсказал им точное местоположение пропажи. Надо ли говорить, что от лаборатории мало что осталось целым? Наверное, нет… Тут даже Франкенштейн, обычно обожающий своего Мастера, принялся отчитывать ребёнка, попутно пытаясь вырвать свои роскошные локоны. А ведь это было только началом… Вечером к ним заглянул Музака в компании верной Гарды. Подивившись на новый облик своего друга, оборотень согласился присмотреть за ним, пока не будет готов ужин, ещё не зная, на что он подписался. Разумеется, Рейзел сбежал, предварительно заперев Музаку вместе с Гардой в одном из отделений полуразрушенной лаборатории. Туда пришли, а вернее прибежали, только после того, как Лорд оборотней, не выдержав замкнутого пространства, разнес стену, уничтожив ещё работоспособную часть лаборатории. После этого все пошли искать Рея, который нашелся спустя четыре часа в одном кафе, где добрые официантки на время приютили потерявшегося ребенка. После этого Музака зарёкся оставаться с Реем наедине дольше, чем на пять минут.

***

— Это перешло все границы! Кадис Этрама Ди Рейзел!!! — прогремел голос Лорда. Все осторожно выглянули из своих комнат, чтобы снова не пострадать в ходе развлечений Рея, с целью посмотреть, что так разозлило Лорда. Вариантов было много — за эти четыре дня Рей перевернул вверх дном весь дом. Сейре, например, он покрасил волосы в красный цвет, разумеется, неровно, поэтому сейчас её волосы были похожи на спину жирафа — красно-оранжевая основа и темно-бордовые пятна. Регису, после шикарного боди арта на лице, досталась зубная щётка с клеем. М-21 тоже приклеился, только к входной двери, дня два назад, и его отдирали Тао и Такео. Раэль, решивший, что закрытая дверь остановит ребенка, а потому собравшийся потренироваться в призыве Грандии, с перепугу чуть не разрушил весь дом, услышав завывания прямо позади себя. Но дом все равно пострадал. Тао обнаружил пропажу своего телефона, а потом услышал, как его будильником, который создавался специально для того, чтобы подшутить над М-21, пугают одного крайне несдержанного Благородного. Такео недосчитался гранаты, которая позже обрушила его же комнату, а заодно и чердак — крыша чудом уцелела. Геджутелю тоже досталось — из его одежды Рейзел вырезал различные фигуры для одной, известной только ему, цели. Музака, что на свою голову тоже решил остаться, из солидарности и в качестве друга, лишился своих бровей, которые Рей сбрил чьей-то электробритвой. И это не считая других мелких пакостей. И вот теперь он добрался до Раскреи. Как выяснилось, Рейзел просто немного сменил имидж Правителя Лукедонии…подрезав наискось роскошные волосы! Видимо, именно потеря роскошных волос и стала той самой последней каплей, после которой все обитатели дома уже просто не могли терпеть этих выходок. Раскрея отобрала у Рея ножницы и повернулась к остальным. — Мы сильно его разбаловали! Сейчас он — не Ноблесс, а поэтому я предлагаю наказать его! Наказать также, как наказывают всех непослушных детей в Лукедонии! Все были только за, так как терпеть всё это уже ни у кого не хватало ни сил, ни нервов. Геджутель отправился приводить в исполнение приказ Лорда, а Франкенштейн пошел готовить завтрак. Из соседней комнаты вскоре раздались вскрики, но никто не обратил на них внимание. Через сорок минут Геджутель вернулся, а за ним вышел, шатаясь, Рейзел, которого просто напросто выпороли. Жалобно посмотрев на Франкенштейна, ожидая услышать что-то утешительное, но вместо этого получил только стакан воды и хлеб. И со словами, что он наказан, был отправлен к себе. Сейра ела свинину с кимчи, но вкуса не чувствовала. Ее мысли занимал тот потерянный взгляд, которым несколько минут назад их окинул Рейзел. Она была, пожалуй, единственной, кто не злился. Она только хотела понять, почему Рейзел-ним так себя ведёт. Ведь даже забыв свою жизнь, он всё равно подсознательно должен был все помнить. Слова Геджутеля про то, что он просто, видимо, не наигрался в детстве, не были для нее объяснением. Ей это казалось почти что оскорблением. Она хорошо помнила себя в этом возрасте, а потому прекрасно знала , что ее поведение ухудшалось тогда, когда родители были заняты делами. Тогда она разбивала что-то или не учила уроки — в общем, делала все для того, чтобы ее заметили, чтобы на нее обратили внимание. Неужели Рейзел-ниму тоже не хватает внимания?! Сейра внимательно осмотрела всех, сидящих рядом. Все наслаждались тишиной и весело болтали. О Рейзеле никто и не вспоминал. В школе её так и не покинули мысли об этом. С Рейзелом остался Геджутель, и Роярд впервые сомневалась в правильности такого решения. Нет, разум был полностью «за» такое решение, а вот сердце… Сердце упрямо твердило Сейре, что они все не правы. Вернувшись домой, она обнаружила Ландегре сидящим на диване и с книжкой в руках. Пока он отчитывался Лорду и Франкенштейну, Сейра быстро поднялась наверх. Рейзел лежал на кровати вверх спиной. Даже сквозь рубашку можно было увидеть следы розог — у Геджутеля была тяжёлая рука. Мальчик спал и хмурился во сне. Сейра вздохнула и, подойдя, присела рядом, осторожно поглаживая шелковистые волосы. Решив применить контроль разума, дабы избавить ребенка от кошмара, она прикоснулась второй ладонью ко лбу. Но вместо ментального успокоения Сейра неожиданно провалилась в чужой сон.