Ревнивый

Этот день не предвещал ничего хорошего и намеревался стать самым худшим в жизни Осаму ещё с самого утра. С первыми звонкими трелями будильника Дазай смог насладиться и первыми громкими матами, разносящимися на расстоянии ближайших пяти километров. Эти самые маты, как ни странно, на свет производил он сам, ведь чёртов дряхлый агрегат с шестерёнками вместо мозгов решил именно сегодня так подло подставить своего владельца, прозвонив часа на два позже. Возможно, причина была во вчерашнем чае, вылитом на него неуклюжим детективом, но Дазай, тут же отогнав эти мысли, обвинил во всём несчастный будильник и приступил судорожно собираться на работу. Первая попавшаяся мятая рубашка была нервно натянута на перебинтованное тело, а брюки, явно найденные где-то под кроватью, запутались где-то в районе колен, дав Осаму шанс сломать ногу этим прекрасным, ранним утром. Не то чтобы он до сегодняшнего дня был столь уж прилежным рабочим и никогда не опаздывал, но совсем недавно злой Куникида отчётливо дал ему понять, что ещё одно опоздание и целый месяц в архивах ему обеспечен. Бумажная волокита никогда не была его любимой работой, а запереться в целой комнате, наполненной одними бумажками — это было что-то из рамок вон выходящее. Горячий утренний кофе, наспех налитый в небольшую кружечку, тоже решил в наглую подставить своего хозяина, посмев пролиться на него, больно ошпарив руку. И без того мятая рубашка, теперь украшенная ещё и огромным жёлтым пятном, была отброшенная куда-то в остальную кучу грязных вещей, а также промокшие бинты были вынуждены отправиться ей вдогонку. Обведя весь вселенский хаос своей комнаты недовольным взглядом, Осаму тяжело вздохнул, подмечая, что тут всё же требуется уборка. Но не сегодня. Схватив из шкафа первые попавшиеся вещи, он вновь стал одеваться. Что же, попытка номер два. Потратив ещё десять минут на переодевания, он, с большим трудом, но всё же смог отправиться на работу. Хотя, даже тут возникли небольшие трудности. Например, противная дверь, нагло не желающая выпускать его из квартиры, лишь ехидно скрипела на любые попытки парня выбраться наружу. Но, чуть не сломав ключ, вертя его в замочной скважине, он всё же смог одолеть коварную дверь и вырваться на свободу. Неожиданно начавшийся дождик дал отчётливо понять, что все гороскопы и звёзды этого мира выстроились на небе только ради него одного, показывая ему один такой большой и длинный средний палец, намекая, что стараться провести весь оставшийся день спокойно ну вот даже пытаться не стоит. Зонт он, конечно, с собой не взял, хотя почти у каждого прохожего подобное удобство каким-то чудом, но под рукой оказалось. Промокнув до нитки, Дазай недовольно поёжился, чувствуя, как ледяные капли медленно стекают по голове, путаясь в кудряшках и складках некогда светлого плаща. Пару раз вступив в лужу, он всё же добрался до работы, относительно, целым и невредимым. Вот только подпорченная причёска и испачканные ботинки доверия не внушали. Буквально влетев в офис, он расслабленно плюхнулся в кресло, мысленно надеясь, что Куникиды сейчас нет на месте. Но вот только Госпожа Удача сегодня решила присоединиться к звёздам и так же ткнуть ему в лицо стройным наманикюренным средним пальчиком, трагично махнув на прощание платочком.  — Ты снова опоздал, Дазай, — недовольно топая ножкой в идеально отполированном ботинке, грозно проговорил Куникида, стоя прямо за спиной Неполноценного. Доппо был явно зол, ведь этот чёртов суицидник опаздывал чуть ли не каждый день, а это уже ну вот ни в какие рамки не лезло. Осаму, невольно стараясь найти выход из этой ситуации, вновь состроил недовольную моську.  — Куники-и-ида, ну я же не виноват, что у меня сегодня явно несчастливый день, — обиженно протянул мужчина, закидывая руки за голову. Откинувшись на спинке стула, Дазай нагло закинул ногу на ногу, демонстративно сверкая испачканной в луже штаниной. — Видишь? Это всё ты виноват со своими ультиматумами. Если бы я так не спешил, то, возможно, сейчас мои чудесные брюки были бы целы, — трагично вздохнув, Осаму драматично приложил тыльную сторону ладони ко лбу, показушно изображая вселенскую скорбь по испорченной вещи. Брови Куникиды уже давно лихо выплясывали бешеные танцы на лице мужчины, то и дело возмущённо хмурясь и взметаясь в воздух при одном только взгляде на этого безалаберного работничка.  — Чёрт с тобой, придурок, — всё же сдаваясь, выдохнул блондин, потирая переносицу. Осаму уже было собирался праздновать очередную победу над нынешним напарником, наслаждаясь хоть одним хорошим событием за весь день, но, увы, его мысленный победный танец был прерван уже буквально через пару секунд. В нос Дазая прилетела огромная папка, весящая явно больше его самого. Негромко вскрикнув, детектив потёр ушибленное место, рефлекторно жмурясь. Приоткрыв глаза, он удивлённо уставился на огромную папку в своих руках, переводя взгляд то на саму папку, то на всё ещё недовольного Куникиду, стоящего около двери.  — Твоя работа на день. Приступай, — видя, как победная ухмылочка медленно сползает с лица мужчины, Доппо лишь ухмыльнулся, спеша удалиться за дверь. Осаму, сверив кипу бумаг в своих руках, лишь недоумевая моргнул.  — На день? Да тут на всю оставшуюся жизнь хватит! — возмущённо воскликнул он в след ускользающей в дверном проёме фигуре, но Куникида успел хлопнуть дверью раньше, чем Дазай попытался продолжить свои возмущения. Попялившись в дверь ещё пару минут, Осаму упорно старался прожечь в ней дыру, устрашающе хмурясь. Но так и не получив желаемого результата, шатен лишь хмыкнул, смеряя папку в своих руках недовольным взглядом. Повертев всю эту кипу бумаг в руках, Осаму, с тяжёлым вздохом, полным отчаяния, всё же открыл первую страницу, лениво беря в руки ручку. И вновь эта чёртова бумажная волокита, чтоб её… Сгорбившись над столом, кажется, пародируя крючок, мужчина принялся что-то упорно писать, решая, что чем быстрее он начнёт, тем быстрее закончит. А значит, тем быстрее свалит домой! Ручка в руках и правда ловко парила над бумагой, оставляя изящные узоры на листах, а Осаму, довольный собой, лишь утешал себя мыслями о том, что дома его ждёт прекрасный, вкусный, горячий кофе; тёплый футон и сладкий сон. Вот только, увы, вся эта мнимая тяга к увлечённой работе развеялась точно так же быстро, как и появилась. Уже минут через двадцать Осаму буквально утопал в горе бумаг, театрально рыдая куда-то в стол, уткнувшись лбом туда же. Мысленно проклиная эти чёртовы бумажки, попутно, кажется, жуя одну из них, он и не заметил, как в офис бесшумно проскользнули две фигуры, тихо подкрадываясь к нему.  — Дазай-сан! — радостный оклик заставил уже умирающего Осаму буквально подпрыгнуть на стуле, удивлённо смотря куда-то в сторону звука. Перед глазами открылась красочная картина целой горы бумаг. Удивлённо моргнув, Дазай мысленно подтвердил свою мысль о том, что бумага говорить не умеет и выглянул за неё, замечая за стопкой документов двух парней. Усмехнувшись, Осаму даже постарался выбраться из своих баррикад, сотворённых из документов, но, осознав, что это невозможно, лишь раздвинул пару стопок, открывая себе обзор на Акутагаву и Ацуши, стоящих перед ним.  — О, какие люди, — усмехнувшись, пропел Дазай, подперев подбородок руками. Переведя взгляд с улыбающегося Накаджимы на явно недовольного Акутагаву, Осаму стал выжидающе прожигать эту «милую парочку» взглядом, ожидая, что же такого сверх важного у них случилось, что они решили заявиться сюда вдвоём. Ацуши, стоящий рядом с Акутагавой, постарался незаметно ткнуть брюнета в бок, как бы подгоняя его. Рюноске же, что-то недовольно буркнув, согласно кивнул и, вобрав в лёгкие побольше воздуха, начал говорить.  — М-м-м, Дазай-сан, мы хотели… — Рюноске прикрыл глаза, замолкая на секунду. Недовольно сложив руки на груди, он умоляюще глянул на Ацуши, но тот лишь вновь толкнул его, но уже в плечо. — Хотели пригласить вас сегодня вечером к нам в гости, отметить новоселье, — продолжил он, а после резко выдохнул, так, словно бы сотворил нечто невероятное. Мальчик-тигр, стоящий рядом, лишь лучезарно улыбнулся и притянул брюнета к себе за руку, согласно кивая. Осаму, слегка удивлённый этой фразой, приподнял бровь. Нет, он прекрасно знал о том, что его нынешний и прошлый ученик встречаются, но то, что они теперь ещё и жить вместе удумали, было слегка неожиданно.  — Неужели, вы решили съехаться? — простодушно поинтересовался детектив, мысленно радуясь, что за весь этот день он всё же сможет хоть где-то расслабиться. Как-никак, а это явно было лучше, чем провести этот вечер в компании одинокой бутылки саке, читая очередную книжечку о прекрасном самоубийстве у себя в не менее одинокой комнатушке.  — Да! Мы решили съехаться, — бодро продолжил Ацуши, слегка встряхнув Акутагаву за плечо. Дазай не смог сдержать улыбки, видя, как Накаджима искренне сияет от радости, доверчиво прижимаясь к руке Рюноске. Это точно те самые парни, которые всего полгода назад были готовы поубивать друг друга?..  — Надо же, не ожидал, — усмехнулся Осаму, а после склонил голову на бок.  — Это идея Рюноске, — довольно продолжил Ацуши, счастливо улыбаясь. Брюнет, стоящий рядом с ним, покрылся едва заметным румянцем, отводя взгляд. Коротко кивнув, он жестом поторопил блондина, намекая на то, что им не стоит тут надолго задерживаться. Дазай вновь усмехнулся, подмечая, что раньше ему ещё не доводилось видеть, как его бывший кохай смущается или хотя бы улыбается. Надо же, как однако мальчик-тигр странно на него влияет. На его вопрос о том, кто будет присутствовать помимо него, Дазай получил не особо удовлетворительный ответ в виде небольшого списка, оглашающего такие имена, как: Накахара, Гин, Кёка и… Какая-то совсем неизвестная Осаму девушка, наречённая Ацуши, как «девушка Накахара-сана». Это суицидника явно не порадовало, а резкое желание отказаться приходить само собой завертелось на языке. Удивлённо вскинув брови, детектив надменно фыркнул:  — Неужели, у этого коротышки появилась дама сердца? — желая скрыть тонкий отголосок недовольства в голосе, поинтересовался Осаму, вновь увлечённо утыкаясь носом в бумаги. Детективу искренне хотелось не подать виду о своей заинтересованности в этом вопросе, но резко напрягшаяся спина и пальцы, нервно сжавшие ручку в руке предательски выдавали его. Рюноске, не упустивший этой резкой перемены из виду, лишь усмехнулся, ничуть не удивляясь такой бурной реакции бывшего семпая.  — Ну, он много о ней рассказывал, но лично мы пока не знакомы, — вяло протянул он, вновь подёргивая Накаджиму за руку, желая поскорее удалиться из Детективного Агенства.  — И мы решили, что это отличный случай, чтобы познакомиться, — всё также счастливо продолжил тигр, упорно игнорируя поползновения своего избранника утащить его отсюда. Ему эта ситуация явно приносила лишь положительные эмоции. Ну ещё бы, не каждый день отмечаешь переезд к возлюбленному. Дазай лишь кивнул, натянуто улыбнувшись в ответ. Поблагодарив обоих за приглашение, он вновь погрузился в работу, даже не приметив, как парни уже скрылись из поля его зрения. Весь оставшийся день Осаму нервно мазюкал ручкой по бумагам, молниеносно заполняя все те документы, что доселе ему казались просто непреодолимой горой ненужной макулатуры. Зубы невольно нервно покусывали так и норовящий залезть в рот карандаш, а пальцы то и дело отбивали хаотичный ритм по поверхности стола. В мыслях почему-то упорно поселился образ неизвестной ему девушки и Чуи, стоящего рядом с ней в обнимочку. Неужели этот агрессивный карлик может кого-то любить? Проявлять заботу и ласково улыбаться по утрам? Дарить кому-то цветы и говорить комплименты с улыбкой на лице, вместо того, чтобы яростно кричать о ненависти и пожеланий скорее сдохнуть? Уставившись куда-то в окно, Осаму обречённо выдохнул, стараясь перестать думать об этом. Рука, плавно сжимающая карандаш, вяло проехалась по бумаге, оставляя на одном из многочисленных важных документов серую дорожку. Картина того, как рыжик, просыпаясь ранним утром, притягивает к себе свою возлюбленную, нежно целуя её в мягкие пухлые губы, заставляя таким образом проснуться, сама собой застыла перед глазами. Мотнув головой, Дазай нахмурился, воображаемым веником выставляя противные мысли из головы. Но вот Чуя приобнимает девушку за талию, улыбается ей и нависает сверху, упираясь руками в подушку по обе стороны от её головы, слегка зажимая разлетающиеся по всей постели растрёпанные волосы. Накахара вновь целует её, а затем оставляет небольшой укус на ключице. Его пальцы нежно проходятся по её груди, скользят по впалому животу и останавливаются в районе…  — Убейте меня, — обречённо выдохнул мужчина, прекрасно понимая, что этот вечер ему не пережить. Упорно отгоняя мысли о бывшем напарнике, Осаму лишь усмехался, подмечая, что то, что рыжий мафиози сможет найти себе не то что девушку, хоть кого-нибудь, было для него самой настоящей неожиданностью. Убеждая самого себя, что вся эта заварушка с неизвестной леди интересует его именно поэтому, Дазай решил всё же побыстрее закончить с работой. Ведь сидеть тут до завтрашнего утра ему не очень хотелось, а перед походом в гости к Ацуши и Акутагаве нужно было ещё и заскочить домой и переодеться.

***

Как Осаму и предполагал — день сегодня был просто мерзотный, и вечерний праздник тоже не мог его исправить. Уже лениво поднимаясь по дряхлым ступенькам не особо богатого здания, Дазай непроизвольно считал ступеньки под ногами от скуки. Дом, в котором теперь находилось пристанище молодой пары, не мог похвастаться особой роскошью, ведь тут отсутствовало даже такое банальное удобство, как самый обычный лифт. Точнее, он был, но почему-то листок с надписью «не работает», висящий на нём, всем своим видом намекал, что висел он там уже пару лет, медленно начиная разлагаться. Здание было не особо высоким, всего этажей десять от силы. Легко преодолев половину этого расстояния, Осаму замер около нужной двери, вслушиваясь в весёлые разговоры, доносившиеся из-за неё. Усмехнувшись, он нажал на дверной звонок, вслушиваясь в тихую трель, разносившуюся откуда-то из квартиры. Немного помявшись на пороге, он выжидающе глянул на дверь, которая, похоже, не спешила открываться. Но вот уже спустя всего несколько секунд резко распахнутая дверь позволила Дазаю во всей красе узреть чем-то слегка недовольного и, кажется, смущённого Рюноске. Поприветствовав хозяев сего жилища, Осаму улыбнулся и поспешил проскользнуть внутрь самой квартиры. Повесив пальто на небольшой крючок, Дазай огляделся, подмечая, что обстановка тут не такая уж и плохая. В коридоре стояла пара невысоких тумбочек, одна из которых содержала в себе несколько пар обуви. Небольшой комод, таивший в себе парочку безделушек и вполне себе сносные обои, радующие глаз. Присоединившись к остальным гостям, Дазай всё же повстречал ту самую загадочную «девушку Накахара-сана». Шатенка, слегка смущённо поддерживая диалог с рыжиком, мило посмеиваясь. На её тонкой талии красовалось облегающее чёрное платье, доходящее ей примерно до середины бедра, а стройные ножки были обтянуты такими же чёрными колготками. Пышные волосы легко струились по острым плечам, доходя девушке до талии и, как бы Осаму не хотелось это признавать, выглядела она действительно неплохо. Хотя, сама девушка не казалась какой-то уж до жути необычной, или сверхкрасивой — лишь стояла и дружелюбно хлопала глазками, мило улыбаясь каждому присутствующему. То, как она невольно опасливо жалась к руке рыжика, явно побаиваясь незнакомой компании, вызывало у Дазая отнюдь не умиление, как у большинства тут находившихся, а самое настоящее желание презрительно фыркнуть и демонстративно развернуться, морща нос. Шатен и сам не понял как, но уже после трёх секунд знакомства с ней, он охарактеризовал её, как того самого человека, которого он бы люто недолюбливал, даже не узнав имени. Это была, пожалуй, первая девушка, с довольно милой внешностью, которой Дазай не хотел бы предложить двойное самоубийство. Тёмно-каштановые волосы и милые пухлые губки с большими глазами отлично сочетались в компоненте со стройной фигуркой и небольшим ростом — кажется, она была чуть ниже Накахары даже на невысоких каблучках, что Дазай просто не мог не заметить, решая отпустить совсем неуместную шутейку.  — Крошка Чу, а я погляжу, ты девушкой обзавёлся, — Осаму демонстративно перевёл взгляд на шатенку, от чего та слегка смутилась. — Долго искал такую, чтобы не была выше тебя или специальный сайт нашёл, где есть люди подобные тебе? Ох, поздравляю. Наконец-то твое низкое одиночество не одиноко, — довольно фыркнул мужчина, а после ловко уклонился от кулака, обтянутого тканью чёрной перчатки, что стремительно сокращал расстояние между Накахарой и его лицом.  — Заткнись, придурок, какого чёрта ты вообще сюда припёрся? — порядком раздражённый Чуя искренне надеялся, что этого суицидального идиота тут не будет, но все его надежды рухнули ровно в тот момент, когда он только переступил порог, тут же замечая стоящего неподалёку Осаму, мило о чём-то беседующего с Гин.  — Чуя, пожалуйста, не нервничай, — девушка, буквально повисшая на руке Накахары, слегка отдёрнула его и тут же мило улыбнулась, заглядывая в глаза мужчины. Осаму лишь усмехнулся её «жалким попыткам» успокоить рыжика, ибо прекрасно знал, что когда Чуя зол, а в особенности на него, успокоить его может только смерть Осаму или же потеря сознания после порчи. Но вот на его удивление, Чуя, в ответ на миленькую улыбочку, лишь снисходительно выдохнул и, взглянув на девушку влюблённым взглядом, — Дазая от этого чуть не вырвало — действительно успокоился, лишь напоследок бросив в сторону шатена что-то похожее на «мерзкая скумбрия».  — Да, Юкими-тян, лучше пойдём к остальным, с этим идиотом нам тут делать нечего, — презрительно фыркнув в сторону Осаму, Чуя поспешил удалиться со своей возлюбленной куда-то к остальным гостям. Дазай же, предпочитая отрицать тот факт, что его это хоть как-то задевает, спокойно пожал плечами и, по привычному запустив руки в карманы, также отправился к остальным. Осаму, если честно, был даже слегка удивлён подобной обстановке в квартире этой милой парочки, ведь представить, как сам Рюноске Акутагава украшает шторки различного рода декорированными фигурками из бумаги, было крайне сложно. Народу тут и правда было не так уж и много: всё та же Гин, приглашённая сюда исключительно потому что являлась сестрой Рюноске; Кёка, на приглашении которой настоял, естественно, Ацуши и Накахара со своей пассией. В самом начале Изуми и Акутагава младшая поспешили отдалиться, устроившись на диванчике, изредка перебрасываясь парой слов, попивая пунш, а вот Дазай предпочёл остаться. Крайне радостный Ацуши, который то и дело увлечённо что-то рассказывал, сидя за столом заставлял смущаться рядом сидящего Рюноске, что лишь изредка кивал на его слова. Шатенка, сидящая чуть ли не в обнимочку с Накахарой активно поддерживала диалог с Накаджимой, а вот сам Чуя предпочитал так же, как и не особо разговорчивый Рюноске, сидеть тихо-мирно, поедая салатик, так любезно наложенный ему в тарелочку заботливыми ручками его возлюбленной. Дазай, сидящий где-то на другом конце стола, ощущал себя крайне хреново. Вокруг так и витала эта «мимимишная» обстановка, навеянная этими двумя возлюбленными. Поглощаемый Дазаем алкоголь неприятно оседал в сознании, заставляя его то и дело ехидно ухмыляться, язвя почти на каждое слово Накахары. Он много пил, старался язвить и изо всех сил желал скрыть отвращение ко всей этой ситуации. Рыжик, прекрасно видя, что творится с Осаму, лишь продолжал упорно отстаивать своё имя, то и дело стараясь врезать ему разок другой, желательно, выбив пару зубов. Но вот очередная глупая шутка выбивает всю эту навеянную милую атмосферу, заставляя Юкими-тян вновь слегка покраснеть, а Рюноске недовольно покоситься на Дазая. Висящая уже несколько минут тишина кажется девушке неловкой и она, взвесив все «за» и «против», всё же решает как-то разрядить обстановку. Ей дико не нравится то, что творится на этом празднике, а этот старый знакомый Чуи её пугает и слегка раздражает. Первой идеей, которая приходит ей в голову для решения сей проблемы, является совершенно обычный диалог. Она убирает прядку шоколадных волос за ушко и накрывает лежащую на столе руку возлюбленного своей, робко смотря на него, ощущая, как розовеют щеки. — А мы с Чуей совсем недавно ходили на выставку в музей, — тихо начинает девушка и переводит взгляд на Накаджиму, который подбадривающие улыбается, смотрит прямо в глаза и чуть кивает, намекая, чтобы она продолжала. — Там было так замечательно, — более смело говорит она, — Каждое произведение искусства было по-своему прекрасно и необычно. Различные картины, статуи… Юкими-тян тут же замолкает, стоит вилке звонко удариться о тарелку. — Чтобы взглянуть на шедевр, — тихо усмехается Осаму и откидывается на спинку стула, — достаточно взглянуть на задницу Чу. Он поднимает взгляд на Накахару, лицо которого вмиг багровеет ни то от смущения, ни то от злости. — Лучше всего, если она будет голая. — Завали уже свой паяльник, тупая Скумбрия! — Накахара все же «взрывается», выпуская переполняющие его чувства наружу. Он злобно скалится на шатена, гневно метая в его сторону испепеляющие взгляды. — Еще скажи, что я не прав, — прыскает в кулак Дазай и подпирает им подбородок, локтем упираясь в столешницу. — Сам ведь знаешь, что я прав, — надменно фыркает он, устремляя наглый взгляд на раздражённого рыжика. — Я сказал, завались! — не выдерживает Чуя и кидает в надоедливого детектива вилкой, поскольку она является первым, что попалось под руку. Жаль только, что Осаму успевает увернуться, и вилка пролетает мимо, с противным звоном падая на пол. Юкими-тян взволнованно льнёт к своему возлюбленному и успокаивающе гладит его по голове, что-то шепча ему на ухо. Чуя, злобно фыркнув в сторону детектива, вновь успокаивается под влиянием мягкого шёпота девушки. Осаму, хлебнув ещё алкоголя, устремляет взгляд куда-то в стол, подперев голову рукой. Чёрт, как это работает? Ему не хочется даже смотреть на беседу этих голубков, а потому, стараясь держаться как можно дальше, он лишь, скривившись, бросает неодобрительный взгляд на девушку. Сама шатенка, слегка покраснев от всего происходящего, всё ещё порхала рядом с Чуей, изредка позволяя себе чмокать его в щёку, оставляя на бледной коже лица парня нежно розовый след помады. Накахара, лишь улыбаясь ей в ответ, бережно приобнимает девушку за талию, аккуратно заправляя её непослушную чёлку за уши. Ну прям идеальная парочка, ничего не скажешь. Нет, так не пойдёт.  — Ох, милая, — Дазай вновь усмехается, обращаясь к резко покрасневшей девушке. Юкими-тян, слегка вздрогнув от неожиданности, переводит взгляд на Осаму, что всё также неодобрительно смотрит на неё, продолжая ехидно улыбаться. — А ты уже слышала как твой возлюбленный стонет? — продолжает детектив, довольно отмечая, как глаза девушки распахиваются в удивлении. Накахара, слегка подавившись новой порцией салата, слегка дёргается, стремительно реагируя на очередную выходку бывшего напарника. — О-Осаму! — запинается он, слегка офигевший от такой наглости суицидника, — Не смей! Прекрасно видя, как в глазах рыжика загорается яркий огонёк решительности и лёгкого испуга, Дазая лишь расплывается в пошлой ухмылке, продолжая свою речь. — Охо-хох. Он так сладко это делает. Уверен, тебе понравится, — простодушно выдыхает он, легко закидывая ногу на ногу. Девушка, слегка сжавшись, неуверенно отводит взгляд, ещё сильнее краснея. — Извините… — немного робко говорит она, ощущая как горят её щеки то ли от смущения, то ли от неловкости. Она смотрит на Дазая и нервно сминает край салфетки. — Вы можете вести себя менее п-пошло? Пожалуйста… — последнее слово больше напоминает мольбу, нежели вежливую просьбу, но Осаму, не сжалившись ни на грамм, лишь усмехается, мысленно злорадствуя. — Менее пошло? — откровенно смеется детектив, запрокинув голову назад. Нервно выдохнув, он всем своим видом показывает, что девушка сморозила откровенную глупость, чем заставляет её почувствовать лёгкий стыд. — Вы думаете, что это пошло? Ох, видели бы Вы, что мы с Чуей вытворяли одинокими серыми вечерами, когда я еще в мафии был. Вот это действительно пошло, — переводя слегка прищуренный взгляд на рыжика, тянет Осаму, легко читая в выражении его лица, что он прекрасно понял, о чём речь. — Ну, все! — гневно рычит Чуя, вскакивая со стула, как ошпаренный. Ладони с громким грохотом ударяются о гладкую поверхность стола, когда Накахара упирается в него руками. Он чуть поддаётся вперед и смотрит на Осаму уничтожающим взглядом. — Закрой уже свой поганый рот! Это было лишь раз, и то по-пьяне! А ты так говоришь, будто мы герои-любовники! — Мы могли бы ими быть, — с наигранной печалью говорит детектив, словно ребенок надувая губы. — Нет, не могли бы! — задыхаясь от возмущения, чуть ли не кричит Чуя Дазаю прямо в лицо. — У тебя совсем уже шарики за ролики заехали? Рыжик кривится, чувствуя, как неприятное чувство, грызущее его изнутри, больно стискивает что-то в груди, когда ему всего на секунду кажется, что в глазах Осаму мелькает самая что ни на есть настоящая тоска. Но мотнув головой, он лишь отвешивает Дазаю сильный подзатыльник, недовольно плюхаясь на своё место. Чёртов Осаму. Дазай же, прекрасно понимая, что алкоголь уже слишком давно ударил в голову, и не старается вести себя более сдержанно, а потому, резко подавшись вперёд, наваливается на парня, слегка натянуто улыбаясь. Рыжик, стараясь отпихнуть от себя этого бинтованного придурка, рычит, неуклюже толкая бывшего напарника в бок. Накахара уже и сам слегка подвыпивший, но, в отличии от некоторых, держит себя в руках. Осаму же, явно не собираясь отстраняться, упорно льнёт к шее Накахары, уткнувшись носом в чокер парня, опаляя его шею горячим дыханием.  — Отвали от меня, придурок! — недовольно фырчит Чуя, всё также стараясь отстраниться. Все тут присутствующие с интересом наблюдают за развернувшейся картиной, а шатенка, сидящая где-то рядом с Чуей упорно старается отдёрнуть своего возлюбленного, шепча что-то успокаивающее.  — Чу-у-уя, ты так жесток, — возмущённо тянет Осаму, а после лишь хватает Накахару за руку, пародируя девушку, точно также дёргая рыжика на себя. Уцепившись за его рубашку, он обнимает его, чуть ли не до боли стискивая хрупкое тельце в объятиях. Чуя, явно будучи не готовым к таким поворотам, слегка вздрагивает, замирая. Ацуши, недоверчиво косясь на всё происходящее, старается спрятаться где-то за спиной Акутагавы, явно не радуясь подобной пьянке.  — Идиот, пусти меня! — вновь взрывается рыжий, всё же отталкивая суицидника от себя. Дазай, не удержав равновесие, плюхается на соседнее кресло, недовольно что-то пробурчав. Шатенка спешит успокоить возлюбленного, тут же заключая его в мягкие объятия, проведя тонкой ладошкой по растрёпанным волосам Накахары. Дазай с завистью косится на эту «милую» картину и, не выдержав, прикусывает губу, горько усмехнувшись.  — Что, Накахара, ей тебя, значит, обнимать можно, да? — тянет он, прищурившись. Его глаза недовольно поблёскивают от выпитого, а щёки берутся румянцем.  — Тц, нашёл с кем сравнивать, — рычит Чуя, даже не смотря на собеседника. — Скумбрия, Юкими-тян, в конце концов, не ты, так что заткнись, — всё в том же тоне продолжает Накахара. Девушка, сидящая рядом, слегка краснеет и что-то быстро залепетав, поворачивает голову рыжика к себе, чмокая его в щёку.  — М-м-м, — тянет Осаму, отводя взгляд. Он выжидает всего пару секунд и вновь начинает говорить. — Ты как всегда прав, Чуя, она не я. Она милая красивая девушка? Она же не придурковатый бесячий суицидник, да? А чем она тебе так нравится, а, Накахара? Наверно тебе нравится с ней спать? Неужто так хороша в постели, что даже лучше меня? — с упрёком тянет детектив, всё также не поднимая взгляд. Он вновь примыкает губами к стеклу бокала в руке, делая пару глотков спиртного. В комнате на несколько секунд виснет тишина, а Накаджима вообще отходит куда-то в сторонку под предлогом того, что принесёт ещё лимонада. Тигр явно не хочет присутствовать на этих «разборках». Акутагава недоверчиво смотрит на покрасневшую до кончиков ушей девушку, переводит взгляд на раздражённого Накахару, что уже собирается начистить рожу этому придурку и на самого виновника столь нагнетённой атмосферы. Дазай, спокойненько сидя на прежнем месте, с откровенной грустью пялится куда-то в сторону, даже не надеясь на то, что ему ответят.  — Дазай-сан, — хмуро начинает Рюноске, также отводя взгляд. Суицидник переводит на него слегка затуманенный от выпитого взгляд и кивает, давая понять, что он слушает. — Мне кажется, вы слишком много выпили… Может вам стоит отправиться… домой? — стараясь хоть как-то исправить ситуацию, предлагает Акутагава. Он смотрит на бывшего семпая в упор, почти не моргая. Весь его вид говорит о том, что это и не предложение вовсе. Дазая просто выгоняют. Прекрасно читая это во взгляде серых глаз, Осаму лишь горько усмехается, согласно кивая.  — Ты прав, Рю-кун, кажется и правда перебрал, — выдыхает шатен и поднимается на шатающихся ногах, отходя на пару шагов от стола. В комнате вновь виснет гнетущая тишина, больно давящая на уши. Уже подойдя пьяной походкой к выходу из комнаты, детектив замирает в дверном проёме, тихо усмехнувшись.  — Прошу прощения, что испортил вам вечер, — бросив это, он скрывается за дверью, направляясь к выходу из квартиры. Ацуши, что уже вновь появился в комнате, садится на прежнее место, вновь прильнув к возлюбленному, слегка понурив голову. Атмосфера теперь и правда чертовски убитая. Чуя, выждав всего пару секунд, резко издаёт нечто подобное рыку, вскакивая на ноги. Внутри что-то неприятно колышется, не давая ему вот так вот спокойно наблюдать за тем, как этот придурок удаляется, с грустной миной прося прощения. Осаму никогда не извиняется и Чуя как никто другой знает об этом…  — Ну и чёрт с ним, — почти шёпотом кидает он и выскакивает из-за стола, направляясь в коридор. Шатенка, слегка удивлённая такому поведению Чуи, лишь хлопает глазами, уже было собираясь что-то сказать, но Накахара, полностью игнорируя её, выбегает в коридор, грубо хватая Осаму за руку. Дазай, замерев на месте, переводит внимательный взгляд на Чую и, тихо вздохнув, говорит немного раздраженно: — Что тебе от меня нужно, слизняк? Он грубо выдергивает свою руку из довольно крепкой хватки своего бывшего напарника, в то время, как Чуя медленно, но верно вскипает от злости. — Что мне от тебя нужно?! — скрипя зубами, тихо рычит рыжик, а пальцы сами инстинктивно сжимаются в кулаки. — Мне нужно, чтобы ты не вел себя, как полный кретин! Что, черт возьми, с тобой происходит? — Ты это лучше у своей любимой спроси, — холодно и резко отвечает ему Дазай. «Нужно держаться, Осаму, — мысленно говорит себе детектив. — Будь мужиком, ты сможешь». Хоть он и пытается сейчас мысленно себя успокоить, но режущая сердце боль и сдавливающая глотку, не давая нормально дышать, ревность все равно никуда не уходит. Они накрепко засели в нем, вцепившись в израненную душу своими острыми когтями, словно монстры из фильма ужасов. Веки устало опускаются, лишь наполовину прикрывая собой янтарные очи, и детектив искренне надеется, что бывшему напарнику, который так хорошо его знает, не удастся заметить в них горечь и сожаление вперемешку с обидой и неким чувством предательства, ведь именно этим коктейлем чувств он сейчас захлебывается. — Давай ты лучше вернёшься к остальным, — Дазай натягивает улыбку, но получается как-то криво и неестественно. — Мы и так уже достаточно подпортили вечер. — Это ты подпортил, — Накахара резко хватает Осаму за ворот рубашки и тянет на себя. Дазай, послушно наклоняясь, внимательно смотрит на рыжика, словно бы вопрошая, что же будет дальше. — И зачем ты сюда вообще припёрся, если с самого начала собирался нажраться и всё испортить? Меня побесить решил? — злобно шипит Накахара, лишь сильнее впиваясь пальцами в мятую ткань воротника. — Ну, почему же сразу побесить… — немного тише говорит Дазай, отведя взгляд в сторону, дабы не смотреть Чуе прямо в глаза. Привычная смелость куда-то улетучивается, оставляя лишь неприятный осадок. — Может я соскучился… Тонкие губки Чуи расплываются в пугающей своим безумием улыбке, а левый глаз начинает ненормально дергаться, заставляя еще больше усомниться в психическом здоровье мафиози в данный момент. — Ты соскучился? Серьезно? — Накахара хмурится и, лишь на мгновение прикрывая глаза, встряхивает головой, дабы привести спутанные в комок мысли в порядок. — Это очередная шутка, да? — Похоже на то, что я шучу? — скрипит зубами Дазай, все же осмелившись повернуть голову и заглянуть Накахаре прямо в глаза. Два бесконечно глубоких океана с кристально чистой водой завораживают своей необычной красотой, заставляя смотреть и смотреть, не отрываясь. — Ты всегда это делаешь, Скумбрия, — сильнее сдвигая светлые брови к переносице, спокойно, но всё ещё с нотками раздражения, говорит Чуя, продолжая держать Осаму за несчастную рубашку, сминая мягкую хлопковую ткань в кулаках. — Какой бы опасной не была ситуация, ты все равно умудришься вставить свои тупые шуточки, от которых мне так и хочется тебя ударить, дабы мозги на место встали. На столь длинную тираду бывшего напарника Осаму лишь цыкает языком и закатывает глаза, всем своим видом показывая, что все слова Накахары ему до лампочки. — Не цыкай мне тут! — раздражаясь ещё больше, тихо рычит рыжий эспер и встряхивает недосуицидника, дабы привлечь его внимание. — Хочу и цыкаю, — резко отвечает ему Осаму, наклоняясь к самому лицу мафиози, и почти незаметно поправляет надетую на рыжую голову шляпу. — Ну, и что ты мне сделаешь? — Что-нибудь очень ужасное! — задыхаясь от такой наглости шатена, впопыхах выдает Чуя, даже не придумав толком, что именно такого ужасного он сотворит с детективом. — Я-я… — он немного теряется, стараясь придумать что-нибудь пострашнее, дабы Осаму хотя бы раз в жизни усвоил урок. — Тц. Даже придумать ничего нормально не можешь, — вновь цыкнув, тихо усмехается Осаму и своими длинными пальцами мягко обвивает тонкие запястья, обтянутые черным бархатом. — Пусти уже… — слегка недовольно тянет он, снисходительно прикрывая глаза. «Придурок» — только и успевает подумать рыжик, как тут же резко поддаётся резкому порыву, раздражённо встряхнув Осаму. Прекрасно понимая, что времени на раздумья у него ни черта нет, Чуя притягивает Дазая еще ближе и грубо целует, сминая и покусывая столь мягкие и теплые губы. Осаму удивлённо распахивает глаза, тут же промычав в поцелуй. Руки непроизвольно упираются в плечи Накахары, но вовсе не стараются оттолкнуть, — Дазай просто пытается удержать равновесие от столь неожиданного порыва. Чуя, лишь прикрывая глаза, слегка приоткрывает ротик и, едва отстранившись, опаляет губы Дазая горячим дыханием. Глотнув немного воздуха, он старается углубить поцелуй, а его язык уже нагло толкается в рот детектива, проходясь по плотно сжатым губам. Осаму, чувствуя напор рыжика, послушно приоткрывает рот, позволяя горячему языку скользнуть по его зубам и, словно бы вступая в некую борьбу, захватить язык детектива в плен. Рыжик целует чувственно, с напором и невероятно уверенно, а Дазай, словно бы боясь упустить момент, отчаянно отвечает, судорожно притягивая рыжика к себе за худые плечи, стараясь перехватить инициативу. Юркий язык начинает исследовать чужой рот, а сам Дазай, слегка отпрянув, старается, прикусить нижнюю губу Накахары. Но Чуя, вновь взяв ситуацию под контроль, не позволяет этого сделать. Они целуются долго, страстно и с невероятной жадностью. Как давно это происходило в последний раз? А как давно на трезвую голову? Хотя, даже сейчас оба немного подшофе. Кажется, ни то что они, сами их губы соскучились за подобными поцелуями. Тяжело дыша, Накахара всё же отстраняется и, слегка облизнувшись, смотрит на Дазая с неугасаемым огоньком в глазах. — Это было… — кончик языка проходится по горячим губам, — неожиданно… — выдыхает шатен. Самодовольно усмехнувшись, Чуя поправляет шляпу, дабы та окончательно не сползла с его головы и не упала на пол. Также его рука по-хозяйски скользит по прическе Осаму, приглаживая чуть растрепавшиеся шоколадные прядки. — А я ведь тебя предупреждал… — тихим шепотом расслабленно выдыхает рыжик и, взяв лицо Дазая в свои руки, быстро чмокает его в нос, от чего детектив забавно морщится, прикрывая глаза. — А мне понравилось… — едва слышно говорит Осаму, чуть отвернув голову, дабы скрыть от Накахары свое красное от смущения лицо. Однако, мафиози не желает уступать. Он возвращает руки на щеки Дазая и заставляет его посмотреть на себя. Чуя невольно усмехается, аккуратно убирая руки от лица мужчины, как вдруг за его спиной раздается миленький женский голосок. — Чуя? Что все это значит? Юкими подходит к своему возлюбленному и прожигающе смотрит на него, в то время как на дне ее глаз смешиваются такие ранящие сердце чувства, как: боль, разочарование и непонимание. Скоро в них будет плескаться еще и обида… — Я… Я… Могу все объяснить… — Накахара говорит первое, что приходит ему в голову. — Правда? — как-то нервно смеется девушка, вздергивая плечами. — Ну попробуй, — её взгляд резко леденеет. — Я… — Чуя теряет всю свою решительность под столь прожигающим внимательным взглядом, адресованным именно к нему. Юкими-тян скрещивает руки на груди и выкидывает бровь, как бы спрашивая: «Что,"ты"?..». — Чуя-кун меня поцеловал, — решительно отвечает за мафиози Дазай, смотря на девушку равнодушным взглядом из-под опущенных век. — Что-то не нравится? Тогда покиньте этот дом прямо сейчас. Шатенка тут же забывает всю гневную тираду, которую собиралась озвучить своему уже, можно сказать, бывшему парню. Она лишь хмурит брови и дает Чуе звонкую пощёчину, после чего все же уходит, звонко стуча каблучками. Рыжику кажется, будто щёку что-то обожгло. Она стремительно краснеет и словно огнем горит. Чуя, несмело касаясь кончиками пальцев места удара, потирает щёку рукой и тихо вздыхает. Ну, вот и все. Переведя взгляд на Дазая, Чуя горько усмехается.  — Между прочим, меня только что бросила девушка. И я на все сто процентов уверен, что это твоя вина. Осаму только улыбается в ответ и, тихо стуча каблуками ботинок, подходит ближе, нежно беря Чую за запястья. Отведя его руку от повреждённой щеки, он кладет на горящую огнём кожу свою ладонь, поглаживая след от руки большим пальцем.  — Зато, у тебя есть я, — подмечает он, но почти тут же сводит довольную улыбку на нет, слегка виноватым, хриплым голосом интересуясь: — Больно? — Немного… — также тихо отвечает ему Чуя, накрывая руку шатена своей. — Но оно ведь того стоило? — улыбается Осаму, с плохо скрываемой надеждой смотря на рыжика. Чуя снисходительно выдыхает и, вздёрнув уголки губ, тихо произносит:  — Несомненно…