Скажи мне правду

Пятничные вечера Эдди обычно проводил в одиночестве, коротая время за просмотром случайных фильмов с банкой Колы и куском «Пепперони» в руках. Он никогда не славился большим числом друзей, а в последнее время их количество, и вовсе, сократилось до минимума, поэтому найти компанию на вечер оказывалось довольно проблематично. Сначала это изрядно беспокоило Эдди, заставляло его чувствовать себя брошенным и всеми забытым, но вскоре он свыкся с одиночеством, приняв его как неизбежную данность, и смог найти в своем положении немало плюсов. В тот самый момент, когда его жизнь только-только стала налаживаться, все вновь перевернулось с ног на голову.   Изначально жизнь бок о бок с инопланетным симбиотом радовала Эдди ничуть не больше, чем одинокое существование, но, спустя некоторое время, он сумел адаптироваться к новым условиям. Тогда Брок пришел к выводу, что с появлением Венома его жизнь изменилась в лучшую сторону: стала разнообразнее и ярче. В лице симбиота он приобрел себе нового друга, который составлял Эдди компанию везде, куда бы тот ни пошел. Так, каждую пятницу Брок продолжал смотреть фильмы, но теперь делал это вместе с Веномом, любившим выпросить у него пару кусков пиццы. Как и ожидалось, «парой кусков» дело не ограничилось, поэтому впредь вместо одной коробки Эдди стал заказывать в три раза больше. Симбиот оказался чудовищно прожорлив, но по пятницам Брок все же баловал Венома разными лакомствами, которые тот у него старательно выпрашивал. Тогда, пребывая в хорошем настроении, симбиот отвечал на любые вопросы, интересующие Эдди, чем тот, в свою очередь, охотно пользовался. — Меня тут давно мучает один вопрос, — каждый раз начинал Брок с легкой неуверенностью. Сегодня его волнение казалось особенно ощутимым, ведь тема, которую Эдди собирался поднять, значительно отличалась от всех тех, что были затронуты им ранее. В этот раз они смотрели какой-то второсортный боевик, название которого уже никто и не помнил. Эдди сидел на диване, расслабленно откинувшись на мягкую спинку, в то время как симбиот чудовищным змеем вился в воздухе рядом с носителем. Услышав знакомый голос, Веном тут же перевел взгляд на Брока, концентрируя все свое внимание на словах журналиста. Как правило, тот не любил медлить, высказывался быстро и четко. Но в этот раз поведение Эдди отличалось от привычного: он долго молчал, будучи не в силах собраться с мыслями, чувствовал себя крайне неуверенно. Пауза стала чересчур длительной, но торопить Эдди Веном все же не стал. К слову, это и не потребовалось: когда молчание существенно затянулось, Брок сам нарушил его, вернувшись к прерванному объяснению: — Так вот, я задал этот вопрос Энни, но она посоветовала обратиться к тебе, — продолжил он медленно, с небывалой тщательностью подбирая каждое слово. — Насчет того поцелуя в лесу. Что это вообще, мать твою, было? Этот вопрос мучил Брока уже не первый день, но задать его Веному журналист никак не решался. Он опасался, что данная тема окажется слишком противоречивой, а в худшем случае, и вовсе, загонит его в тупик. Но в итоге любопытство Эдди оказалось сильнее здравого смысла, за что тот в скором времени мог поплатиться. Он смотрел на Венома неотрывным, ожидающим взглядом, надеясь заметить у симбиота хоть какие-то признаки беспокойства. Но тот, напротив, выглядел крайне развеселенно, змеился в воздухе, растянув пасть в жуткой клыкастой улыбке, от которой по телу Эдди до сих пор бежали мурашки. — Это всего лишь один из способов смены носителя, — прорычал он глубоким, бархатистым голосом. — Разве тебе не понравилось, Эдди? — Понравилось ли мне целоваться со склизкой, зубастой тварью, у которой метровая пасть с сотней острых клыков и язык, достающий мне до самого желудка? Конечно! А разве могло быть иначе? — парировал Брок уже с большей уверенностью. Эдди хотел слегка поддразнить симбиота, но выбрал для этого слишком резкие слова. Веном сощурил глаза в недовольстве и злобно оскалился, не сказав журналисту ни слова. Разговор казался оконченным, но на деле молчание было лишь затишьем перед ужасной бурей, которой так опасался Брок. — В таком случае, почему же ты не отстранился? Подался вперед против своей воли? Сомневаюсь, — продолжил Веном с удивительной безмятежностью. Его голос был лишен всякой агрессии, звучал спокойно и ровно, что заставило Эдди насторожиться. Брок долгое время не мог собраться с мыслями, находился в растерянности, не зная, как интерпретировать собственные чувства. Он пытался найти верные слова, чтобы связать их воедино, создать идеальную, целостную картину, но все его попытки сделать это оказывались неудачными. — Я не отстранился лишь потому, что за мерзкой оболочкой скрывалась Энни. Находись ты в ином теле, я бы не дал приблизиться ко мне и на метр, — произнес Эдди самое разумное, что пришло ему в голову. Постепенно диалог менял свое направление, начинал выходить из-под контроля, становясь все более непредсказуемым. Эдди не оставалось ничего, кроме как «поставить точку» в затянувшейся беседе, но Веном не позволял ему сделать это. Симбиот проявлял к теме особый интерес, задавал наводящие вопросы, видел чужую беспомощность и всецело пользовался ею. Он игрался с Броком: нашел его слабое место, но не спешил давить, растягивая удовольствие. Заметно побледневший Эдди старался отвести взгляд в сторону, лишь бы не видеть язвительную улыбку симбиота, но тот будто бы специально маячил у него перед глазами, причиняя Броку немалый дискомфорт. Такой уязвимый, бессильный, растерянный Эдди чертовски нравился Веному, был для него слабой жертвой, которой тот мог управлять как ему вздумается. Симбиот обвился вокруг шеи носителя, едва сдавливая чужое горло, и в конечном итоге замер у того за спиной, возле самого уха. — Брось, Эдди, ты же знал, что от милашки Энни не осталось и следа. Я поглотил ее, занял чужое место и управлял ее телом. Признайся, что ты сделал это совсем по иной причине, — прорычал он насмешливо. Все тело Эдди покрылось мелкими мурашками, а сам Брок замер, понимая, что утрачивает контроль над происходящим. Симбиот загонял его в тупик, вел разговор в иную сторону, задавая свои вопросы, а Эдди мог лишь сочинять бесполезные оправдания, в которые никто не стал бы верить. — Я не знаю, что нашло на меня тогда, но прекрасно понимаю, что произошедшее было ошибкой, — продолжал упрямиться он. — Я действовал необдуманно и уж точно делал это не с какой-то определенной целью. — Зачем же тогда? Скажи правду, Эдди. Мы — одно целое, и у нас не должно быть секретов друг от друга, — мурчал ему на ухо Веном, с дьявольской виртуозностью манипулируя Броком. — Черт возьми, я не знаю! — Нет, знаешь, но боишься рассказать мне об этом, — продолжал давить симбиот, все крепче и крепче опутывая Эдди черными, вязкими щупальцами. — Пойми, если мы будем честны друг с другом, то сможем быстро достичь согласия. Доверься мне, и тогда мы станем в разы сильнее. Ну же, Эдди, это ведь не так сложно. Тонкие, смоляные нити скользили по коже Брока, покрывали невесомой сеткой его руки, обвивали ладони и пальцы, образуя мягкий, греющий кокон. В нем Эдди чувствовал себя защищенно, расслаблялся, улавливая мерную пульсацию струящихся волокон. Сам того не замечая, он избавлялся от волнения и наконец мог сконцентрировать внимание на собственных мыслях. Эдди закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, пытаясь расслабиться и сосредоточиться на заданной теме. Он долгое время молчал, раздумывая над ответом, и лишь через несколько минут приступил к объяснению. — Все это было словно во сне, ощущалось как что-то нереальное, вымышленное, — начал Брок вдумчиво, с осторожностью подбирая каждое слово. — Встретив тебя вживую, я замер в ужасе, но в то же время испытывал странное, необъяснимое восхищение. Я видел, что ты подходишь ко мне все ближе и ближе, но попросту не мог пошевелиться. Когда же ты схватил меня за грудки, поднимая вверх, я уже простился с жизнью. А потом… — Эдди замер, затаив дыхание. — А потом был поцелуй, внезапный и ошеломляющий, как гром среди ясного неба. Сначала я испытывал отвращение, а дальше… Дальше все произошло само собой. — «Само собой»? — черные щупальца продолжали обвивать тело Брока: крепко стягивали его грудь и плечи, скользили вниз, к ногам журналиста. А он словно не замечал этого: продолжал говорить, с трудом подбирая верные фразы, зачастую перебивая себя самого. — Я не знаю, как это объяснить. Словно в один момент отвращение исчезло, и происходящее даже стало мне нравиться. Этот поцелуй… Знаешь, я думал, он окажется болезненным и зверским, но в нем не было ни капли агрессии: лишь непривычная мягкость и тепло, обдающее слабым, но приятным жаром, — завершил Эдди совсем тихо, с трудом выговорив заключительные слова. Он закрыл лицо руками и тяжело простонал, крепче вдавившись в спинку дивана. Брок готовился выслушать массу едких издевок, успел не раз пожалеть о том, что был слишком откровенен, хотел уйти, но понимал, что это невозможно. Никогда прежде он не испытывал дискомфорт, находясь в компании Венома, но теперь это чувство съедало его, вызывая чудовищную неловкость. Эдди был готов провалиться сквозь землю от стыда и неопределенности, когда симбиот наконец-таки возобновил диалог. — Так-то лучше, Эдди. Стоило сразу сказать мне правду, — промурчал он удовлетворенно, отчего Брок впал в глубокий ступор. Эдди мог ожидать чего угодно: оскорблений, издевок, насмешек, но даже не предполагал, что сумеет различить одобрение в голосе симбиота. — И это… все? — проговорил Брок с опаской, растерянно нахмурив брови. Он отказывался верить в услышанное, был убежден в том, что Веном смеется над ним, разве что делает это каким-то новым, изощренным способом. — Ты что, даже не попытаешься как-то задеть меня? — Зачем? Мне понравилось, тебе, как выяснилось, тоже. Мы находимся в одинаковых условиях, Эдди, — продолжал мурлыкать ему на ухо Веном, опутывая сетью вязких волокон последний участок тела носителя. Эдди насторожился, воспринял чужие слова неоднозначно, увидев в них иной, тайный смысл. Он нахмурился, глядя на Венома с непониманием, попытался отдалиться от симбиота: избавиться от скользких щупалец, сковывавших его движения. Но тот продолжал удерживать Брока в вязких черных оковах, чем не на шутку встревожил журналиста. — К чему это ты клонишь? — проговорил Эдди раздраженно, не оставляя попыток выбраться из импровизированной ловушки. Но как бы Брок ни старался, он не мог сдвинуться с места из-за плотного кокона. — А ты сам подумай, — прорычал ему в ответ симбиот, подбираясь к Эдди все ближе и ближе, замирая в нескольких сантиметрах от его лица. На чудовищной морде сияла все та же улыбка, вселяющая страх в душу Брока. Веном неотрывно смотрел в глаза журналиста, пожирал того одним лишь взглядом, заставляя Эдди сильнее вдавиться в спинку дивана. Дыхание Брока участилось, стало резким и прерывистым. Он нервно сглотнул, понимая, что окончательно утратил контроль над происходящим, занял место по-настоящему слабой, безвольной жертвы в лапах хищного зверя. Эдди больше не распоряжался своей судьбой и мог лишь надеяться на благоразумие Венома, способного сотворить с его телом все, что ему вздумается. — Отпусти меня, слышишь? Один раз попробовать — еще ладно, но я не стану повторять это снова. Даже не надейся, — нервно протараторил Брок. Его голос заметно дрожал, а на лбу выступила холодная испарина. Эдди и не рассчитывал на то, что его слова возымеют хоть какое-то действие, скорее, наоборот, был склонен думать, что они усугубят его и без того скверное положение. Он хотел проявить обходительность, выразиться спокойно и четко, но на деле речь журналиста прозвучала слишком агрессивно, показалась ему самому чрезмерно острой. Обычно Веном не терпел грубости, но в этот раз он был слишком увлечен происходящим, потому не стал придавать значение словам Эдди. Напротив, симбиоту казалось забавным упрямство Брока, его желание до последнего оставаться непоколебимым, даже в том случае, если это не имело никакого смысла. — Не будь настолько критичен, Эдди. Вполне возможно, что ты еще передумаешь, и тогда я с удовольствием пойду тебе навстречу, — прорычал симбиот неторопливо, с великим наслаждением произнося каждое слово. Его жуткие зубы разомкнулись, выпуская наружу длинный, скользкий язык, который, плавно извиваясь, заскользил к лицу Эдди. Брок тут же подался назад, всеми силами пытаясь вырваться из лап симбиота, но, как и прежде, не смог сдвинуться с места. Он успел лишь крепко зажмурить глаза, когда гладкий язык Венома заскользил по его коже, оставляя на лице Эдди след из густой, вязкой слюны. — Да ты издеваешься! — прокричал Брок, ожесточенно мотая головой, пытаясь стряхнуть с себя тягучую слизь. Он и не заметил, как щупальца, оплетавшие его тело, исчезли, а от Венома осталась лишь змееподобная голова, безмятежно парящая в воздухе. — Это тебе за «склизкую, зубастую тварь». В следующий раз следи за языком, Эдди, иначе простым облизыванием дело не ограничится, — закончил симбиот, двусмысленно усмехнувшись, и тут же перевел взгляд на мерцающее изображение телевизора. Фильм близился к концу, а на экране с минуты на минуту должны были появиться титры. — Иди к черту, — напоследок добавил Брок с легкой улыбкой и насухо вытер лицо рукавом потрепанной толстовки, попутно разминая затекшие спину и плечи. Диалог был окончен, но чужие слова никак не выходили из головы журналиста. Он размышлял над ними, понимая, насколько это глупо и мерзко, но только так мог справиться с собственным любопытством. Эдди все же было интересно, что произойдет с ним в «следующий раз».