Марионетка

Продвигаться в перемирии было..очень тяжело. Делать это, когда некогда близкие люди поменялись, а сам ты представляешь лишь жалкую тень самого себя — ещë труднее. Поул уже четвëртый раз пытается ему что-то сказать, а Торд лишь смотрит на своё отражение на дверце кухонного шкафчика, медленно кладя порцию бекона в рот. Мысли всё ещё представляли из себя запутанный клубок, который, казалось, никогда не распутается и не даст наконец-то ему ясного ответа, чего он, в конце концов, хочет и что с ним творится. — И поскольку новый командир Красной Армии хочет получить твои чертежи и наработки, я советую тебе не высовываться лишний-..блять, ради чего я стараюсь? - Он метнул обречëнный взгляд в сторону Патрика, а тот лишь неопределëнно пожал плечами. — Торд, бекон на полу. - Тот вздрагивает. Опускает взгляд и выдыхает, поднявшись и выкинув ни в чëм не повинное лакомство. — Я..простите. О чём мы говорили? - Рассеянный взгляд устремляется немного сквозь. — О том, что если на улице ты так же не замечаешь ничего, кроме своих отражений, то тебя быстро схватят солдаты Красной Армии. - Поул смотрит сурово. Он всегда так делает. Для него это особая форма заботы, и Торд это ценит. Потому тихо выдыхает. Обычно Мэтт озабочен отражением в зеркале. Когда он успел перенять его привычки? Хотя, справедливости ради, у Мэтта хотя бы есть для этого причины. Он действительно красивый, высокий, его рыжие волосы буквально отражают солнце, а веснушки делают лицо ещё более очаровательным. Впрочем, даже не столько они, сколько черты. Милый, немного наивный, с глуповатой, но пронзающей душу улыбкой. Тут действительно было на что посмотреть. Торд слегка мотнул головой, вспоминая изначальную тему диалога. — Вы же солдаты Красной Армии. И не схватили. - пытается пошутить, но выходит глупо. Он ушёл с поста лидера без лишних объяснений. Просто..исчез в какой-то момент. Новый лидер оказался с ещё большими амбициями, чем у него. А ещё..он меньше задумывался над моралью и правильностью поступков. Если вообще о них думал. Поул и Патрик остались на посту. Но не оставили Торда в одиночестве. Они вполне разделяли взгляды нового лидера на мир, а Торд не мог их осуждать. Они его семья. Такой вывод он сделал для себя, и решил просто сглаживать углы. А они стали спокойной поддержкой, держа Торда над пропастью, но давая самому решить, как он поступит дальше. Естественно, в покое его оставлять никто не желал. Его чертежи и разработки были сожжены в день ухода, но кому об этом было знать? Так что, он попал в розыск Красной Армии как предатель. Забавно, куда бы он ни попал — он всегда будет предателем. Поул и Патрик, естественно, выдавать его не собирались и держали в курсе дел. Наверное, всë не так уж и плохо? — В любом случае. Прошла информация, что ты якобы был замечен в Норвегии. Нас отправили туда, так что месяц-другой ты будешь сам по себе. - Поул закурил. - не делай глупостей. Порой он напоминал Торду Томаса. Такой же с виду суровый и угрюмый, со свими вредными привычками, скрывающий свою тëплую натуру. Том часто огрызался с ним, они постоянно срывались на конфликты. И всё же сидели вместе на пороге дома, смотря на пустынные улицы и просто..держали этот момент между собой, не считая эти ссоры слишком уж серьëзными. Иногда Том приносил гитару. Играл спокойно, иногда даже срываясь на слабую улыбку. Просто потому что этот момент приносил удовольствие. — И не забывай о таблетках. - чуть спокойнее поддержал Патрик. Итак, уже на следующий день он остался один. И это было..тяжело. Звенящая тишина буквально била в уши, и он пытался отвлечься на проекты. Сдался спустя час. Приготовил себе обед. Точнее, разогрел доставку. Тишина всё ещё давила. Патрик всегда умел разбавлять тишину. Большую часть времени он работал из дома, параллельно не забывая проверить, не решил ли залезть Торд в петлю. Торд ценил это. Ценил так, как когда-то не смог оценить заботу Эдда, и это царапало его когтями изнутри. Эдд ведь был его первым интернет-другом. Весëлым, шумным, с неординарными решениями как в творчестве, так и в жизни. Эдд помогал ему освоиться, когда он только переехал. Вместе с ним по вечерам учил английский. Смеялся, когда Торд проклинал эту чëртову книжку с тупыми правилами языка на норвежском. Втягивал в разговоры, когда Торд запинался и неловко смолкал. Искренне интересовался его увлечениями, став постоянным напарником в тире. Неловко краснел и опускал взгляд, когда Торд признался ему в любви. Он так и не ответил ему, и они замяли эту тему, сделав вид, что того разговора никогда не было. Эти чувства так и остались его наивной подростковой влюблëнностью, забывшейся спустя года. И не то, чтобы Торд о них жалел. Да, они не получили развития, но дали определëнный опыт. И сейчас он давно не чувствует ничего более, чем дружеской привязанности. В руках всё-таки оказался телефон. Палец завис на кнопке «Отправить», ища причины, почему это плохая идея. На кухне упала чашка. Палец дëрнулся. Привет. Вы не заняты сегодня? Можем посмотреть у меня фильм, если хотите. Сердце пропустило удар. Удалить не успел, сообщение было прочитано. — Блять. Это было слишком глупо. Серьёзно Торд, фильм посмотреть? Если у тебя проблемы с одиночеством и слишком громкими мыслями, хотя бы не втягивай в них других людей! Особенно тех, с кем пытаешься наладить отношения. По телу пробежала дрожь. Пришёл ответ и он не хотел знать, какой. Глаз пробежался по строчкам, а после накатила волна облегчения и слишком детской радости. Ого, привет! Я спросил у остальных, мы будем вечером. Жду адрес, еда с нас Пожалуйста, пусть вечер пройдёт нормально. А ещё нужно прибраться. И спрятать все таблетки.