Наркотики и алкоголь

Каждый раз я вспоминаю о том вечере. О том, как я приехала домой в гневе. О том, как наорала на родителей, когда они просили меня покушать. О том, как заперлась в ванной. О том, как вышла из нее и что увидела. Два бездыханных тела лежали посреди гостиной — отец и мать. Помню всё. Помню, как полиция надевала на меня наручники. О том, как горячие слезы обжигали щёки. Помню, как хотела взять вину на себя, ведь не хотела возвращаться в теперь пустующий дом. Помню о том, как хотела сгнить в тюрьме. Помню, как сходила с ума, употребляла, курила и пила. Теперь я ощущаю, но не чувствую. Сейчас я должна встать с холодного кафеля и одеться. Меня ждет жизнь. Она же — дерьмовая штука. Все таки переосилив себя, я встала и пошла одеваться. Собираться. Заглянув в зеркало, я не ужаснулась. В таком состоянии я нахожусь уже год. Черные мешки под глазами, волосы грязные, руки все в порезах, губы потресканы. Из счастливой и доброй пятнадцатилетней девочки с косичками, я превратилась в самую настоящую шестнадцатилетнюю суку, что пьет, курит, да еще и употребляет. Материться, и одевается, как шлюха, чтоб потусить в клубе и потрахаться с каким-нибудь богатым индюком, чтоб заглушить всем этим моральную боль. Зайдя в ванную, я нанесла патчи и вообщем-то приведя себя в порядрк, я накрасилась. Тон, брови, ресницы и губы вишневой помадой. Надев на себя джинсовую черную юбку, на верх черный топ, накинув черный кардиган, я вышла, взяв предварительно сумку. Закурив сигарету, я начала двигать ногами в сторону в гимназию для элитных детей. При жизни, мои родители были бизнесменами, поэтому отдали меня туда. Учусь я, кстати, в 10 классе. — Эй, девушка, — возле меня остановился дорогой автомобиль, — вас подвести? , — окно открылось и мне представился вид на парней из нее. Все симпатичные и молодые. — Только если в гимназию, — даже, если со мной что-то сделают, мне все равно. Они кивнули и я подошла к ним. — Нам туда нужно еще кое-кого закинуть, — один из них открыл мне дверь. — Как тебя зовут, принцесса? , — обратился ко мне блондин. — Аля, — отозвалась я, — А вас как? — Дима, Кирилл, Богдан и Даниил Евгеньевич, — на последнем имени он посмеялся. Тем самым Даниилом оказался самый тихий из них. Он сидел возле окна, курил. На его лице не было ни одной эмоции. От его взгляда, мне становилось страшно. От этого я начала крутить свой пропускной в гимназию. — Покажи, — отозвался Бодя и вырвал из рук мою вещь. — ТЫ ЧТО, ПАХОМОВА ЕСЕНИЯ ПАВЛОВНА?! , — на мою фамилию отозвались все, глядя на меня глазами, по пять копеек. — Приехали.