Свести юнминов за 24 часа

— Да они сто процентов ебутся, — говорит она, отправляя в рот ещё одну ложку йогурта и откидываясь на спинку кресла, — потому что... ну как можно не выебать это щекастое чудо? Мэй закатывает глаза и кидает в подругу мягкой игрушкой Шуки. — Может его ебёт Чон Чонгук, а не Мин Юнги? — поднимает бровь и довольно улыбается. — Фу! Чигукеру в моем доме не место! Изыди! — и обе смеются, валятся на кровать, пока йогурт растекается по готовому сочинению. — Вот сижу и думаю, — Минсу закусывает губу и гладит плакат, что висит на стене, — вдруг сейчас там где-то в здании "БХ" Чимин и Юнги целуется в туалете?

***

Но в здании Bighit Юнги орет благим матом на тренера, потому что «я, сука, не буду повторять этот ебаный танец в тридцатый раз, потому что я, мать твою, рэпер, а не стриптезерша, чтобы ногами своими махать, и вы возьмите свой новый трек и запихайте в свой зад, а от меня отстаньте, суки!». Дверь зала хлопает, и Мин залетает в уборную, где на полу сидит Чимин, обнимая белого друга. Юнги хмыкает, закрывает крышку и забирается на неё ногами, чтобы вытащить из вентиляции сигареты. — Че? — Чимин отпивает из бутылки немного воды и раскидывает ноги по всей кабинке. — Ниче, блять, — хмурится Юнги и плюхается рядом, закуривая. — Хён, дай. — Нет, тебе нельзя, вдруг опять в обморок упадешь... Чимин закатывает глаза и отбирает из чужих губ сигарету, тоже затягиваясь и блаженно улыбаясь. — Я обязательно ещё раз грохнусь, если меня не прекратят заставлять выблевывать каждый обед и ужин. Юнги кивает и почти ложится на пол, благо плитка с обогревом. — Пойдём бухать сегодня? — Ничего себе, сам Мин Юнги зовет меня бухать? — Чимин смеется, отдавая Юну сигарету. — Хорошо, только на этот раз без этих поцелуев по пьяни, хорошо? Но ты знаешь, я согласен на что угодно за лишний бокал моего любимого вина...

***

Чимину кажется, что он перепил и попал в Ад, когда он открывает глаза и видит розовое постельное белье со своим изображением, больше десяти плакатов с собой, дохуя фото, развешанных по всей комнате тоже с собой, подушками со всеми персонажами BT21. Он берет телефон, на заставке которого его полуголое фото, и выключает будильник, орущий "IDOL" на всю комнату. И Пак вообще не удивляется, когда кодом от мобильного оказывается его дата рождения, а на внутренней заставке арт, где они сосутся с Юнги. Он даже не очень был бы удивлен тому, что у него на руке написано «YoonMin is real”, если бы, черт возьми, в зеркале на него не смотрела девочка лет шестнадцати. — Пиздец! — Минсу, пиздец не это, а то, что ты ещё не собралась в школу, — пожилая женщина кидает в Чимина розовый лифчик и колготки, перед тем как хлопнуть дверью. — И почему ты такая нервная перед месячными? — недовольно бубнит, по-видимому, отец, проплывая мимо двери. — Пиздец, — повторяет Чимин, рассматривая тетрадь, залитую йогуртом, и открытую на ноуте страницу. «Юнмины еблесборник», — ПИЗДЕЦ!

***

Ничего не может быть страшнее, когда, будь она не ладна, фанатка попадает в тело своего кумира. Хотя, нет, все-таки может. Страшнее, если только фанатка эта ARMY. Все тело от чего-то ломит, мышцы ноют по-страшному, и голова болит так, словно по ней проехали бульдозером раза три. Девочка открывает глаза, но понимает, что не в своей комнате, а в большой и просторной, с белыми стенами и нежно-коричневыми шторами. Она хлопает глазами и хочет уже ущипнуть себя за локоток, как понимает, что тело — не её тело. Подрываясь с постели, она смотрит в зеркало и охеревает, дотрагиваясь к лицу. Нет, если это сон, то можно не просыпаться? Она находится в теле Чимина, вот... его нос, пухленькие губы, уф... какие мягкие... Взгляд неожиданно падает на соседнюю кровать, в которой лежит никто иной, как Юнги. — Ага! — неожиданно орет она, понимая, что её голос вообще-то и не ее вовсе, а чиминовский. — Я так и знала!!! Так и зна-ла! — Чимин, я тебе, блять, говорил, пить меньше. Заткнись и ложись спать, а то я тебя сейчас приложу головой об этот, сука, шкаф, — бормочет Мин, не просыпаясь.

***

Чимин — молодец, даже не так, он прям умница. Он смог надеть лифчик, сам прям взял и понял как это застёгивается! С колготками было сложнее, но и они натянулись на странные ножки. Благо с макияжем проблем вообще не было, Паку не привыкать. По расписанию на стене он смог собрать нужные учебники и даже успел переписать сочинение на чистый листок. И все бы кончилось просто шикарно, но Пак не знает где его школа, точнее, не его, а этой психанутой. Он даже думает прогулять, но телефон в кармашке короткой юбочки начинает вибрировать. — Минсу, твою мать, тебя где носит? — Я... Ну... У меня тут некая проблема, ты не заберёшь меня от дома? — Че такое? Месяки? Чимин хмурится. Что это за хня вообще такая? — Ну... — Ладно, ща буду, но ты должна мне спойлер! — Спойлер? — Да, к твоему фанфику, когда Юнги уже наконец-то трахнет его? — Кого? — Чимина, конечно! Ты че там?! Чимин, кажется, совсем немного не любит эту фанатку.

***

Девочка захлопывает рот, хотя, грубости Юнги не удивляется. Спать не хочется, пусть все тело и ноет, больше у нее горит от желания, и она хочет прошвырнуться по общежитию. Тихо выскальзывая в коридор, Минсу крадется вдоль дверей и приоткрывает одну из них. Она попадает в комнату Джуна и Хосока и сдерживает восхищенный вздох. Секунды не приходит, как Минсу склоняется над лицом Намджуна и проводит пальцами по его лицу, по привычке кусая губы. Она совсем и забыла, что вообще-то в теле Чимина тут как бы вообще-то. Намджун открывает заспанные глаза и тихо бубнит. — Джини? — но потом распахивает их и кидает в Пака подушку, — придурок, что ты тут забыл?! — Джини? Я так и знала! То есть знал! Девушка отскакивает от постели и оказывается у другой, где лежит Хосок. — Какая милая родинка, господи... Намджун хмурится, садясь в кровати. — Чимин, ты о чем? Мы уже три года с Джином вместе. Ты что, не протрезвел? Я убью Юнги... Девушка расширяет глаза и ловит ртом воздух. Три, блять, года! Как можно так скрывать отношения? Но она снова ловит взглядом лицо Чона и щупает щечки, касается родинки над верхней губой и умилительно мычит. Хосок хмурится и отталкивает его руки. — Чимин, если твой психолог опять сказал, что тебе надо больше физического контакта, иди к Тэхёну. — Нет, Гук сейчас с Тэ... Лучше его пса помучай, — бубнит Джун, заворачиваясь в одеяло. — Ну пожалуйста! Можно я полежу с тобой, Хосок-оппа? То есть... Хосок-хён, — девочка хитро улыбается и нагло забирается в постель к Чону. — Пять минуточек... — умоляет она. — Чимин, — Хосок немного двигается, — тебя Тэхён укусил, что ли? В это время Чимин не знает, что делать. Он сидит перед тестовой работой и не может решить ни одного примера. Нет, он не тупой, просто... Что это? Почему буквы в примере? Это же алгебра, а не английский?

***

Через час девушка уже сидит за обеденным столом и ждет своего завтрака. Джин насыпает каждому большую порцию, зато Чимину кладет вдвое меньше. — Эм... и что это? Я этим не наемся, — девушка отодвигает тарелку, хмурясь, и меняет её с тарелкой Мина. — Спасибо, котик, ты у меня такой заботливый. Юнги даёт ему неслабый щелбан и забирает свою тарелку. — Сам ты, блять, котик. Тебе нельзя много жрать, забыл? — А тебе нельзя грубить девуш... то есть своему парню! Идиот, и не матерись! — девушка собирает руки на груди, а потом и совсем встает из-за стола. — Спасибо за завтрак! — Парню? — Тэхён выплывает из двери, потирая шею в засосах. — Чонгук, ты опять? Его же стилисты загрызут! — Джин недовольно откусывает свой хлебец. Девушка же не стесняется, хмыкает, наклоняется над плечом Юнги и чмокает того в щечку, а потом и в макушку. Чтобы не получить знатных пиздюлей, она уносится к дверям и приветливо машет ручкой. — Я все равно знаю, что ты меня любишь, солнышко! — Намджун... Что было в коньяке, который ты мне подарил?

***

— Ненавижу это, первый день — самый пиздец, — девушка вешается на Чимина, держась за живот. — Даже не знаю чего хочется больше: смотреть порнуху или есть шоколадки и обниматься? — Девушки смотрят порнуху? — А сама-то? Ты ее еще и пишешь! Чимин уже не знает есть ли границы его шока, когда находит в «своём» телефоне папку с гей-порно и подписью «Юнмины».

***

Девушка все время, пока они едут на тренировки, даже не знает, как будет выкручиваться там, когда нужно будет танцевать. Зато она знает, что делать, чтобы свести юнминов. Понимая, что такой настырностью ничего не сделаешь, она реально извиняется за то, что просто перепила, но зато далее будет действовать по плану. Пусть она и сидит рядом с Юнги и их руки почти соприкасаются, как она поняла, что на самом деле это ничего не значит. Тут все касаются друг друга и очень часто, как подруги её или семья. Она находит в контактах номер Юнги и отсылает ему смс с коротким текстом. «Я хочу поговорить. На трезвую голову. Вечером» Ей уж точно хватит сил и слов, чтобы красиво описать свои чувства, она же фикридер!

***

Тем временем Чимин, ничего не подозревая, медленно и мучительно проверяет свои знания школьной программы. Слушает удивлённые жалобы учителей и кусает губы, потому что это тело — лучшая ученица класса, а он тут все напортил. После уроков становится ещё сложнее, хотя после женской комнаты для переодеваний перед физрой он думал, что хуже уже не будет. Но нет. Оказывается, девочка ходит в художественную школу, а Чимин, между прочим, не знал даже того, что карандаши бывают разной мягкости. Так и ещё подруга, ссылаясь на какой-то странный недуг, уходит, и оставляет Пака одного, в совершенно незнакомом районе. Чимин чертыхается пару раз, а потом молится на «Гугл-карты» и возможность отметить там адрес дома. Но и там лучше не становится, Паку надо принять душ, мать настаивает. А ему это не нравится, даже очень. Домашнее задание оказывается не таким сложным, а писать сидя даже удобно. Чимин определено привыкает, но надеется, что этот дурной сон кончится, и он наконец-то проснётся в своём теле и увидит Юнги-хе... Так, стоп! Что это? Заразился, что ли, за день этой хренью? Самой плохой идей оказывается почитать эти самые фанфики с жанром Слэш из сборника «юнмины еблесборник».

***

— В смысле ты не помнишь движений? Чимин, ты их придумал! — Я это самое... — девушка вытягивает руки вперед и пытается что-то соорудить, но выходит ничего толкового. Она умеет рисовать, она лучшая в классе и переводит на английский без раздумий, решает алгоритмы на раз-два, но не танцевать точно. — Я могу вот так делать... — Ну хватит уже идиота включать! Весь день ведешь себя странно! — Хосок толкает Пака в плечо и недовольно хмурится. — Эй, не толкайся! Я не знаю движений, что надо-то?! — Ладно, не знаешь, тогда мы станцуем, а ты вспомнишь. — А что вы будете танцевать? — Чимин, ты издеваешься? — Тэхён стонет от негодования. — У нас новые движения, новая песня, мало времени, чтобы шутки шутить. — Пожалуйста, проявите ко мне немного терпения и научите заново, — раз деваться некуда, придется учиться. А что еще ей остается делать? Кое-как тренировка заканчивается. Девочка очень старалась быть гибкой и повторять за остальными, но выходило так себе. Зато приближалось другое время. Время разговора с Юнги.

***

Юнги вздыхает, опускаясь в кресло и потягиваясь. — О чем ты хотел поговорить, Чимин? И Чимин, то есть девушка, управляющая телом Чимина, старается вести себя как можно естественнее. А как естественно себя ведет Чимин не под прицелом камер? Как? — Ну, — она садится напротив и подбирает ноги под себя, пряча взгляд. Как-то вся смелость куда-то потерялась. А чего ей бояться? Она ведь просто хочет, чтобы юнмины были счастливы. Вон намджины уже три года вместе, вигуки тоже вытворяют черт знает что, а юнмины чем хуже?! — Я... хотел еще раз извиниться за сегодняшнее... И... знаешь, наверное, я готов сказать чуть больше. Ты очень часто груб со мной, и это задевает... Просто выслушай, — умоляет девушка, — я... касаясь тебя, я перестаю находиться в этом мире и просто улетаю, забываюсь, черт знает, что происходит. Блин, я читаю всякие фанфики, представляю эти все ситуации, которые описывают фанатки. Мне иногда так хочется не представлять это, а реально ощущать твои касания, которые задержатся на моих плечах или талии немного дольше, чем следовало бы. Наверное, я люблю тебя еще с того момента, как мы... познакомились... — девушку так трогают свои собственные слова, что она тихо всхлипывает, совсем забывая, что она вообще-то Чимин. Юнги вздрагивает и поднимается с своего места. Садится на колени перед Паком и берет его за руки. — Мини, детка, взгляни на меня. Помнишь тот поцелуй? Много лет назад... Я тогда сказал, что просто был пьян, но, Мини... Я сделал это просто потому, что очень хотел. Хотел касаться твоих губ своими, держать твои ручки в своих и никогда не отпускать, слышишь... Я... Мини, я люблю тебя. Правда, — И Юнги впервые настолько уверен в себе, когда тянется вперёд и впивается в чужие губы. А девушка зато офигевает от слов Юнги. Когда они там поцеловаться по пьяни успели? Все мимо нее! И целоваться ведь она не умеет, потому хитрит, не стесняясь, просто так и говорит шепотом: — Юнни... я забыл... как целоваться... Хитрая, очень-очень хитрая чертовка. Нужно не забыть переписать номер Чимина и поподробнее уже расписать для него, что Юнги не считает тот поцелуй ошибкой по пьяни! Они целуются. Блин, как хочется посмотреть на это со стороны... Управлять пухлыми паковскими губами оказывается сложно, и она понимает, что возбуждается, но не от того, что Юнги ее целует, а от того, что Юнги целует Чимина! А потом она открывает глаза, вокруг внезапно становится холодно, а стены родной комнаты смотрят на неё с насмешкой. За дверью отец кричит что-то телевизору, а мать гремит посудой. Лифчик сильно тянет из-за того, что явно застегнут не на тот крючочек, а в урне порванные колготки. Что это все было? Сон? Фантазия?

***

Чимин прикрывает глаза на секунду, мечтая попасть обратно в свое тело, и, черт, попадает, но какого-то хрена его губы терзают чужие. Его целует Юнги и, походу, уже долго. — Ю...Юнги? — Чимин так рад видеть старшего, что сейчас даже на секунду упускает этот чертов поцелуй; он трогает впалые щеки хёна и радостно улыбается. — Господи, как я рад тебя видеть!!! Погоди, — теперь он все понимает, — мы что? Целовались сейчас? Юнги хмурится который раз за день и недовольно цыкает. — В смысле, Чимин, я тут перед тобой на коленях сижу, в любви признаюсь, целую, черт возьми, а до тебя не доходит?! Знаешь что? Тебе надо в психушку! — Знаешь что? — Чимин от негодования и очередной резкости Мина всхлипывает. — Все время грубишь мне и обижаешь! Он уже хочет уйти, вставая с кресла, но его стягивают на пол и крепко прижимают. — Отпусти! — Не пущу, Чимин, я никогда тебя не отпущу, — шепчет Юнги, крепко держа Пака за талию кольцом объятий, — потому что так сильно люблю... Что здесь натворила эта девчонка? Почему Юнги стелится, стоя на коленях, и признается ему в любви? Эта ненормальная превратила его хёна в это? И как она умудрилась это сделать? Чимин не замечает, что просто расслабляется в руках Юнги. Руки окольцовывают шею, а курносый носик стремительно врезается в тонкую шею. — Сильно любишь? Черт, он так долго прятал в себе эти гребаные чувства, а Минсу наладила все менее, чем за сутки. Как это работает? — Больше всего на свете, Мини, — выдыхает в шею, зарываясь пальчиками в волосы, — больше себя, Чимин-и, — целует в шею и, прикрыв глаза, вдыхает любимый и такой родной запах. Ох, черт, как ему хочется, чтобы это не было чертовым сном, как обычно бывает. Хочется продлить эти поцелуи в шею, продлить Юнги на всю жизнь. — Значит, тот поцелуй... не был ошибкой? Ты ведь сказал, что был пьян... — Чимин, я ещё говорил, что ты толстый, — гладит пальцами по рёбрам, — но ты у меня такой хрупкий. — А еще ты говорил, что у меня слишком большие губы, — обиженно сипит Чимин, прикрывая глазки. — Да, а на самом деле они самые мягкие и лучшие, — шепчет Юнги в эти самые губы.

***

— Чимин, что бы Вы хотели сказать в конце выступления? — Мы все очень старались и тренировались на износ, чтобы порадовать АРМИ! Я думаю, мы смогли. Ах, да! И еще... Минсу, спасибо. Он загадочно улыбается в камеру и склоняет голову на бок, пока транслируемая запись прекращается. А девушка улыбается погасшему экрану в ответ, потому что помнит, что в телефоне был открыт ее фанфик по юнминам. И YoonMin is real.