Прости

Вскоре взрослые окончательно собрались и мы стали провожать наших родителей. Они уже собирались уходить, как Юля подошла к своему сыну и очень крепко его обняла, а потом повернулась ко мне и с таким же тёплом прижала меня. Мне неожиданно стало так тепло и приятно, что я тоже решил обнять её, она даже вздрогнула от неожиданности, отстранилась, улыбнулась и пошла к двери. — Ребятки, постарайтесь не подраться здесь без нас. И, Витя, надень майку, в доме холодно, — произнесла женщина, смотря на сына. — Да зачем, пусть мой братец посмотрит, как выглядит мужское тело, раз уж у самого такого нет. Вот же павлин. Кому нужно смотреть на него, кроме той шлюхи. Взрослые покинули дом. И я повернулся к белобрысому, прошёлся взглядом по его телу, фыркнул и пошёл в гостиную, чтобы немного поиграть на пианино. Через несколько секунд комната залилась музыкой, и все бы ничего, если бы такую хорошую атмосферу спокойствия не испортило это чудовище. Витя зашёл в комнату и встал рядом с пианино и смотрел на меня. — Что тебе надо? — спросил я. — Да вот интересно, а ты всегда пытаешься изобразить, что тебя что-то не впечатляет? — Если ты про то, что я фыркнул на твоё тело, то это заслуженно, в нём нет ничего особенного, — не поднимая на него взгляд произнёс я. — Чтобы ты знал, это тело хотят все девчонки школы, тебе с твоим телосложением не светит даже малая часть внимая от этой женской аудитории. — Пф, как будто мне нужно это внимание, — произнёс я. Я как бы не скрываю, что я гей, но никак не думал, что этот тупоголовый осел так быстро истолкует смысл этой фразы. Светловолосый резким движением остановил мою игру и прижал мою руку к клавишам. — Что ты, мать твою творишь? — со злобой посмотрел на него я. — Так-так, а наш любитель съязвить, оказывается, по мальчикам, — с какой-то злой улыбкой произнёс парень. — Отпусти руку, имбицил, мне больно — Если не отрицаешь, значит, я прав. Я резко скинул его руку с моей и толкнув его плечом, направился в сторону лестницы. — Слушай, а тебе сильно нравится, когда тебя трахают в жопу? А хотя на тебя же никто не смотрит, потому что даже среди геев ты не пользуешься популярностью. И не знаю, почему на этой фразе я начал закипать и решил немного припугнуть паренька. Я повернулся в его сторону и стал подходить к нему всё ближе и ближе. По глазам белобрысого было видно, что слегка напуган. Неужели впервые видит гея так близко? Если так, то мне это даже на руку. Через пару мгновений Витя коснулся спиной стены, и я коснулся одной рукой его подбородка, парень вздрогнул: — Что ты творишь? — произнёс Витя, в его глазах читался небольшой страх и злость. Я с ухмылкой произнёс: — Хм, какие у вас там представления о геях? Дай-ка вспомнить, — я слегка призадумался. — Ах, точно. Вы же, кто любит ебать женщин, думаете, что геи готовы трахаться с кем попало. — Я провёл рукой по его скуле и начал спускаться ниже к плечам, по телу светловолосого пошли мурашки. — Так вот, если ты так уверен, что я никого не интересую, то может, ты рискнёшь и подаришь мне минуты наслаждения от секса? — произнёс я, коснувшись рукой его оголённого соска, потом начал спускаться ниже, проводя рукой по животу, и уже приближался к резинке его трусов, как парень резким движением толкнул меня и начал кричать, называть меня больным психом, один раз даже пытался ударить, но почему-то остановился и быстро ушёл в свою комнату. Я тоже решил вернуться в комнату. Из комнаты белобрысого были слышны какие-то громкие звуки, потом громкий разговор с кем-то. Господи, какой же он тупой. Вправду думал, что я хочу заняться с ним сексом? Меня эта мысль позабавила, пока я не понял, что мой член считал иначе. Видимо, пока я разыгрывал комедию для гетеросексуалов, успел реально возбудиться на эту бестолочь. Чёрт! Нужно, что с этим делать. Я решил пойти в ванную и вспомнить, как мы веселились с бывшим парнем, но пик наслаждения всё не приходил, как бы я не старался помочь себе рукой. Моя фантазия не удовлетворяла меня. И тут я неожиданно подумал о теле белобрысого. По мне пробежала легкая дрожь. Если так подумать, то тело у него очень даже хорошее. Я стал вспоминать, какие ощущения были от прикосновения к этому подкачанному животу, эти испуганные голубые глаза; каждое моё воспоминание о нём сопровождались плавными движениями по члену. Я вспомнил, как он смотрел на меня, когда я подрался с его дружком, насколько близко ко мне он был на мгновение, я даже почувствовал запах его одеколона. Я испытывал наслаждения от этих мыслей. Дрожь в теле усиливалась, а в голове всё всплывал его силуэт. Ещё немного — и я, издав негромкий стон, кончил. По телу стекали капли прохладной воды, перед глазами всё ещё стоит лицо Вити, и я, тяжело дыша, сказал: — Ха… признаю, тело у тебя прекрасное.