Мнимая свобода

Легионы Марка Лициния Красса были готовы к наступлению. Тем не менее, он медлил, словно чего-то ожидая. Чего-то – или кого-то. * Императору нечего было предложить Спартаку. Внимание фракийца можно было привлечь только любопытством. Красс сильно рисковал, оставаясь со Спартаком наедине. Впрочем, он рисковал всегда. Но правда о смерти Тиберия была важнее… чего? Республики? Жизни? Красс не знал ответа, но хотел получить, наконец, не ложную информацию, которой доселе успешно снабжал его Цезарь. - Мой приказ был другим. Но женщина, с которой он дурно обращался, свершила возмездие. Император еле сдержался, чтобы не показать подлинные чувства. - Моего сына убил старик, - чуть помедлив, ровным тоном произнес Красс, холодно посмотрев на фракийца. - Нет, - так же равнодушно ответил Спартак, дерзко глядя в глаза Крассу. - Тогда… Кем она была? – выдохнул император, еле удерживаясь от того, чтобы не двинуть фракийцу в живот. Спартак оскалился, намеренно провоцируя: он знал, что Красс не рискнет драться сейчас, один на один. Когда армия прикрывает на всех флангах – другое дело, но когда надеяться приходиться только на себя – тут Спартак побеждал. - Не имеет значения, Красс. Мы решаем свою судьбу. Не римляне. И даже не боги. - Вы выбрали лишь время и место своей гибели. - Лучше пасть от меча, чем от плети хозяина. Спартак, сузив глаза, с ненавистью смотрел на императора. Красс задумчиво переводил взгляд с фракийца на свою армию, стоящую у подножия холма. - А что если я... – он с ног до головы оглядел Спартака, о чем-то размышляя, - укажу тебе другой путь? - Мой путь – славная смерть в бою, император, - гордо вскинув голову, огрызнулся фракиец. – И свобода моих людей. - Вот об этом я и хочу поговорить, - кивнул Красс. – Мне тоже не нужны бессмысленные жертвы. Но мне нужна победа. И ты знаешь, что тебе не выиграть эту войну. - Так казалось всем убитым мною римлянам, - с тихой яростью ответил Спартак. - Я не стану преследовать твоих людей, - казалось, Красс сам не верил своим словам. – Ни я, ни Помпей, ни кто-либо еще из трибунов Республики. Твои люди покинут ее свободными. Красс намеренно выделил последнее слово, с усмешкой наблюдая за расширившимися зрачками фракийца. - Ты лжешь, Красс, - стараясь, чтобы голос звучал спокойно, ответил Спартак. - Как и любой римлянин, ты не можешь допустить даже мысли, что рабы могут быть свободными. - Я действительно по-прежнему считаю вас рабами, - не стал отрицать император, - мое мнение не изменилось. Но я не лгу. Твои люди смогут уйти. При условии... Красс замолчал. - Не тяни, римлянин, - раздраженно поторопил его Спартак, - я не люблю бесцельных разговоров. - При условии, что ты останешься в Республике. Спартак несколько секунд смотрел в недоумении, явно не понимая смысла сказанного. Потом хрипло рассмеялся, запрокинув голову. - Красс, ты держишь меня за идиота? Разве ты не понял, что я кто угодно, но точно не дурак? - Ты остаешься в Республике, - четко произносил каждое слово император, в упор глядя на фракийца, - и становишься моим рабом. Что ты выберешь: жизнь нескольких тысяч людей или свою мнимую свободу? - Они знали, на что идут, - резко, не задумываясь, отрезал Спартак, - свободная смерть лучше жизни в цепях. - А свободная жизнь, Спартак? – вкрадчиво спросил император. – Свободная жизнь для каждого раба, с которого ты снял оковы? Жизнь вдали от Рима, с любимыми, без страха, что тебя поймают… Жизнь. Или тысячи стоят одного фракийца? Красс знал, на что давить и какие подбирать слова. В конце концов, не умей он этого – никогда бы не стал императором при такой явной неприязни со стороны магистрата. И еще одно знал Красс: лично для него этот фракиец значил больше всех легионов и армий. Но это, пожалуй, не стоило произносить вслух. - Ты добьешься того, за что сражался, - продолжал император, видя, что Спартак никак не реагирует на его слова. – Свобода. - Для всех, кроме себя, - тихо ответил фракиец. - Война, Спартак, - Красс развел руками. - Чем-то приходится жертвовать. Но это будет последняя жертва. - Никогда не верил римлянам. Эти псы отняли у меня слишком многое. И теперь ты снова хочешь отобрать то, что принадлежит мне по праву, - Спартак больше не смотрел на императора. Он просто закрыл глаза. - Но мои люди – каждый из них! – достойны жизни больше, чем я, Красс. Ты никогда не поймешь этого. - Я тоже любил, Спартак, - негромко ответил Красс, - Тиберий был частью меня. И ради него, ради своего сына, я бы сделал все, что угодно. Но его больше нет. И тут бессилен даже император Республики. - Его убила твоя рабыня, - тускло ответил фракиец. Скажи Спартак это немного раньше – Красс был бы в гневе и отчаянии. А теперь он даже не пошевелился. Теперь в его руках был сам Спартак, что могло быть важнее? - Значит, ты согласен. Это был не вопрос, и Спартак это понимал. Он даже не кивнул. Просто снова посмотрел в глаза Крассу. - Отзывай своих псов, император. Красс протянул руку, не надеясь, разумеется, на ответное пожатие. Но Спартак его удивил. - Я обязательно тебя убью. - Нет, - прошептал Красс. – Ты попытаешься…