Мы сможем все исправить.

      В дома на площади Гриммо раздавались крики, а в окнах мелькали лучи заклинаний. С момента прибытия Блэков в этот дом прошло 2 часа, а к компромиссу прийти не удалось из-за мерзкого характера Леди Блэк. --Нарцисса Малфой! — раздался истошный крик Вальбурги. --Я Блэк! Отныне и навсегда! — вторила, визжа, блондинка. --Ты вернешься к Люциусу и не будешь позорить наш род, как ЭТИ предатели! — брызжа, слюной продолжала орать хозяйка дома.       Подобные реплики раздавались по всему дому звонким эхо, пока этот балаган не надоел Сириусу. К сожалению женщин его терпение не было безграничным, и он рявкнул во всю силу своего «собачего» голоса: --Заткнулись ВСЕ! Мы здесь не для дискуссий, а для уяснения одного факта! Лили и Джеймс будут жить тут! --Я НЕ ПОЗВОЛЮ ПРЕДАТЕЛЮ КРОВИ И ЕГО ПОГАНОЙ ЖЕНЫ СТУПИТЬ ЗА ПОРОГ МОЕГО ДОМА!!! --Не смей так говорить о них, ты их не знаешь, матушка! — раздраженно и зло ответил наследник рода Блэк. --Тетушка Вальбурга, — притворно ласково начали две сестры, — вы и слова подобного не скажите Поттерам, или в полнолуние вас навестит наш волк, и тогда вы тоже станете ЖАЛКОЙ ПОЛУКРОВКОЙ! — рявкнули женщины.       После подобных слов Вальбурга скривилась, но дала согласие, хотя оно им и не было нужно. Довольные сестры и кузен аппарировали в Годрикову Впадину с хорошими новостями. В течение нескольких дней Лили, Джеймс, Нарцисса и два малыша переезжали на площадь Гриммо 12. Все это время маги находились постоянно на грани скандала, но ко всеобщему удивлению самой спокойной была Лили, она абсолютно не реагировала на упреки Леди Блэк и мило улыбалась в ответ. Затем устанавливали чары Доверия, а Хранителем назначали Сириуса. После этого все более или менее успокоились и вернулись к прочтению книг. Роль чтеца на себя взяла Андромеда: --Глава 3. ПИСЬМА НЕВЕСТЬ ОТ КОГО Гарри никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ему наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание. Гарри был рад, что занятия в школе закончились, но зато теперь ему негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нему домой. И Пирс, и Деннис, и Малкольм, и Гордон — все они были здоровыми и безмозглыми, но Дадли был самым здоровым и самым безмозглым, и потому именно он считался их предводителем и решал, что будет делать вся компания. И вся компания соглашалась с тем, что следует заняться любимым спортом Дадли — охотой на Гарри. --Я точно навещу Пет и расскажу о воспитании детей, видимо ее ничему не научила наша мать, — грустно вздохнула Лили. --А чему могла научить жалкая магла? — фыркнула Вальбурга. --Это «жалкая магла» любила своих детей в отличии от вас, матушка-- отозвался Сириус. --По этой причине Гарри проводил как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалеку и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, откуда ему светил крошечный лучик надежды. В сентябре он должен был пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса. А Гарри отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в «Хай Камероне». Дадли это показалось невероятно смешным. — В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать? — Нет, спасибо, — ответил Гарри. — В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — его, бедняжку, может и стошнить. Гарри убежал раньше, чем Дадли понял смысл сказанного. --Да. чувство юмора у него явно в Джеймса, — ухмыльнулся Ремус. --Чисто магловское, — вставила свои пять кнатав хозяйка дома. --<b>Когда на следующее утро Гарри зашел на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Гарри подошел поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки. — Что это? — спросил он тетю Петунью. Тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос. — Твоя новая школьная форма. Гарри снова заглянул в бак — Нуда, конечно, — произнес он. — Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить. — Не строй из себя дурака, — отрезала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая. Гарри никак не мог в это поверить, но решил, что лучше не спорить. Он сел за стол, стараясь не думать о том, как будет выглядеть в свой первый день в «Хай Камеронсе» — наверное, так, словно вырядился в обрывки полусгнившей шкуры мамонта. </b> --Лили, у тебя отвратительная сестра, — заявила до этого мирно читавшая Меда, — это просто отвратительно. Я бы лучше позаботилась о вашем сыне. --Ну да, ты хоть и предательница, но хоть не грязнокровка, — не унималась старшая Блэк. --Гарри поднял его и начал внимательно рассматривать, чувствуя, как у него внутри все напряглось и задрожало, как натянутая тетива лука. Никто ни разу никогда в жизни не писал ему писем. Да и кто мог ему написать? У него не было друзей, у него не было других родственников, он даже не был записан в библиотеку, из которой ему могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Однако сейчас он держал в руках письмо, и на нем стояло не только его имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ему, не было. «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». — Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Верной. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? Дядя Верной расхохотался собственной шутке. Гарри вернулся в кухню, все еще разглядывая письмо. Он протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал медленно вскрывать желтый конверт. Дядя Верной одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку. — Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и… — Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Гарри тоже что-то получил! Гарри уже собирался развернуть письмо, написанное на том же пергаменте, из которого был сделан конверт, когда дядя Верной вырвал бумагу из его рук. --Лучше бы прочитал в коридоре, — вздохнула Нарцисса, которая поглаживала по голове своего сына. --Чертовы маглы, — шипела Вальбурга. --— П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась. — Вернон! О боже, Вернон! Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Гарри и Дадли. Правда, абстрагироваться на долго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой. —Я хочу прочитать письмо! —громко заявил Дадли. — Это я хочу прочитать письмо, — возмущенно возразил Гарри. — Это мое письмо. — Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вер-нон, запихивая письмо обратно в конверт. Гарри не двинулся с места. — ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ ПИСЬМО! — прокричал он. — Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли. — ВОН! — взревел дядя Верной и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ним дверь кухни. Гарри и Дадли тут же устроили яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины — выиграл Дадли, и Гарри, не замечая, что очки повисли на одной дужке, улегся на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между полом и дверью. — Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом? — Следят… даже шпионят… а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Верной, который, кажется, был на грани помешательства. — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим… Гарри видел, как блестящие туфли дяди Вернона ходят по кухне взад и вперед. — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ… Да, это лучший выход из положения… Мы просто ничего не будем предпринимать… — Но… — Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли его, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?! --Я тут подумал, может на выходных всей компанией заглянуть на Тусовую, — коварно ухмыляясь проговорил Люпин. --Рем, я понимаю, что скоро полнолуние, но не стоит так пугать дам, но к Дурслям мы заглянем, — улыбаясь, сказал Сириус. --Грязный полукровка, — плевалась ядом блюстительница чистокровности. — В пятницу для Гарри принесли не меньше дюжины писем. Так как они не пролезали в заколоченную щель для писем, их просунули под входную дверь, а несколько штук протолкнули сквозь маленькое окошко в туалете на первом этаже. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег все письма, а потом достал молоток и гвозди и заколотил парадную и заднюю двери, чтобы никто не смог выйти из дома. Работая, он что-то напевал себе под нос и испуганно вздрагивал от любых посторонних звуков. * * * В субботу ситуация начала выходить из-под контроля. Несмотря на усилия дяди Вернона, в дом попали целых двадцать четыре письма для Гарри — кто-то свернул их и засунул в две дюжины яиц, которые молочник передал тете Петунье через окно гостиной. Молочник не подозревал о содержимом яиц, но был крайне удивлен, что в доме заколочены двери. Пока дядя Вернон судорожно звонил на почту и в молочный магазин и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тетя Петунья засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки. — Интересно, кому это так сильно понадобилось пообщаться с тобой? — изумленно спросил Дадли, обращаясь к Гарри. --Кому надо, жиробасина, — фыркнула Лили. Все удивленно на нее посмотрели. --Магловские отродье, — не утихала Вальбурга. --«Значит, сегодня понедельник», — подумал про себя Гарри, вспоминая кое о чем. Если сегодня был понедельник—а в этом Дадли можно было доверять, он всегда знал, какой сегодня день, благодаря телевизионной программе, — значит, завтра, во вторник, Гарри исполнится одиннадцать лет. Конечно, нельзя сказать, что у него были веселые дни рождения, -например, в прошлом году Дурели подарили ему вешалку для куртки и пару старых носков дяди Вернона. Так что и в этом году от дня рождения ничего особенного ждать не стоило. Но все же не каждую неделю тебе исполняется одиннадцать. --Он не знает о волшебном мире, но чувствует, что должно что-то произойти, --- тяжело вздохнула Андромеда. Паралельно с прочтением она думала о своей дочери и муже, уже несколько дней она часто от них уходит и поздно возвращается, но лучше не думать о плохом. --У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из-под одеяла и повисла над полом, Гарри увидел, что через десять минут ему исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая его день рождения, и спрашивал себя, вспомнят ли Дурсли об этой дате. Но еще больше его интересовало, где сейчас был тот, кто посылал ему письма До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышал, как снаружи что-то заскрипело. Ему хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Гарри подумал, что, когда они вернутся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем, что ему удастся стащить хотя бы одно. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. Еще одна минута, и наступит день его рождения. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того что-бы его позлить? Три секунды… две… одна… БУМ! Хижина задрожала, Гарри резко сел на полу, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто? --На сегодня все, мне пора домой к Доре, Тед сегодня дежурит, — сказала Меда и аппарировала. --Предательница кро…-- начала Вальбурга, но была прервана. --ЗАТКНИТЕСЬ УЖЕ, УВАЖАЕМАЯ ЛЕДИ БЛЭК!!! — рявкнула Лили, --ВЫ НИЧЕМ НЕ ЛУЧШЕ МАГЛОВ И МАГЛОРОЖДЕННЫХ, ВЫ ГЛУПЫ И СЛЕПЫ!!! Все удивленно смотрели в спину удаляющейся женщине, а Вальбурга устало прикрыла глаза, не светит ей спокойная жизнь.