Смысл жить

      Дверь лифта привычно скрипнула, пропуская на этаж парня в коричневой толстовке.       Айзек Фостер привычно шёл по полутёмному коридору и будто совсем не замечал, что несёт какого-то парня на руках. Действительно, зачем.       Откуда химией несёт — там и лаба этого психа. Дойдя по запаху до комнаты, заставленной разными шкафами, столами, колбами и пробирками, альфа скинул свою ношу на угловой диванчик и остановился.       Ничего. Знает, гад, что он здесь. — Есть тут кто? — недовольно крикнул мужчина.       Гулкий размеренный шаг и запах химикатов стали приближаться, и спустя минуту пришёл сам хозяин. Он пытался хоть немножко отчистить свой новенький халат от просто адских малиновых пятен.       «Мамочка вернулась». — Зак? — альфа непонимающе подошёл к корешу. — Мы ведь договорились, я отдам тебе план здания и карту… — Тихо, остынь. Чуешь?       «Псих» повёл носом, но ничего не почувствовал. И тут в нос ударил запах кофе и жаренного миндаля. О, этот запах Акира не перепутает не с чем.       Фостер довольно ухмыльнулся. — Вкусно? — парень кивнул в сторону какой-то субстанции на диване, в которой и человека-то не узнаешь. — Д-дэниел?       Дэниел Диккенс. Глава этажа В 5. Омега, что скрывает свою сущность. Не женат.       Присев на мягкий диван напротив доктора, Накаджима заглянул «бете» в глаза и нахмурился. — Что с ним? — Вколол ему твой наркотик для ловли. Ты б видел, как этот придурок вырывался, — Зак заржал, но Акира злобно зыркнул на него, и альфа умолк.       Всё это время Денни пытался прийти в себя, понять, где он и что он, а заодно сфокусировать взгляд на парне справа от него.       Горький шоколад… Ягоды какие-то… Но гораздо сильнее — химикаты.       Он вздрогнул, когда чужие руки ласково коснулись его плеча. Кто это? — Я выполнил свою часть сделки, теперь твоя очередь. — Да, сейчас.       Пепельноволосый повёл Айзека в соседнюю комнату.       Сейчас Дэниел уже более-менее понял, где он. Это была бы идеальная возможность сбежать, но, твою налево, НОГИ! Тело совсем не слушается, а голова кружится нещадно. Где право, где лево…       Резкий удар в живот. А это стол, здравствуйте, и он останавливает главу этажа на полном его ватном ходу.       Пытаясь ухватиться за что-нибудь, и заодно скидывая что звякающее и небьющееся, «бета» обессиленно свалился на пол. Это провал…       Тут в комнату зашёл Зак. Он услышал шум (а «псих» давно привык к постоянно чему-то бьющемуся).       А, это мышка…       Хищно улыбнувшись, альфа положил свёрток, с которым пришёл, на стол, а сам наклонился и поднял парня за шкирку и приблизил его лицо к своему, разглядывая. Дэниел неуверенно пискнул и попытался вывернуться. — Может, вставить тебе пару раз, пока чокнутый не видит, а? — тихо проурчал тому на ухо Фостер, отчего Диккенс начал всхлипывать громче, а вырывания усилились. А мужчину это рассмешило. — Что, не нравится? Но тебя-то кто…       В Фостера прилетела неслабая такая затрещина. Он мгновенно отпустил омежку (тот снова упал на пол и кое-как спрятался под стол). — Руки. Прочь. — прорычал Акира, угрожающе идя на маньяка. — И только попробуй его ещё раз тронуть.       Твою мать.

###

      Наконец, шаги затихли, и послышался скрежет дверей лифта. Облегченно вздохнув, седовласый присел на корточки, протягивая руку Диккенсу. Подумав, мужчина принял её. Учёный помог ему выбраться из-под стола. Накаджима ласково улыбнулся и положил свою ладонь на подбородок психиатра. — Я так долго это ждал.       Ладони аккуратно скользнули по груди, заползая под рубашку. Доктор вздрогнул и поднял взгляд. Изумрудные глаза на секунду встретились с лазурными. Они смотрели с жадностью и… желанием? Нет, этого же просто не может быть. — Акира… — голос предательски дрогнул. Но химик его даже не слушал. — Наконец я смогу овладеть моей маленькой «бетой», что так отчаянно скрывает свою сущность, — альфа ещё раз хитро улыбнулся.       «Скрывает свою сущность? Что он имеет в виду? Неужели Накаджима знает?»       Поток мыслей прервала резкая боль внизу живота. Штаны вместе с бельём в считанные секунды намокли, и Дэнни глухо простонал.       Он знал. Этот чертов алхимик знал! — Сволочь, — выпалил омежка, стараясь одновременно отстраниться и потереться об альфу. Из-за течки разум был затуманен пеленой похоти, и бедному Денни нечего не оставалось, как поддаться. — Вовсе нет! — возразил ему Накаджима. — Последнее время я часто следил за тобой. Я понял, что уже не могу без этих безумных глаз, — химик нежно коснулся век омеги. — Без твоего смеха. Понял, что не могу без тебя, — осторожно провёл носом по открытой шее до уха. — Я стал одержим тобой, Дэнни, — сладко прошептал на ушко альфа. Ему доставляло удовольствие наблюдать за слабым, совсем беззащитным блондином. Он целует его, проводит влажным языком по шее, за ушком, играясь зубами с мочкой. Ему хочется, что бы омега под ним стонал, извивался в экстазе. Он сделает все, лишь бы доставить любимому удовольствие.

###

      Акира лежал на диване, на нем, тихонько посапывая, лежал его омега. Проводя руками по шелковистым волосам, алхимик улыбался.       Его омежка рядом. Наконец-то он нашел того человека, который останется с ним навсегда. Который не уйдёт.       Он встал и пошел в смежную комнату. Но вскоре ему послышались какие-то звуки, не взрывы, дребезжание и треск, а что-то другое. Такого в своей лаборатории он ещё не слышал, и потому поспешил вернуться.       Денни с головой укутался в плед, которым его накрыл альфа, и тихонько всхлипывал. —  Дэнни? — Накаджима опустился на колени, немного разматывая одеяло. Он был прав: омега плакал. — Что случилось? — Зачем ты это сделал? — продолжал всхлипывать Диккенс. — У нас на этаже было всего две омеги. Я и Рей. Для всех, кроме нее, я был бетой, — он вновь всхлипнул. — Да меня теперь просто перестанут уважать! — Что со мной теперь будет? — психолог схватился за волосы. — Они сделают из меня подстилку или же… — Нет! — резко заявил альфа, чем напугал омежку. Он коснулся его шеи, больно кусая. Доктор громко вскрикнул от боли, но умолк, когда Акира начал зализывать ранку. — Ч…что ты сейчас сделал? — Отныне ты мой, и не один альфа больше не прикоснется к тебе. — он ласково стер слезы с изумрудных глаз и крепко обнял своего омегу. — Я люблю тебя и ненавижу! Но люблю, — промычалось куда-то в ключицу Накаджимы. — Ненавидишь? — игриво хмыкнул Акира. — Ну, теперь я твой, значит, ты можешь делать со мной все, что хочешь, — в одном прекрасном глазе играла наигранная жалость. — Ты такой сексуальный, когда строишь мне глазки, — ну, раз его омега решил, поиграть почему бы нет? Подняв лицо Дикеннса, химик поцеловал искуственный глаз. — Хочешь меня? — Безумно. — доктору льстило подобное. Никто еще никогда не смотрел на него так. — Ненасытный. Я только отошел, да и к тому же задница всё-таки болит. Это был мой первый раз, между прочем. — Серьёзно? А я-то думал, что плохо растянул тебя.       Денни скрестив руки на груди не сильно толкнул парня в грудь. — Дурак!       Тот лишь улыбнулся притягивая ближе своего омегу, целуя в шею, лицо, да, в общем, всюду, докуда мог дотянуться.

###

      Последнее время Денни не было видно нигде. Это сильно настораживало алхимика. Он всерьёз переживал за своего омегу. Почему-то ему вспомнились слова доктора про подстилку и уважение. Решив, что навестить психиатра будет не лишним, парень направился к лифту.       На этаже Дикеннса было тихо. Слишком тихо. Стоило парню сделать шаг, как передним тут же появился омега. — Сволочь ты! Ненавижу! — обиженно, зло и одновременно огорченно закричал он. — Что? — седовласый стоял откровенно в шоке. Что могло случиться за эти два месяца, чтобы его омежка вдруг так разозлился? — Что с тобой, любовь моя? — Скотина! — психиатр кинулся на Накаджиму с кулаками. — Да что я сделал? — последнее время альфа стал замечать некоторые изменения в любимом. Он много ел, мог по долгу просто наблюдать за ним либо вовсе не появляться. Акира списывал все на нехватку свежего воздуха, но он и не догадывался… — Мудила, у меня второй месяц, — он покраснел и отвернулся.       Несколько секунд была мертвая тишина.       Альфа отходил от шока.       Беремменый? Второй месяц? У них будет ребёнок?       Когда послышался шорох, Денни вздохнул. Ему казалось, что алхимику ребенок и нафиг не нужен, но Акира доказал обратное. Подойдя к омежке он ласково обнял его за талию. — Я люблю тебя.