Любовь и голуби, твою мать!

      Венеция. Тихий ветер треплет свежую, сочную листву. Волнует воды и пускает рябь по многочисленным рекам и каналам. Солнечные блики играют на неровной водной глади и отскакивают от стенок плывущих лодок. Волны лижут дно водных трамвайчиков и такси, и омывают колонны и балки мостов. В тихих заводях, привязанные к пристани катера, качаются, кидаемые из стороны в сторону. Чайки, неистово кричащие, и будто бы зовущие поплыть вдоль течения, быстро пролетают над берегом и уносятся вдаль. Шелест, всплеск, шорох. Переливы и гармония звуков шумной Венеции. Крик продавца, щебет птиц, гул плещущихся волн. Они накатывают на песчаный берег итальянского пляжа и убегают обратно, оставляя размытые следы на песке. Идиллия.       Узкий канал между домами. Как на картинах, старинные дома с витиеватой резьбой, украшающей красивые, покрытые тонкой сетью трещин, стены и крыши. Тут и там можно заметить мраморные колонны, с высеченными на них пейзажами. Стены обвиты ветвями буйно вьющегося плюща. Окна распахнуты настежь и по улицам разносятся ароматы домашней стряпни. Массивные двери, в основном с другой стороны зданий, тоже открыты, будто приглашая зайти и насладиться гостеприимством итальянцев и их изысканной едой.       А за каналом площадь. Большая, вымощенная булыжником, между которым видны зачатки мха. Тут и там стоят продуктовые лавки, источающие невероятные ароматы, и сувенирные, полные приятных безделушек и мелочей, которые можно купить, чтобы увезти с собой в задымлённый и загазованный Нью-Йорк, частичку чистого и волшебного, эстетичного и поэтичного венецианского духа. Торговцы, окликая прохожих, всучивают им свои товары. Свежие овощи, кулоны, томатный суп, путеводители, пасту и многое другое. Всё, что захочешь, на любой вкус.       Паркеру бы сейчас стоило, как и остальным его одноклассникам, пробежаться по рядам, однако он занят совершенно другими делами. Он, стоя за углом небольшого магазинчика, смотрит. Смотрит, как ветер играет в ветвях деревьев, как разгоняет облака на небе, как раздувает навесы над столиками уличных кафешек...       Глупости, он смотрит совсем не туда. Он смотрит на голубей. На чёртову стаю обыкновенных диких голубей, каких и в Америке хоть отбавляй. Но нет, таких голубей там нет. Таких нежных и притягательных, с копной непослушных каштановых кудрей...       Чёрт. Придётся признаться. Да, Питер смотрит отнюдь не на прекрасные виды Италии.       Он как какой-то маньяк, уже битый час наблюдает за тем, как Джонс знакомится с местными голубями.       С тех пор, как уехала Лиз прошло больше полгода. Воды много утекло, многое поменялось. Например, Джонс. После того, как она стала новым капитаном команды, с ней произошли некоторые метаморфозы. Во-первых, она стала общительнее. Да, в это и вправду трудно поверить, но теперь Мишель, вместо того, чтобы огрызнуться и снова уткнуться в книгу, разговаривала с одноклассниками! Правда беседа всегда шла только на темы касающиеся учёбы и была приправлена редкими колкостями и афоризмами. Теперь в столовой она сидела за общим столом, а не в отдалении. Вступать в оживлённые переговоры и споры Эм-Джей не спешила, но на вопросы отвечала. А один раз, на физкультуре, она даже пробежала целый круг! Но потом завалилась на скамью, сказав, что спорт - это самое бесполезное занятие из всех бесполезных занятий, что это глупое времяпровождение, и что она не собирается тратить своё драгоценное время на столь идиотское дело, когда в мире столько интересных, но непрочитанных ею книг.       Она помогала отстающим. Даже Флэш, редкостный задира и хулиган, несколько раз просил её о помощи.       Питер тоже хотел попросить с ним позаниматься. Не то чтобы он не понимал темы, или нуждался в объяснениях, нет. Ему просто хотелось побыть с ней рядом. Посидеть с ней рядом на скрипучем библиотечном стуле. Посмотреть, как она, покусывая губу, старательно разлиновывает очередной чертёж по физике, как она делала это, сидя с другими учениками. Как она, перекладывая толстые тома, лежащие на парте, подробно рассказывает о политических и религиозных разногласиях разных стран в Новом времени, об ацтеках, о племени Майя, о реагентах, об общественных деятелях... Её можно слушать часами. Она не выискивает это в заметках, просто рассказывает, потому что Мишель знает всё. Джонс - ходячая энциклопедия. А какой у неё голос!.. Приятный, переливчатый, с лёгкой сексуальной хрипотцой. Крутя фенечку на тонком запястье, она, с долей свойственного ей юмора, сидит и высмеивает английских королей...       Но он не решился.       Паркер следил за ней и в библиотеке. Стоял за книжным стеллажом, и делал вид, что листает научный журнал, а сам пялился на то, как девушка заполняет таблицы для своих туповатых одноклассников.       Вылитый маньяк.

***

      Вот она. Стоит посреди площади в белой футболке с изображением Жанны Д'арк, чёрных джинсах и кедах. Полная противоположность Лиз. Ни макияжа, ни коротких юбочек, ни разноцветных топиков. Ничего подобного.       И всё же. Простая, непримечательная одежда украшает её. Питеру кажется, что чтобы она не надела всё равно выглядела бы прекрасно. Длинные ноги, изящные руки, тонкая шея...       Парень одёргивает себя. Откуда у него взялись эти извращенские наклонности?       Невольно опять возвращается к рассматриванию. Мишель кормит голубей. Раскидывает крошки или зерно. Птицы, хлопая крыльями и курлыча фактически облепили девушку, садясь ей на плечи и цепляясь когтями за одежду.       Это чудесно, честно. Потому что Джонс улыбается.       Широко улыбается и смеётся, в шутку отбиваясь от стаи нахлебников. Машет руками и делает смешные рожицы. Взгляд наблюдателя скользит по лицу девушки. Сурово нахмуренные брови идеальной формы, сейчас не были сведены. Обычно серьёзное и сосредоточенное выражение лица, сейчас приобрело неизвестные доселе нотки. Радость, счастье, удовольствие. Ярко выраженные скулы, прямой, аккуратный нос. Красивые губы, на которых сейчас играет лучезарная улыбка. Большие глаза орехового цвета, в которых постоянно плещется саркастическая ухмылка, обрамлённые густыми ресницами. Смуглая кожа золотистого оттенка...       И голуби, голуби, голуби...       Питер не сдерживается и прыскает в кулак, когда девушка крутится на месте отгоняя очередную наглую птаху и уклоняется от другой, отшатываясь в сторону.       Птицы кружат вокруг Мишель, задевая её крыльями и дёргая за футболку. Она же защищается, как может. Небрежный хвостик разметался ещё сильнее и неистово вьющиеся волосы, выбившиеся из причёски, крутыми завитками ниспадают на плечи...       Пора прекращать, честное слово.

***

      Кажется голуби совсем перешли границы. Сбившись в сплошную кучу, они кружат над туристкой и требуют возобновления кормёжки. Девушка уже хочет уйти, но обнаглевшие курлыки не собираются отпускать свою пленницу.       Несколько минут Питер переминается с ноги на ногу, но всё таки перебарывает себя и выбежав из-за угла, в два прыжка преодолевает расстояние между ними, раскинув руки в разные стороны, пригнувшись и издавая гудящие звуки, имитирующие самолёт и начинает, бегая вокруг девушки, распугивать нахалов.

***

      ЧЁРТ...       Именно это слово проносится в голове Пита, когда он совершает этот глупый поступок. Зачем? Ответа нет. Просто очередная глупость, совершённая неудачником Паркером. Ну всё. Теперь он падёт ещё ниже в её глазах...       Парень слышит заливистый хохот за спиной. Останавливается и разворачивается. Джонс смеётся, согнувшись пополам.       - Я не могу, Паркер..., - она держится рукою за живот. - Я не могу, Питер, это просто умора...       Назвала его по имени. Из её уст оно звучит так приятно...       Парень отряхивается и смотрит на умирающую от смеха, Эм-Джей. Надувает от обиды губы и раздувает щёки.       - Я тебя спас, между прочим.       - От кого? От голубей? Герой, ничего не скажешь!       Паркер обиженно смотрит на хохочущую девушку. Она так заразительно это делает, что он не удерживается и тоже начинает смеяться.       Так они и стоят как идиоты, посреди одной из венецианских площадей, под неодобрительными взглядами прохожих, среди кружащей стаи глупых птиц и смеются до колик в животе.