Грубая нежная

      — Это я — Натаниэль.       — А, ты… — моё сердце забилось быстрее.       Неужели, я не узнала этот голос.       Внезапно, ко мне в комнату завалился Кастиэль, и я резко отключила звонок.       — Мне позвонили и сказали, что ты пришла в себя, — он упал на стул, который стоял рядом с кроватью.       — Зачем ты припёрся?       — В смысле, блять? Ты в курсе, что двое суток в отключке была? Знаешь, как все волновались за тебя. Что произошло?       — Кажется, Шарлотт пробила мне голову в драке, — я перевела взгляд на окно.       — Ты дралась с Шарлотт?! — парень опешил от шока.       — Слушай, это не твоё дело. И вообще, вали отсюда.       — Чего ты такая злая?       — У меня голова болит, как думаешь, почему я такая злая?       Он замолчал, а я повернулась к нему спиной.       — Я принёс тебе бутербродов, — парень за спиной зашуршал пакетом.       — Я не хочу есть, — я повернулась к нему.       Кастиэль поставил контейнер на тумбу.       — Ладно, мне нужно идти, — красноголовый встал со стула и погладил меня по голове.       Я убрала его руку.       — Мне больно.       Только он вышел из моей палаты, как сразу же позвонил:       — Только ешь, пожалуйста.       — Какое тебе дело? Ты в мои отцы записался? — я сразу же отключилась.       Не знаю почему, я нагрубила Кастиэлю. Конечно, он же извращенец и бабник. Как быть с ним дружелюбной?

***

      Всю неделю Натаниэль приходил ко мне и помогал делать историю, да и математику тоже. Мне хотелось поскорее исправить оценки, тем более оставалось меньше недели до сдачи долгов после моей выписки.       Кастиэль не приходил навещать меня больше после того раза и даже не писал.       Блондин частенько оставался допоздна, и медсёстры не пытались выгонять его из больницы. В какой-то мере я благодарна этому парню, но я уже стала колебаться в своём решении: признаваться ему в чувствах или нет.       Первый день я появилась в школе. Как обычно уселась на лавку, но уже без сигарет, так как денег совсем не было.       Я наслаждалась погодой. Было не холодно и не жарко. Солнце пряталось за большие облака, плывущие по небу.       Внезапно, я заметила как сестра Натаниэля направлялась в мою сторону. Я сразу же подорвалась с лавки и направилась в школу. Мне совсем не хотелось с ней разговаривать, ведь это по ее вине я оказалась в больнице.       В больнице я сказала, что всего лишь упала с лестницы, чтобы они не заводили дело в полиции. Я не собиралась выгораживать Шарлотт, но лишние проблемы мне были не нужны. Сейчас, я нуждаюсь в работе, иначе, я просто умру с голоду.       Я села с Кастиэлем за одну парту.       — Привет, — сказала я, достав свои вещи из сумки.       Он промолчал, надел наушники и врубил музыку так громко, что её было слышно всей аудитории.       Скорее всего, он в обиде на меня с того раза и пакета еды мне не видать.       После уроков я спешила заняться своими делами, а если точнее, сдать долги и исправить оценки.       Я подошла к мистеру Фарезу, после исправления оценок по математике. Мужчина проверил все задания и без вопросов выставил оценки в журнал, который находился у него на руках.       Шарлотт не было у него в кабинете, что ожидаемо после случившегося.       Я вышла из класса и столкнулась со старостой.       — Прости, — он улыбнулся мне так, как никогда не улыбался.       Я не считаю, что за время, проведенное вместе, мы как-то сблизились или стали дружнее, но что-то изменилось.       — Не могла бы ты мне помочь заполнить ведомость, раз ты ещё здесь?       Я не смогла ему отказать после того, что он сделал для меня.       Мне казалось, будто я — глупая влюбленная девочка, хоть и со стороны выглядело совсем по другому.       Я не думала:       «А как же Мелоди? Не она ли является помощницей старосты?»       Я хотела больше времени проводить с ним. Узнавать его и быть для него человеком, на которого он сможет положиться.

***

POV Кастиэль

      Я сидел в своей комнате и играл на гитаре, как ко мне ворвалась мать.       — Ты не думаешь, что тебе уже надо убраться в своей комнате? — она начала сразу же на повышенных тонах.       В квартире находились мы вдвоем, так как отец был на работе.       — Разве это не женские обязанности? — ответил я, не отрываясь от гитары.       — А разве это не твоя комната? — Она скрестила руки на груди.       — И что с того?       — Здесь бардак и тебе следует убраться. Если ты считаешь, что это только женские обязанности — заведи девушку.       — Это мой беспорядок. Моя комната. И я буду делать то, что захочу, — я поставил гитару на своё место и начал собирать сумку.       — Ты никуда не пойдёшь, пока не приберешься в своей комнате! — разозленная женщина встала передо мной.       — Ты можешь командовать где угодно, сколько угодно, но точно не мной и не сейчас. Как вы относитесь к своим детям, так и дети после относятся к вам. Подумай об этом. Ты можешь рассказать отцу, но я все равно сделаю так, как нужно мне.       Я забрал последние вещи и покинул дом, больше ничего не сказав матери. Уверен, что она не будет в слезах рассказывать это папе, ведь эту женщину я знаю наизусть.       На улице уже было прохладно. Я отправился в клуб, в котором мы с Лизандром планировали выступление всю неделю. Оставалось пол часа до его открытия. Пол часа зал будет пустовать, а потом с быстрой скоростью наполнится людьми.       Большинство наших фанаток являются несовершеннолетние девчонки, которые без спросу родителей сбегают из дому, чтобы услышать наши прекрасные песни.       Эта деятельность приносит нам с Лизом не малый доход, который мне необходим. Я не хочу зависеть от родителей. Часто мне приходилось подрабатывать там, где возьмут из-за того, что мать и отец были в отъездах. Они постоянно в работе, погружены в эту рутину. В то время я нуждался в деньгах всё больше и больше. После нашего очередного прекрасного выступления, я получил свою должную зарплату и отправился в магазин, чтобы набрать всяких продуктов.       Я помнил свои слова, данные Хлое в тот момент.       Небо покрылось звёздами, а улицы нашего города погрузились в тьму.       Я подошёл к дому своей подруги и взглянул на окна. Свет горел, что означало одно — она дома. Камень упал с плеч.       Я поднялся на этаж на лифте. Когда двери лифта открылись, передо мной красовался тошнотворный староста нашего класса. Я напрягся и нахмурил брови:       — Ты был у Неё?       — Какое тебе дело? — Он закатил глаза и попытался зайти в лифт, но я с силой пихнул его плечом.       Я схватил его за шиворот убогой рубахи, которую он носил каждый гребаный день.       — Слушай сюда, ботан. Если ты её хоть раз обидишь, то тебе придётся не сладко.       — Я не обязан перед тобой отчитываться, — он пихнул мои руки и вызвал лифт, двери которого быстро распахнулись перед ним.       Я прошёл дальше по коридору и наткнулся на открытую дверь квартиры девушки.       Она стояла в своих мохнатых тапках и глупой розовой пижаме.       Её глаза налились слезами. Белобрысая нахмурила брови и начала громко говорить.       — Почему ты лезешь в мои личную жизнь?! — дрожь прозвучала в её тонком голосе.       — Хло…       — Заткнись! Я не хочу тебя слышать! Ты же в обиде на меня, забыл?! Почему мне не должно быть неприятно от твоего игнора и твоих тупых обид?! Ты не думал, что можешь причинять другим людям боль?!       Я схватил девушку за плечи и прижал к себе. Она пыталась оттолкнуть меня, но я не поддавался и вскоре она успокоилась. Я слышал, как она шмыгала носом, вытирая свои слёзы о мою чистую кофту, но это было совсем не важно.       Важным было то, что она сказала. Казалось, что опасным был для неё не Натаниэль, а я…