Прости

Pov Виктор. — А чего ты злишься? А правда, почему я злюсь? Смотря на этого парня, мне должно быть абсолютно плевать, что у него разбит нос и что из носа идёт кровь ровной линией прямо на губы. Что его глаза полны злости, костяшки рук разбиты, и с них тоже струиться кровь. Выглядит как побитый щенок, прям жалко. Стоп! Что мне его жалко? Да не может быть такого. Я обычно мало кого жалею. А сейчас этот мелкий гаденыш стоит передо мной и, смотря на его разбитое лицо, мне его жалко, что за чертовщина. — У твоей мамы сегодня сорок дней? — смотрю на него прямо в упор. После моей фразы его выражения лица изменилось, в глазах прошла та злость, которая была минуту назад. Как же быстро меняются эмоции у этого пацана. — Да, и что? — с упрёком произнёс братец — Ты настолько хочешь забыть об этом, что тебе наплевать, что делать? Изобью тебя, накуришься, напьешься или умрешь. Тебе вообще плевать. — Да… — произнёс парень и посмотрел прямо на меня. И из его глаз текли слёзы. — Да, мне наплевать, что со мной будет. У меня ничего не осталось. Брат, которой один у меня остался, и его отняли. И я вынужден жить с отцом, которого ненавижу и с эгоистичным ублюдком, который удовлетворяет своё самолюбие с помощью тупой девки, которая ему ещё и изменяет! — почти срываясь на крик, произнёс Женя. — Разве я не говорил, что мне плевать, что она делает. Потому что она для меня давно неинтересна. А встречаемся мы, потому что так удобно нам двоим. Я занимаюсь с ней сексом, а она проводит время с тем, кого она любит. Но при этом она понимает, что если появится тот, кто победит во мне этот эгоизм, и я начну любить другого человека, а не себя, то я уйду от неё. Сейчас есть человек, который интересует меня, но это только интерес, и я уже от неё отстранился, поэтому она ищет новую цель для своей больной любви. — Пока я говорил, старался не отводить от парня взгляда, чтобы он слушал меня и немного успокоился. Выражения его лица снова изменилось. Сейчас он смотрел на меня с непониманием, с другой стороны — хорошо, что он не понял меня, потому что от подколов и вопросов бы я не отвертелся бы. Pov Женя. После того как он это сказал, во мне проснулось какое-то странное чувство. Его кто-то интересует? Зачем он это мне рассказывает? Будто мне интересно, что он там к кому-то что-то чувствует. Ну и я сегодня раза два назвал эту девушку шлюхой. Зачем? Мне было обидно за белобрысого или завидно? Нет. Я, конечно, гей, но не настолько. Для меня он всего лишь парень с красивым личиком, телом и ужасным характером. Чувствовать к нему какие-то чувства, кроме жалости за убогость, я не хочу и не буду. Никогда. Когда я только переехал к ним, он смотрел на меня как на человека, которого он считает обузой или мелким червяком, а сейчас он стоит передо мной и говорит, что ему кто-то нравится, а его взгляд направлен на мой разбитый нос и движется вниз по кровавой полоске и останавливаются на губах, которые стали ярко-красного цвета и вкуса железа. Смотря на это, можно подумать, что ему не всё равно на моё состояние, но я не буду поддаваться тупым мыслям, потому что если сейчас дам слабину, то влюблюсь в него. И буду думать о нём всё время, ревновать его к тому, кто ему сейчас нравится, а мне это точно не нужно, потому что такой парень точно не может быть геем. Вдруг объект моих мыслей вложил мне в руку салфетку. — Губы хоть вытри, а то выглядишь как побитый кошак, — он ещё раз взглянул мне в глаза и ушёл в сторону школы. Опять этот ублюдок хочет возвысить своё эго этой чёртовой заботой. Я же прекрасно знаю, что ему плевать на меня и на то, что происходит у меня на душе, поэтому не буду поддаваться на его симпатичную мордашку. Хотя очень хочется. Уроки подошли к концу. Рыжего, который меня потрепал, вызвали к директору как зачинщика драки, а мне просто сделали выговор. В целом, этот день прошёл не так ужасно, как все остальные. После школы я поехал на кладбище, на могилу к маме, я не мог не прийти сюда. Это ужасное место находится сейчас передо мной. А отец хорошо постарался, спасибо ему за это. Могила выглядит хорошо. Передо мной стоял небольшой мраморный мемориал в виде прямоугольника, который сделан как скамейка для женщины. Это был ангел в виде женщины, в руках у неё цветы и взгляд её устремлён на надпись на камне: «Неверина Лилия Михайловна» Я коснулся рукой камня, как же долго я ругался с отцом из-за надписи на могильной плите, а точнее, из-за фамилии. Я не хотел, чтобы моя мама даже после смерти носила фамилию отца, и готов был на всё, чтобы на могильной плите была её фамилия. Я приполз сюда, как побитый щенок к своей хозяйке, чтобы та пожалела. Я всегда так делал, когда мне плохо, приходил к маме, клал голову ей на колени, она меня гладила меня по голове и говорила, что у её сыночки всё будет хорошо, потому что мама ему поможет, а я плакался ей. Я усмехнулся и прикоснулся лбом к холодному камню. — Мама, твой сыночка не изменился. — Я поднял голову и посмотрел на небо. — Я по-прежнему не могу без тебя. И из моих глаз пошли слёзы. Казалось, что я провёл там вечность. И уже пора было двигаться в сторону дома. К семье, которая меня ненавидит. На улице становилось всё холоднее, и в одной тёплой кофте поверх школьной формы уже становилось холодно. Дойдя до дома, я понял, что все давно уже дома сидят за столом и ужинают. Когда я вошёл в коридор, появилась Юлия. — Женя, ты чего так долго? Где был? — с такой светлой улыбкой произнесла женщина, она переживает не за своего ребёнка, а мой отец даже с места не встал. — Я был на кладбище. У мамы. Женщина немного погрустнела. — Соболезную тебе. Идём, поешь, а то, наверно, е есть хочешь, а потом, если позволишь, я хотела бы обработать твой мужские побои. Я немного размяк или что? Почему мне так приятно, что она мной интересуется? Маму она мне все равно не заменит, но когда о тебе заботятся, это приятно. — Хорошо. Я переоделся, помыл руки и спустился вниз к столу. Ужин, как всегда, прошёл в полной тишине, но я обратил внимание, что белобрысый какой-то напряженный сидит. Что это с ним? Так напряжен, что скулы на его лице скоро прорежут кожу. Странный парень. Ужин подошёл к концу. Юлия убрала всё со стола, оставила посуду, чтобы потом её помыть; белобрысый бес со скоростью молнии умчался к себе. А отец сидел и пил кофе после ужина. Его дурацкая привычка. Хозяйка дома пошла за аптечкой и сказала, чтобы я подошёл в гостиную, когда я уже встала из-за стола и хотел направиться в гостиную, меня остановил нудный голос: — Она за тебя переживает, пожалуйста, будь с ней потеплее, ты зол на меня, но она этого не заслужила — Она прекрасная женщина и мать, но никто мне не заменит тут, которая уже лежит в земле. — И я хотел уйти, но остановился и всё-таки решил впервые за столько лет произнести добрую фразу в его сторону: — Спасибо тебе, — я услышал, как громко опустилась чашка в блюдце. — Ты сделал всё для неё в лучшем виде. Даже отказался от своей фамилии на её надгробии. Я благодарен тебе. И на этой фразе я вышел из кухни. Остаток вечера прошёл спокойно, только вот братец в своей комнате что-то активно выяснял по телефону, но это не мешало мне сделать уроки и лечь спать. Завтра выходной, можно поделать то, что захочется.