Другая сторона (Other side)

Flashback (Флешбэк) — 1. Из грязи в Князи.

Она — Джун Сей (Бывшая Эмине Сей), смогла выбраться из рутины якобы реального мира, выкарабкалась с самого низа, прокладывая себе дорогу чужой кровью, шла по головам, как по мостовой дорожке, ломала кости и рвала оппонентов, не оглядываясь назад, пока не поняла, что она теперь в совершенно другой вселенной. Очень темной, непроглядной, такой…сладкой и манящей? Отец и мать развелись, когда ей было около пяти лет, но уже тогда Эмине понимала, что папа с мамой ругаются не просто так, а из-за неё, пытаясь каждый поделить её, как вещь, которая должна принадлежать только одному из них. Типичная ситуация, типичного и стандартного дня всех людей мира? Такое случается постоянно и очень часто матери-одиночки растят своё дитя сами. Ребенка отдали, в итоге, родительнице, но прожили одни они буквально год, как родители снова сошлись, только, кажется, всё стало гораздо хуже, чем было. Первый сигнал прозвучал звонким колокольчиком тогда, когда любимый папочка не забрал её из садика. Тогда мама сильно ругалась, когда забирала её сама, поздно вечером, но что ждало их дома, это было просто отдельное шоу, которое не видела Эмине — её сразу отправили в комнату. Но потом всё равно узнается, что отец слишком заигрался дома с какой-то незнакомой женщиной, не смог всё никак натрахаться и забыл про то, что есть ещё маленькая дочь, за которой следовало бы сходить. А он и не скрывался, будто сделал это специально, на зло всем и всему, а в частности, своей бывшей жене, которая понятия не имела, за что Бог её так наказывает. Только знаете, она его простила снова через какое-то время, буквально через месяц он вернулся с вещами и умолял принять обратно. Видимо это типичное поведение женщины в возрасте — боязнь остаться с маленьким ребенком на руках одной, её работа приносила мало заработка, а с отцовским хоть как-то, но хватало на жизнь. Вскоре, из дома стали пропадать вещи, грешным делом подумали на Эмине, но нет, девочка слишком маленькая для таких вещей и не часто выходила из дома, а если и выбиралась, то играла во дворе с другими ребятишками. Начались подозрения, одно хуже другого, и снова пришлось выслушивать кучу истерик и ругани, которые не приносили ничего полезного неокрепшему молодому уму. Эти двое как будто не замечали её, самозабвенно в очередной раз ругаясь на повышенных тонах. Да, они приводили и уводили её в садик, да, кормили, да, покупали иногда игрушки, но было стойкое ощущение, что ребенок — это действительно какое-то обременительное приложение. У взрослых всегда найдутся виноватые, особенно если постоянно сыпятся проблемы, как горох из дырявого мешка, и, как правило, это кто-то слабее их. Сначала мать начала срываться на ней, просто видимо сдали нервы, кричала на неё по пустякам, за каждое неверное движение наказывала, лишала сладкого, шпыняла, в общем, как щенка. Эмине всё терпела, не смела даже рта открыть, да и кто она, шестилетний ребенок, не более, даже если хотела — не смогла бы противостоять. Только лишь одиноко плакала в своей комнате, запутавшись маленькими пальчиками в своих непослушных рыжих волосах, забившись в угол между стеной и кроватью, на холодном полу, уже тогда с мыслями — как же было бы хорошо, не будь меня. Или задумывалась о том, будь у неё мама чуть мягче, а отец более ответственным. Она бы всё простила им, ведь это родители, единственные и неповторимые, незаменимые. Ей рассказывали в садике, что папа и мама — это те, кому ты всегда будешь нужен таким, какой ты есть, и они будут любить тебя любого. Прекрасный идеал, которого у неё был до 5 лет, а потом всё как-то пошло наперекосяк. Вещи по-прежнему пропадали, но отец, вроде как, исправившись в своих прошлых грехах, периодически приобретал по мелочи что-то для дома, вроде набора посуды, новой микроволновки, чайника, игрушек для Эмине. Похоже было на то, что он пытается за что-то извиниться, но за что? И они все дружно поняли в один прекрасный день, за что. Тогда они были дома с матерью, на Эмине даже не кричали целый долбаный день, и это навело на мысль — неужели налаживается? Но было бы всё так просто, и, видимо, всё же Бога нет, раз такое произошло. В дом ворвались двое, одетые как никогда по-бандитским канонам, за поясом пушки, голоса угрожающие, опять крики, мать верещит что-то, и наконец появляется главное лицо — отец, удерживаемый за шкирку, как нашкодивший кот. Его кидают к ногам родных, оповещая, что за картежный долг этого засранца нужно выплатить либо деньгами, либо плотью и кровью. Денег у них, конечно, таких не было, остается ещё два варианта, которые любезно оглашают — либо дочь отдают, как молодой и востребованный товар, который можно обучить по своему образцу (мать сразу отмели, старая и непригодная), либо они прямо здесь и сейчас застрелят кого-то из родителей, это уже выбирать им самим. И выбор тогда казался очевидным. Бывшая жена указала на ребенка, а затем отвернулась, пряча стыдливо лицо. Что на тот момент чувствовал ребенок, брошенный этими двумя моральными уродами? Один заложил, практически, семью за долг, а вторая отдала ребенка, в обмен на сомнительного и не раз подводившего её мужчину. Один из громил легко обуздал еле сопротивляющегося ребенка, который рыдал на его руках, умоляя маму передумать. Как банально, да? И вот её уносят, не взяв ни вещей, ни игрушек, а позади слышится два приглушенных выстрела. Мир словно рухнул в глазах, снимая розовые очки так непозволительно рано. А кто сказал, что их оставят жить поживать и добра наживать? Теневой мир не прощает ошибок. Податливый материал в виде маленькой девочки был довольно удобен, даже если учитывать частые истерики, на которые она срывалась по абсолютно любому поводу — что сделать, психику сломали. Работать проституткой её, конечно, не взяли, потому что ещё возраст не позволял, а тогда те, кто её забрал из дома, не являлись теми, кто торгует детьми ради потехи и денег. Для них было своё правило — не трогать животных и детей, остальных хоть пачками режьте. С ней проводили много различных бесед и объясняли те самые, уже взрослые истины не для детских ушей, окуная, не спеша, в ядовитую смолу города Сэптима. Поначалу было сопротивление, было нежелание, а затем принуждение и спустя время — это стало чем-то обыденным. Ей дали работу, для начала несложную, для того, чтобы отработать свой хлеб. С мелких спроса мало, поэтому «возьми эти пакетики и принеси в это место». Да, она была тем, кто поставляет наркотики и мелкого калибра пушки, пока всё на что была способна. С взрослением, повышалась и сила, и желание, стало появляться больше средств к существованию, а это чертовски затягивало. Постепенно, со временем, девочка взрастила в себе ярчайший цветок ненависти к своим родителям, но полюбила холодное и огнестрельное оружие. Она начала портиться изнутри, но не гнить, нет, что-то в ней уродливо, неказисто, неприятно, но совершенствовалось, такое можно сравнить с извращенным искусством. Хорошо, что она приглянулась Главе львиной доли пирога территорий, иначе исход был бы другим. Найдя что-то интересное в этом дитя, став его покровителем, он направлял и учил всему, что знает сам. Название и состав наркотиков, где достать, у кого купить, кому слить, как достать оружие, какого вида, а затем как это всё держать, различать и уметь не соблазниться. Водил её по притонам, показывал результаты «употребления» и заводил в самые темные подворотни, показывая Теневой мир во всей красе. Это было очень извращенное воспитание, но оно по-своему присутствовало. Её не били, на неё не кричали, только лишь делали замечания и поощряли. Сей начала привыкать к этому и принимать как данное, говоря нечто такое: «Хуже, чем тогда, точно не будет». И она так крупно ошиблась, потому, что стало ещё хуже, она чувствовала, как меняется под таким влиянием и самое страшное — ей нравилось. Эта нарастающая сила, она пьянила, затягивала, девушка иногда становилась жадной до безумия, но покровитель вовремя останавливал. Глава взращивал нечто с таким фанатичным блеском в глазах, что сам не заметил, как вырастил прекрасный плотоядный цветок, что выбрался из пыли под ногами своих родителей, вырвался из прошлого, а теперь скалит пасть с огромными зубами в два ряда не меньше. Она без жалости шла вперед с силой локомотива, становясь гордостью приёмного отца. Отца? Да, он действительно заменил ей его, конечно, этот человек был очень странным и тяжелым на характер, суровым и кое-где жестоким, испещренный шрамами, как снаружи, так и внутри, но никогда не поднимал на неё руку. Она через многое переступила и прошла, вытерпела, увидела — это казалось десятым кругом самого Ада, ибо такое не демонстрируют подросткам. Но, он это делал, ломал и прогибал под себя, закладывал основы, а затем шлифовал, как драгоценный камень, собирая кусочки в единую композицию так, как он хотел бы видеть. Начавшаяся «взрослая» жизнь с поставок всякой мелочевки, закончилась тем, что она теперь добровольно выбрала свою суть, работая на благо Синдиката «Василиск», решая кучу проблем и дел, что явно покрупнее пачки наркоты в сумке. Теперь она была тем, кем и является сейчас — Джун Сей.

Flashback (Флешбэк) — 2. Восхождение

Действительно, её стали бояться, примерно, после 17 лет, когда произошел один случай, положивший начало её новой карьере. Тогда она ещё имела статус обычного поставщика, её не допускали к крупным делам, но на этот раз — это было её первое реальное задание, которое выполнила с блеском, сдав на все пять баллов. Эту историю много раз пересказывали, опровергали, коверкали, крутили и вертели на свой лад, так, как было бы удобно слышать, а не как на самом деле. Некоторые поговаривают, что она отрезала член заказчику за грубость, а кто-то прибавляет, что она ещё и выпотрошила его, забив брюхо уличным мусором, зашив яркими красными нитками — один из любимых цветов. Версий было огромное количество и, практически, ни одна из них не несет хотя бы половины правды. Но вам будет известна правдивая сторона. Один из знакомых Главы, приметил молодую девушку, просил отдать, предлагал большие блага, даже часть территории отдать был готов, но получив отказ, весьма огорчился и обозлился. Он долго следил за ней, будто помешавшись, но никто не мог сказать о ней ничего конкретного, кроме и так очевидного — кем и у кого работает. Провернув всё так, чтобы никто не заподозрил (как он считал), представился заказчиком через подставных лиц и нанял Джун, которая должна была встретиться с ним в определенном месте (с кроватью, мягкими простынями и прочим прелестным). Они встретились, да, но было всё немного не так, как планировалось. Мужчине снесло голову от похоти, и он силой пытался принудить её к интимной близости. Девушка не растерялась, её учили, как правильно себя вести в таких ситуациях — «Смиренно опусти голову, притворись, что ты покорна, а затем нанеси удар, желательно смертельный». Ричард (Глава) тогда даже посмеивался, но всё это было, как никогда, серьезно, и сейчас нужно было вытащить все свои навыки актрисы, чтобы не проколоться. Хотя, нет, этот мудак не увидит ничего, даже если перед носом помахать. Всё будет быстро и просто. Казалось, девочка послушна, на всё согласна, легко улыбается и позволяет себя раздеть — он действительно смакует этот момент. Ему бы стоило задуматься, когда Джун предложила сделать все нужные вещи за него и этот придурок повелся. В этом возрасте девушка уже была хорошо сформирована, бедра округлые, ноги стройные, грудь небольшая, но соблазнительная в этом красном белье, вся девушка будто пламя с этими коротко стриженными волосами до плеч. Чувственные розовые губы, зелёные пленительные глаза и мягкие изгибы тела, плавные, даже изящные, притягивающие взор. Он был ослеплен и не заметил, как оказался со связанными глазами и руками, слишком погрузившийся в свои желания, потерявший бдительность. — Эта ночь будет прекрасной. — тихо прозвучало в комнате, растекшись патокой по всему пространству. В тот момент, кажется, сломалось что-то ещё, наверное, последнее, что было целым. Заведя руку за спину, Сей вытащила из-за резинки кружевного белья тонкое листовидное лезвие, как завороженная проводя по нему пальцем, словно по груди своего истинного любовника, а не того, что под ней. Чтобы он мог с ней сделать, будь она просто подростком? Не знающим ничего, не умеющей. Эти мысли не давали ей отступить и засомневаться, а ещё немного то, что Ричард будет ею доволен, так что, она с каким-то вялым спокойствием, одним плавным движением перерезала ему горло, аккурат в области, где находилась сонная артерия. Она часто избивала, калечила, мучала, терроризировала, но никогда не убивала, поэтому это было как-то очень… волнительно. Мужчина задёргался под ней, а она затрясшейся рукой, обхватив покрепче нож, полоснула еще раз, а затем ещё и повторяла это остервенело много раз, пока жертва не перестала шевелиться. Через несколько минут двери выломали, но она будто и не слышала ничего, сидя верхом на брюхе мертвого тела, с весьма умиротворенным взглядом и безумным блеском в их глубине. Представ в лунном свете, она являла собой страх и ужас. Белоснежная кожа залита кровью, руки по локоть, на лице брызги, так органично стекающие по мрамору её лица, спускаясь на подбородок и скапливаясь там, крупными каплями падали куда-то вниз, либо стекали в небольшое декольте, в последствии щекоча плоский живот. Мыслей в голове не было, лишь спокойствие. Кто знает, возможно, она представляла бывших родителей на месте толстозадого, отошедшего в мир иной, и не самый лучший, скорей всего, раз всё это так вышло из-под контроля. Но это лишь предположение, не обоснованное ничем, ведь в чужую голову не залезешь. — Ты прошла экзамен, детка. Ты просто молодец. — послышался знакомый голос, просто до боли, но он был на много роднее, чем какие-либо в мире.