Persistence Pays Off

Сначала Фред Уизли принял свою влюбленность, как вызов — это и правда заставляло его отвлечься. Но все продолжалось дольше, чем он хотел бы. В течение многих лет он видел в Гермионе только лучшего друга своего младшего брата, но обстоятельства открыли ему глаза шире. Без давления школы и уроков Гермиона стала мягче… Не настолько, чтобы стать совсем другим человеком, но без войны, угрожающей ее будущему, она научилась расслабляться. Все они прошли через много испытаний и пережили много смертей. Но, в конце концов, они вышли из битвы победителями и, наконец, все смогли найти покой. После окончания довольно эпичной главы их жизни, Фред уже и не думал, что испытания для него на этом не закончатся. У них с Джорджем был свой магазин шуток, который приносил хорошую прибыль, ведь людям всегда нужен смех, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний. Гарри и Рон решили стать аврорами. После окончания школы Джинни присоединилась к одной из лучших команд волшебного мира по квиддичу, потому что и правда была первоклассным Охотником. Билл вернулся в Гринготтс, а Чарли к своим драконам. Мистер Уизли — к службе в Министерстве, быстро получив лучшую должность, чем была у него до войны. Он доказал свою активную позицию и был не подвластен коррупции. Предатель в прошлом, Перси пытался примириться с семьей, и хотя мама приняла его с распростертыми объятиями, братья и сестра не могли так просто его простить: были еще неловкие моменты. Но по большей части жизнь стала гладкой, и кто-то же должен был бросить ей вызов? Гермиона никогда не могла быть классифицирована как «средняя девушка». Был в ней какой-то вызов, который был тщательно окутан книжным интеллектом и властью. Слишком многие не видели ничего, кроме девушки с огромной книгой и перегруженным мозгом, но были те, кто смотрел мимо маски и видел красивую, остроумную девушку, которой она была. Фред увидел это сразу после войны — он и сам не понял, как Гермиона его увлекла. Несмотря на все трудности и смерти, она оставалась стойкой, не теряющей уверенности и самообладания девушкой. Даже когда его шутки кончались, стоило только посмотреть на нее, чтобы увидеть ее силу и понимание, и сразу вновь появлялась уверенность в себе. Ведь Фред точно знал, что Гермиона слишком умная, чтобы надеяться на невозможное. Ему потребовалось несколько лет, чтобы осознать, что это уже не просто симпатия. Нужно было заново отстраивать жизнь: многие его друзья и семья были разбиты, как физически, так и морально, поэтому было некогда думать о романтике и симпатичных девушках. Он был всего лишь одним из многих, кто помогал строить дома, избавлялся от крови и тел, которые буквально усыпали улицы, дома и школу. Это был кошмар наяву, от которого Фред все еще содрогался, когда вспоминал. Прошло три года, и люди стали жить своей жизнью, но все же помнить о таком решающем моменте, как война. Они больше не боялись просыпаться, никто их не будил среди ночи с криками о том, что Пожиратели вновь оставили Метку. Они больше не ждали, затаив дыхание, новости о том, кто стал следующей жертвой. Вместо этого люди встречали новый день, неторопливо завтракали и болтали, прежде, чем так же размеренно идти по милым улочкам на работу. У них было то, что было у нормальных людей: никакой практики защитных чар и никаких прощальных писем на всякий случай. Так и друзья, и семья Фреда двигались дальше, продолжали жить и учились мириться с воспоминаниями о том, как они выжили. Отношения, казалось, появлялись повсюду, любовь и обещания становились стабильной реальностью. Джордж женился на Алисии Спиннет, которую он любил так же сильно, как и пять лет назад, когда их отношения только зарождались. Рон встречался с довольно странной, но всегда интересной Луной Лавгуд: казалось, на небесах было решено, что они будут вместе. Она приняла его довольно упрямое «я», а он влюбился именно в ее странное поведение. Билл и Флер все еще были счастливо женаты и после давления со стороны Молли, на свет появился Жан-Поль, будто подтверждающий их любовь. Он был благословлен рыжими волосами Уизли и красивыми глазами матери. Малыш быстро стал самым обожаемым внуком Уизли, вероятно, потому, что он был пока единственным. Гарри встречался с очень симпатичной пуффендуйкой, с которой он сблизился во время войны — Сьюзан была уверенная в себе молодая женщина. Сначала, конечно, Гарри привлек ее своим геройским прошлым, но она разглядела в нем не только героя. Джинни обожала Невилла Долгопупса, к большому удивлению многих. А Фред… Он упустил шанс встречаться со многими хорошими девушками, будучи слишком зацикленным на своей симпатии к Грейнджер, которая накрыла его во время войны. Он не скрывал своей привязанности к ней. Скорее наоборот — старался показать, подчеркнуть её особое место в своем сердце. Он отчетливо помнил забавное выражение лица Билла, как он качал головой, наблюдая за очередной попыткой Фреда заставить Гермиону принять его всерьез. Фред в который раз пытался рассмешить девушку. Он не мог помочь брату, но был рад, что тот снова, кажется, возвращается к жизни. Фред же, в свою очередь, пытался сделать все, что было в его силах! Он носил свои лучшие мантии, укладывал волосы, шутить старался только по делу и вообще не улыбаться лишний раз. Однажды, он весь вечер пытался быть серьёзным бизнесменом и говорил только о делах. В какой-то момент Гермиона и правда прижала свою ладонь к его телу, но только для того, чтобы проверить, не было ли у него лихорадки, что объясняло бы его странное поведение. Закончилось все тем, что домой парень вернулся рано, разочарованный и с царапинами на шее, которые оставил воротник его лучшей мантии. Поэтому он решил отказаться от серьезного образа и попытался стать кокетливым: он всегда знал, что сказать Грейнджер, когда сделать комплимент её внешности и просто похвалить. Но все не было так легко. Она просто улыбалась его выходкам, хлопала по руке и качала головой, мягко вздохнув. Он не мог понять ее, но не собирался сдаваться. Были моменты, когда Фред думал, что все прошло. Но в глубине души он надеялся, что она увидит его холодное отношение и это заденет девушку. Так было и в одну из вечеринок, устроенных его мамой. Семь детей Уизли и их пары собрались, чтобы поздравить Молли с днем рождения. Джордж шушукался с Алисией. Билл и Флер спорили с хозяйкой вечера: пара отстаивала свои права на возможность не рожать в ближайший год. Гарри болтал с Роном о чем-то, а Чарли шептал что-то в ухо своей подруги, что-то, что вызывало румянец на щеках девушки. Фред краем глаза следил за Гермионой, помогая ей расставлять тарелки с закусками на стол. Он надеялся, что она увидит, как он ей предан. — Так приятно видеть Чарли счастливым, — сказала она ему, продолжая нарезать сыр. — Да, это и правда приятно. Как ты думаешь, что он шепчет в ухо той девушки? — спросил он ее, его голос был низкий и дразнящий. Он наклонился ближе, ухмыляясь по-дьявольски. Ее глаза на мгновение переместились на него, щеки слегка покраснели, и Фред подумал, что может быть… Может быть, она не была так равнодушна к нему? Но так же быстро, как шанс на взаимность появился, она эту возможность опровергла. Гермиона фыркнула, закатывая глаза. — Если он такой же, как ты, то, вероятно, рассказывает ей о своей последней шалости и о том, что он король розыгрышей, — она снова вернулась к нарезке сыра, а Фред сдулся. — Эх, король розыгрышей… — он быстро отошел назад, тепло улыбаясь ей. Гермиона вздохнула, покачивая головой на его выходки, но парень все же увидел улыбку. — Сделай что-нибудь полезное, Фред. Сыр не нарежет себя сам, — сказала Грейнджер ему, передав кусок бледно-желтого сыра. — Гермиона, ты знаешь, что есть волшебные приемчики, которые могут сделать это за нас, — напомнил парень, доставая длинный нож и развернув целлофан с сыра. Она посмотрела на него, подняв бровь. — Фред Уизли хочет проводить меньше времени наедине со мной? Я в шоке, — ответила Гермиона, закатывая глаза. Ухмыляясь, он почувствовал, что все же удалось зацепить бывшую старосту. Так, значит, она уже заметила его ухаживания. — Неужели, это случилось, — Фред не мог отметить эту улыбку. — Если у меня появится такое желание, это будет ужасный день, — поспешил он разуверить девушку. — Нет, я просто хотел провести время веселее. — Что? — спросила она, все еще улыбаясь. — В смысле — это случилось? — Я знаю одно очень уютное место здесь в Норе, — сказал он ей, его голос был низкий. — Оно идеально подходит для твоих планов… — И что я планировала с тобой сделать? — Гермиона посмотрела на друга, поднимая брови. — Не пытайся сбить меня с мысли. Не отрицай этого, Миона, дорогая. Я вижу, что это написано ясно на твоем лице. Она усмехнулась, покачав головой. Девушка продолжала свое дело, но рот ее все еще улыбался. — Пришло время сводить тебя к окулисту, Фред, дорогой. Видимо, у тебя проблемы со зрением, — она повернулась к нему, стараясь не дразнить, хотя парень увидел искру в ее глазах. — Не волнуйся, хотя я уверена, что ты будешь выглядеть прекрасно в очках, — девушка сделала эффектную паузу. — Прямо, как Перси. Фред закатил глаза на ее вспышку смеха, стараясь не засмеяться. Несмотря на то, что она отвергла его снова, он не мог не признать, что она стала лучше шутить. Просто еще одна ее грань, которая не могла не радовать. — Помни, любовь моя, ты пожалеешь, что однажды отвергла меня. Смех стих, и она посмотрела на него, когда Фред вернулся к нарезке сыра. Парень снова взглянул на нее через уголок своих глаз, отметив серьезный взгляд Гермионы. Он хотел сказать ей, что он правда не дразнил её все эти годы, но ничего не вышло. Она смотрела на него так долго, что это казалось вечностью, и он снова о чем-то пошутил, пытаясь разбавить обстановку. Она будто ждала чего-то: он мог точно сказать об этом по тому, как ее глаза настойчиво пытали его. Дверь резко открылась, и Билл вошел, подмигивая им, прежде чем схватить пиво из холодильника и выйти. Взгляд Гермионы вернулся к забытому сыру. — Наверное, — сказала она. Ее голос слабый и мягкий, и такой тихий, что Фред задумался, не показалось ли ему это. День двигался дальше, больше они не говорили о том, что случилось на кухне. Но искра надежды была зажжена внутри Фреда, и он не собирался отказывать себе в малейшем шансе быть с Гермионой. Его братья нашли это забавным. Он понял это по тому, что они всегда поддерживали его каждый раз, когда Фред терпел поражение. Они смеялись каждый раз, но он всегда мог ощутить твердую ладонь на плече, которая будто подбадривала его. Братья нашли свои половинки. Даже Чарли встречался с симпатичной румынкой, и в Норе витали разговоры о возможной помолвке на горизонте. Все они встречались с теми, кого любили, а Фред не мог получить даже настоящий поцелуй. Но он приблизился к нему ближе, чем надеялся. У них было четыре почти поцелуя, и он надеялся, что в следующий раз он найдет горячие губы Гермионы и будет целовать до тех пор, пока она не признает свои чувства к рыжему хулигану. Первый случился через полтора года его ухаживания за ней. Это был ее день рождения, большая цифра «24» в воздухе, и набор писателя от Фреда в качестве подарка. Он знал, что она писала книгу, поэтому выбрал для нее лучшие чернила и перья, которые он только мог найти, 100-футовый рулон пергамента, на котором мгновенно высыхали и никогда не размазывались чернила и милую шляпку, с яркой звездочкой на макушке. «Шляпа вдохновения Гермионы» — так он её назвал. Парень потратил много времени, пытаясь придумать лучший подарок, который он мог бы ей вручить. Она рассказала ему о своих стремлениях написать роман о суровых реалиях войны и о трудностях в новом послевоенном мире. Гермиона не хотела делать акцент на Темном Лорде, а просто хотела рассказать историю обычной ведьмы, которой посчастливилось стать частью истории. Они с Фредом много говорили о задумке: он помогал придумывать переходы между главами и рассказал о том, как жил Волшебный мир в отсутствии Золотого трио. Она была одной из немногих людей, с которыми он мог свободно говорить о войне, не чувствуя, что это были плохие воспоминания. Это был один из тех моментов, когда они могли быть серьезными друзьями, и он не был переполнен чувством влюбленности в нее. Он обнаружил, что когда не старался быть серьезным, это происходило естественным путем. Фред мог быть таким, когда девушка нуждалась в нем. Они стали близки в течение этих лет, когда он стал обращать на нее больше внимания, даже если она отмахивалась от его романтических чувств. — Фред! — воскликнула Гермиона. Девушке так понравился подарок, что она повернулась, чтобы поцеловать его в щеку. Конечно, он был взволнован, увидев, что угадал, и уж точно Уизли не ожидал такого восторженного объятия, поэтому он резко повернулся к ней. Они сидели на диване в гостиной Норы, и между ними почти не было расстояния, близость между ними стала больше, чем изначально планировалось. Ее рот прижался к самому уголку его губ так, что он едва мог чувствовать тепло и мягкость. Понимая, как близко она подошла, Гермиона быстро оторвалась, раскрыв широко глаза. Это была всего лишь секунда, но время казалось замедлилось, и Фред мог поклясться, что это была лучшая секунда в его жизни. Гермиона двинулась назад, быстро поцеловав его в щеку и прошептала ему слова благодарности, но он все еще был ошеломлен первым поцелуем, который так и остался усмешкой на его лице. Конечно, это было омрачено смешками его братьев и широкой улыбкой его матери, но это был момент, который парень не мог забыть. Фред поймал брошенную одним из братьев подушку, прежде чем увидел, что Грейнджер уже открывает следующий подарок, но щёки Гермионы были красные. Он был на седьмом небе от счастья до конца вечера, и даже не закатывал глаза, когда братья дразнили его. Позже к ним присоединился и отец. Фред даже позволил маме сказать о том, как мило то, что он влюблен в Гермиону. Парень просто все время улыбался, как идиот. Именно после этого первого почти поцелуя они стали ближе общаться. Они уже могли говорить о чем угодно, и он без колебаний мог спросить, что у нее на уме. Он не был уверен, насколько физически ему было позволено быть рядом, поэтому начал с прикосновений, просто тестируя, что она позволит. Она же никогда не убирала его руки, когда парень обхватывал ее плечи или талию. Гермиона никогда не вздрагивала и не хмурилась, когда он целовал ее лоб или щеку. И у него появилась привычка играть с ее волосами, теребить локоны или просто бегать по мягким прядям пальцами. Девушка просто посмотрела на него, когда он это сделал впервые, но выражение ее лица было мягким. Фред пытался держать ее за руку несколько раз, но обнаружил, что она всегда убирала ладонь, когда другие были рядом, поэтому от этой идеи пришлось отказаться. Его сердце и без этого казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Он привык обнимать ее, дергать за волосы, когда просто захочется, и касаться ладони Гермионы, когда никого не было рядом. Пока она не отталкивала его, Фред продолжал это делать. Он знал, что эти действия могут быть истолкованы, как дружественные, но он думал, что был достаточно очевидным. Гермиона приняла все его приемчики такими, какими они были и даже взяла в привычку касаться его волос, когда просто проходила мимо парня. Каждый раз, когда она теребила его ухо, Фред всегда улыбался, как маленький мальчик на Рождество. Когда Гермиона заметила это, она стала проявлять такие знаки внимания нарочно, особенно когда замечала, что он чем-то недоволен. В такие моменты он задавался вопросом, может быть, она тоже что-то чувствовала? Но она никогда ничего не говорила, никогда не позволяла себе переходить черту дружеских касаний. Второй почти поцелуй случился после того, как Живоглот умер. С момента влюбленности Фреда прошло чуть больше двух лет, когда этот рыжий кот заснул и больше не проснулся. Парень нашел Гермиону на заднем дворе Норы, выкапывающей яму возле цветников. Она подняла голову, чтобы увидеть его: глаза были красные, а щеки горели. Он заскочил, чтобы забрать обед, который мама приготовила для него и Джорджа, когда услышал, как она хлюпает носом. Девушка стояла на коленях в траве, руки ее были грязные, а рядом с ней лежал пушистый неподвижный рыжий кот. Фред встал на колени рядом с ней, отбрасывая ее густые темные локоны с лица. — Мне жаль, дорогая. Я знаю, как много он значил для тебя, — тихо сказал он, его большие ладони гладили влажные щеки. Издав задушенный всхлип, она бросилась к нему в руки, обхватывая плечи. Лицо прижалось к его шее. Парень почувствовал, как Гермиона дрожала и крепко держалась за него; руки гладко потирали ее спину, пока он ждал, когда же она наплачется. Грейнджер пыталась что-то сказать, но Фред ничего не мог понять. Он почувствовал, как ее руки крепко держались за его рубашку и знал, что потом она точно будет извиняться за то, что испачкала его одежду. Эту ее черту Уизли всегда находил очаровательной. Когда же она, наконец, отстранилась, Гермиона быстро вытерла лицо, оставив на лице грязные пятна. Парень попытался не смеяться, а вместо этого снял рубашку и использовал ее конец, чтобы вытереть лицо девушки. Она улыбнулась и он быстро поцеловал ее в лоб. Вздыхая, она посмотрела на своего питомца и прикусила губу. Фред откинулся назад, нашел садовую лопатку и вырыл яму немного глубже и шире. Он аккуратно подхватил Живоглота и поместил его глубоко в яму. Взяв руку Грейнджер в свою, он повернулся и прочистил горло. — Я всегда буду его помнить. Он любил гоняться за гномами, мучить мышей и пугать крысу Рона. Жизнь никогда не будет прежней без этого маленького хулигана, — произнес Фред торжественно. Гермиона уставилась на него мгновение, ее глаза были широко раскрыты, он никогда не видел ее такой удивленной раньше. Она медленно кивнула, несколько слезинок соскользнули по ее щекам. — Он был лучшим другом, о котором я могла когда-либо просить, — сказала она, ее голос был хриплый и подавленный. — Он знал, как заставить меня чувствовать себя лучше в худшие дни. Он всегда был рядом, когда я в нем нуждалась… И никогда мне никто не заменит Живоглота, — всхлипнув, она потерла нос ладонью, оставив еще одно крошечное пятнышко грязи. — Я только надеюсь, что в раю, в который он попадет, будут его любимые игрушки. Наверное, нужно было принести их. Я даже не знаю, где их искать… Наверное, что-то есть под диваном. Хотя, игрушечную мышь я нашла сегодня в кровати. Я стала звать Живоглота, но… — Гермиона, — Фред прервал ее. — Да, прости, — сказала она, кивая. Очистив горло, она оглянулась на яму, взяла садовую лопату и стала закапывать ее. — Ты всегда будешь моим любимым Живоглотом, — мягко сказала Гермиона, стараясь не заплакать. Ее руки тряслись, когда она похлопала по земле ладонями, закрепляя ее. — Я… Я действительно буду скучать по нему, — шепнула девушка. — Я уверен, что он тоже скучает по тебе. В конце концов, ты была единственным человеком, кто ему действительно нравился, — сказал Фред, улыбаясь. Она фыркнула, закатывая глаза. — Это неправда. Он очень любил Гарри, — сказала она ему, кивнув. — И он часто позволял тебе гладить его. Он сгрыз твои шахматы только однажды! Но сразу выплюнул ферзя, когда ты его попросил. — Я не просил, я умолял его, — пробормотал парень. Его большой палец старался стереть грязь с ее носа. — Теперь к кому я вернусь домой? — в глазах Гермионы снова мелькнули слезы. — Он всегда встречал меня дома с работы. И он ужинал со мной. И я могла рассказать ему о своем дне. Он всегда лежал рядом со мной, свернувшись на кровати. Не знаю, смогу ли я спать без него, — сказала она парню, пожимая плечами. — Ты права. Очевидно, что тебе очень нужен кто-то, кто заменит Живоглота, — Фред серьезно кивнул. — Я готов. Ты убедила меня. Я буду ждать, когда ты придешь домой, ужинать с тобой, и даже буду спать рядом, — он быстро поднял руку, когда ее рот раскрылся. — Нет! Не пытайся отговорить меня от этого. Я делаю это для твоего же блага. Она смотрела на него, пока мягкий смех не вырвался из горла. Покачав головой, Грейнджер сморгнула слезы, которые ранее наполнили ее красивые карие глаза. Протянув руку, она крепко обняла Фреда и наклонилась. Его дыхание застряло в горле, и его руки дрожали, приземляясь на ее бедра. Она прижала теплый поцелуй к его подбородку, а затем прижалась лбом к его шее. — Иногда, Фред Уизли, ты так меня удивляешь, что я могу влюбиться в тебя, не думая. — Я бы хотел, — вздохнул он у локонов ее мягких волос, обнимая Гермиону удобнее. Он действительно верил, что может быть, это когда-нибудь так и будет. Позже она выпуталась из его объятий, вставая, и протянула руку Фреду, помогая встать с земли. — Как думаешь, Джордж будет возражать, если я присоединюсь к вам на обед? — спросила она, поднимая бровь. — Конечно, нет, Миона. Ты можешь потратить все свои обеды на нас, если хочешь, — стоя, Фред отряхнул джинсы.  — Тогда пойдем, — улыбаясь, она зацепила его за руку. К сожалению, ему так и не удалось занять вожделенную должность друга Гермионы, но он купил ей крошечного котенка через несколько месяцев после смерти Живоглота. У него было плоское лицо, и очень пушистая шерсть. Он объяснил ей, что такого маленького котенка никто брать не хотел, потому что он не был чистой породы. Она сразу же взяла его на руки и с тех пор больше не выпускала. Гермиона крепко обняла Фреда, прежде чем он ушел, сказав ему, что он всегда знал, как заставить ее чувствовать себя лучше. По ее опухшим глазам он знал, что девушка оплакивала свое потерянное домашнее животное. Он был рад знать, что дал ей новый старт, подарив котенка, который навсегда свяжет ее с ним. У Гермионы было что-то, что всегда напоминало бы ей о нем, особенно после того, как он позже обнаружил, что она назвала его Фредди и абсолютно отказалась изменить его имя, заявив, что «он уже полюбил его». И, конечно, Фред был довольно польщен. Третий почти поцелуй произошел всего через два месяца после второго. Девушка трансгрессировала в Нору, непривычно опаздывая на несколько минут к семейному ужину Уизли, но вместо того, чтобы спешить к столу, она побежала по траве и прыгнула в руки Фреда. Он был не готов к такому приветствию. Парень повернулся на шум, чтобы поздороваться, когда вдруг ее руки и ноги обернулись вокруг него. Удивленный, он упал назад и приземлился прямо на землю. Боль от удара была недолгой, потому что уже через секунду Гермиона покрывала быстрыми поцелуями его лицо: сладкие, теплые губы касались каждого дюйма от его макушки до подбородка, пропуская разве что только губы. Шокированный, он просто лежал с широко раскрытыми глазами, открытым ртом и раскинутыми в сторону руками. — Мне снится сон, да? — наконец, Фред выдавил из себя, отталкивая непослушные волосы Грейнджер подальше от своего лица. Гермиона откинулась назад, все еще крепко обнимая его руками и касаясь поцелуями лица. — Моя книга выходит в свет! — воскликнула она, улыбаясь так широко, что парень на минуту задумался не треснет ли ее лицо пополам. Он каким-то образом сумел перевернуть их. — Это же замечательно! — Фред чувствовал, как его грудь раздувается от гордости за девушку. — Значит, мы празднуем! Вкусный ужин. И тонна шампанского! Выбери место, а я пока заберу бриллиантовое кольцо! — Ты дурачок, Фред Уизли, — она просто усмехнулась, трогая его щеки. Глаза Гермионы сверкали от счастья. — Я стараюсь, — нахально улыбаясь, ответил он. — Если мы снова ляжем на землю, ты продолжишь то, что делала? — он приподнял бровь. — Прости, дорогой, но мне есть, кому еще рассказать эти новости, — Гермиона уже опиралась на его плечо, чтобы встать. — Не так восторженно, я надеюсь? — пробормотал парень, нахмурившись. Одна только мысль о том, что она будет так же целовать всех его братьев, раздражала. — Конечно, нет! Ты был первым, видимо, я не могла справиться с волнением, — Гермиона отряхнула колени. — Не стесняйся! И всегда в первую очередь найди меня, когда твое накопившееся волнение не будет иметь границ, — сказал Фред ей, счастливо ухмыляясь. Он слышал, как она забавно фыркнула, когда уходила. Скрестив руки за головой, он снова и снова закрывал глаза и воспроизводил этот момент в своей памяти; глупая улыбка не сходила с его лица. Когда книга вышла год спустя, посвящение включало всех Уизли, но его имя Гермиона добавила отдельно от «семьи Уизли». Рядом с именем Фреда были только Живоглот, Гарри и «все потерянные души войны». В итоге он купил две копии, так, чтобы одна книга стояла у него на полке новенькая, а вторую он мог читать на досуге. Сам он об этом никому не рассказывал, но были подозрения, что Гермиона нашла обе книги. Он читал ее от корки до корки семь раз, и каждый раз так, будто не читал ничего более прекрасного. Его имя упоминалось много раз и он был больше, чем доволен тем, как она его описывала. Фред был очаровательный и красивый, и у него был такой блеск в глазах, о котором она могла только мечтать. Хотя сам парень находил ее блеск намного глубже, чем его собственный. И ещё она подписала ему одну из книг. Однажды Уизли открыл книгу, но рядом с посвящением, на соседней странице прочитал: «Для Фреда, моего поклонника номер один и самого верного помощника. Спасибо за твою помощь в создании этой книги и все то время, которое мы провели, обсуждая ее. Если бы не ты, я не уверена, что эта книга когда-нибудь была бы закончена. Всегда люблю тебя, Гермиона.» Фред понятия не имел, когда она решилась войти в его комнату и подписала книгу, но он не мог не улыбаться, когда видел слова, выведенные чернилами на первой странице его любимой книги. Четвертый и последний раз был на вечеринке в честь Хэллоуина, и ему пришло тогда в голову, что каждый их поцелуй случался именно в Норе. Однако, этот произошел в доме Гарри, среди снующих из комнаты в комнату наряженных гостей. Фред пошел искать Гермиону почти сразу, потому что чувствовал себя некомфортно, когда она была далеко от его глаз. Девушка тоже будто была не в своей тарелке, но нашла утешение в компании пунша. Парочка закончила тем, что сидела на диване в одной из гостинных, вспоминая прошлые праздники, наряды людей, а так же выпадет ли грудь цыганки из ее топа. Они ели сладости, пили слишком много пунша и провели четыре часа, обнимаясь, хихикая и громко шутя о людях вокруг. Это случилось уже после полуночи, когда Гермиона повернулась к Фреду, ее глаза наполовину закрывались, и рот изогнулся в ленивой ухмылке. — Ты очень красивый, Фред, — сказала она ему, невероятно низким голосом. Она дернула его ухо, улыбаясь. — Спасибо, любовь моя, ты и сама красивая, — ответил он. Его голос был такой же глубокий и ленивый. Она почти лежала на нем, подбородок покоился на его груди, а тело было выгнуто, когда ее ноги уперлись в спинку дивана, в то время как его ноги были вытянуты. Приподнявшись, она убрала ему волосы со лба. Фред не стал одеваться глупо по случаю праздника, как это было в первый год после войны, когда Джордж с Алисией нарядились парочкой. Он был в своем лучшем костюме, но и тут парню повезло: Гермиона в этом году была в костюме горничной, поэтому все думали, что он в костюме богача и они составляют пару. Он не жаловался и не отрицал, а просто ухмылялся. Ее наряд не был таким уж развратным, как многие наряды французских горничных, которые он видел на подобных карнавалах раньше, но не заметить, как сексуально она в нем выглядела было сложно. Под действием алкоголя, сейчас она не могла отлипнуть от парня, но он и не сопротивлялся. Фред наслаждался тем, что это происходило, даже несмотря на то, что его мозг тоже был подернут дымкой алкоголя. — Ты можешь иногда быть таким милым, — Гермиона смотрела прямо ему в глаза. Она прижалась к нему грудью, а затем вздохнула, хмурясь. Девушка бормотала что-то, что он не мог разобрать. Фред попросил ее повторить, но она только скользнула своими стеклянными карими глазами по его лицу. Вместо того, чтобы ответить, Грейнджер тихо вздохнула, и он не мог не думать о том, что готов много отдать, чтобы узнать, о чем она думает. Ее руки скользнули в его волосы, пальцы тонули в рыжих локонах. — Ты один из моих лучших друзей, ты знал вообще? — она задумалась, подняв бровь. Прежде чем Фред мог ответить, Гермиона наклонилась ближе, целуя уголок его рта медленно. Ее влажные губы тепло коснулись кожи и оставили после себя ощущение покалывания. Глаза парня закрылись в блаженстве, и он чуть нахмурился, когда она отодвинулась, но тут же Фред почувствовал, как она целует другой уголок так же нежно. Она задержалась там на несколько секунд дольше, прежде чем потянуться назад. Гермиона застыла прямо над его губами, так, что он мог чувствовать дыхание, когда она добавила: — Я не буду помнить этого утром. Голос ее звучал так жалобно, а смотрела она так грустно, что Фреду стало жаль подругу. Она позволила своему подбородку упасть к его груди снова и через нескольких секунд мирно заснула. Однажды он хотел по-настоящему поцеловать ее. Без колебаний, с языком, касаясь ее зубов, сминать губы, горячо и страстно. Больше всего его беспокоило то, что она принимала все их почти поцелуи, как обычный флирт без продолжения. Сразу после того, как случился четвертый шаг, она просто двинулась дальше — съехала со старой квартиры и потерялась в этой огромной жизни. Она все еще общалась с Фредом, так же закатывала глаза или забавно улыбалась его любовной привязанности к ней, когда он пытался сделать ещё шажочек. Парень просто не мог заставить ее принять его всерьез, когда дело доходило до его чувств к ней. Фред приглашал девушку на свидания бесчисленное количество раз: предлагал ужин, обед, отпуск на островах (он однажды слышал о таком), но все же она просто усмехалась и похлопывала его по руке. Они выходили поесть, конечно, но Гермиона всегда платила свою половину, и никогда не обращалась с ним так, как будто это было свидание. Фред, кажется, больше не знал, что ещё он может сделать. Он перепробовал все, чтобы привлечь ее внимание. Всегда был рядом, когда Гермиона нуждалась в нем; старался изо всех сил, чтобы убедиться, что она знает, что он всегда готов быть тем парнем, к которому можно прийти в гости, и он никогда не выражал симпатии ни к одной другой ведьме. По его мнению, она была единственной женщиной на Земле. Фред Уизли всегда считал себя уверенно очаровательным, дьявольски красивым и чертовски везучим, но он был уверен, что даже эти качества никогда не помогут ему добиться успеха в этом деле. Он тормозил каждый раз, стоило только Гермионе намекнуть, что они снова перешли границу. Он был уверен, что Джинни несколько раз говорила с подругой, о том, что его чувства настоящие, но безрезультатно. Он, в конце концов, три с половиной года ухаживал за ней, а она до сих пор не отвечала взаимностью. Между ними выросла большая дружба, но на горизонте не было даже намеков на то, что эта самая дружба станет для нее чем-то больше. Были моменты, когда Фреду казалось, что его братья намекали ему просто отказаться от этого и двигаться дальше, но они никогда не говорили об этом прямо. Они видели этот знакомый блеск в его глазах, который означал, что он ни за что не собирался отступать. И нет, Гермиона не ходила по свиданиям, в то время, как Уизли пытался заставить ее увидеть в нем большее, чем просто друга. Она была совершенно одинока, но и его не подпускала ближе. Хотя Фред знал, что другие парни проявили свой интерес. Он слышал от Рона и Гарри, что несколько парней, с которыми она работала в Министерстве, приглашали Грейнджер на свидание. Это не было сюрпризом: он видел ее умный взгляд и тонкую красоту. То, что кто-то мог не заметить ее, сбило его с толку. Но Фред был определенно рад узнать, что она отказывалась, хотя и сам не получал зеленый свет. Пока у него не было конкуренции, и она открыто не говорила ему остановиться, все было в относительном порядке. Даже если Грейнджер не уступала ему, она, казалось, наслаждалась его вниманием. Гермиона могла смеяться с ним или закатывать глаза, но она никогда не говорила ему прекратить попытки. Да и Фред не был уверен, что сможет остановиться. Когда он видел ее, улыбка, казалось, не сходила с его лица, и ему всегда было что сказать. Он никогда не терялся в словах. Никогда между ними не было неудобных пауз, когда нужно было бы искать тему для разговора. Он был уверенным и очаровательным, настолько, насколько мог быть парень, добивающийся девушку много лет. Но идеи, как привлечь ее внимание заканчивались. Он уже отправлял ей букеты каждую неделю, встречал ее в квартире с любимым фильмом, едой и бутылкой вина, отправлял ей печенье в форме сердца (будь то День Святого Валентина или нет), пел ей любовные серенады под окном (Не ночью, но ранним утром! Правда Гермиона проспала все представление… Но блондинка по соседству заинтересовалась им. Но она была на три десятка лет старше парня.). Однажды он даже декламировал отрывки из Истории Хогвартса для нее. Несмотря на смех, улыбки, поцелуи в щеку, и забавные покачивания головой, она до сих пор не принимала его чувства, как нечто большее. Фред не мог понять: она просто не заинтересована или просто не воспринимает его всерьез? Он пытался поговорить с Джорджем, но его близнец смеялся и больше ничего не говорил. Он спросил Билла, но, как и Джордж, он усмехнулся, покачал головой и признал, что, вероятно, уже бы сдался на его месте. Это вообще не отвечало на вопрос Фреда, и поэтому он пошел к Чарли, который был очень занят венгерским драконом, поэтому сказал ему не беспокоиться — рано или поздно Гермиона должна сдаться. Затем он громко выругался, потеряв контроль над гигантской ящерицей и сказал Фреду проваливать и не отвлекать его больше. Поскольку никто из его старших братьев не помогал, Фред засунул свою гордость подальше и решил спросить Гарри и Рона. — Что? Я тебя правильно услышал? — Рон поднял брови и потряс головой.  — Мне нужно ваше честное мнение, — вздохнув, Фред закатил глаза. — Я просто хотел убедиться, что правильно тебя понял. Честное мнение. Гермиона. Ты хочешь ее добиться. Продолжай, — Рон издевался, что не часто мог себе позволить с Фредом. Впервые Фред казался таким нервным и неуверенным в себе. Если кто-то и знал, что Гермиона думала о нем, так только Рон и Гарри. Они были ее лучшими друзьями с тех пор, как им было всего одиннадцать лет. Уизли не был уверен, что хочет знать. Часть его хотела услышать что-то типа: «Конечно, Фред. Ты тоже нравишься Гермионе, но она не уверена, что ты по-настоящему хочешь быть с ней. Мы стараемся ей сказать об этом, но ты же знаешь, какой упрямой она может быть.» Но он был почти уверен, что они скажут: «Она? С тобой? Мы сами не уверены, что ты влюблен в нее. Думали, что это всего лишь одна из твоих… шуток. Да мы и не уверены, что вы подходите друг другу. Разные уровни… Понимаешь?» Или даже еще хуже: «Фред… Знаешь, ты хороший парень и все такое, но Гермиона… Она… Она не очень-то заинтересована в тебе… Ты не ее типаж. То есть, ты отличный друг, но… . Ничего более. Гермиона не хочет ранить твои чувства. Может быть, пришло время двигаться дальше. Да?» — Это все из-за Гермионы? — Гарри, наконец, отставил сливочное пиво в сторону и прислонился к диванчику. Фред быстро закивал. Такого неуверенного они точно не подпустят к своей подруге. — Извини, приятель, — сказал Гарри, и Фред почувствовал, что все его внутренности сдуваются, — она не говорила нам о своих чувствах. Ничего не говорила об этом. Держит язык за зубами, когда дело доходит до тебя. Меняет тему, отвлекает Рона едой, понимаешь? Нам тоже интересно, если честно, но она молчит. Он почувствовал себя немного воодушевленным. Так что вся надежда не пропала. — Да, меня это тоже с ума сводит. Я попытался спросить ее на прошлой неделе, а она засунула мне в рот печенье, — Рон нахмурился. — Обычно я бы не жаловался, но печенье было только что из печи, горячее как… Луна! Что ты здесь делаешь? — его девушка оказалась рядом, казалось бы, из ниоткуда. Блондинка улыбнулась ему, взгляд ее был мечтательным, когда она осмотрела бар. — Я жду Гермиону и Джинни, мы собирались прогуляться по магазинам. Я же сказала тебе сегодня утром, Рональд, помнишь? — Нет… — Рон задумался. — Ну, ты немного отвлекся. Мы с тобой как раз… — Она кивнула. — Да, дорогая, теперь припоминаю, — перебил он, лицо его покраснело. Прочистив горло, Рон подергал свой воротник. — Луна, дорогая, может, ты ответишь на вопрос Фреда? Девушка пристально посмотрела на парня. Фред поежился под ее серыми глазами и подумал, что она пытается выпытать все его секреты. Сжав челюсть, он на мгновение отвернулся. — Да нет… В смысле, я не думаю, что… — он стушевался. — Он хочет знать, нравится ли он Гермионе, или она его отвергает, потому что совсем не любит его, — прервал брата Рон, пожав плечами. Фред посмотрел на него, прежде чем снова обратиться к Луне, готовясь сказать ей, чтобы она забыла вопрос, даже несмотря на то, что он отчаянно хотел знать ответ. — Влюблена ли она в тебя так же, как ты в нее? Флирт — ведь даже близко не то, что ты чувствуешь, да, Фред? — ее голос был мягкий, мелодичный. — Очень трудно пропустить знаки. Ты меняешься, когда она входит в комнату, — она уставилась на него. — И, конечно, она знает, что ты чувствуешь. Она же не слепая. Просто использует свои механизмы защиты, чтобы не получить ответный удар, — она вдруг улыбнулась, оглядывая их всех. — Ну, я должна идти. Я поняла, что они хотели встретиться со мной в другом кафе. Том, что рядом с магазинами платьев, — Луна подняла руку, чтобы помахать парням, а затем вышла из бара, оставив трех ошеломленных мужчин позади. — Так… — Гарри прочистил горло. Они через нескольких минут изменили тему на квиддич и болтали о предстоящей игре Джинни, оставив тяжелую тему для обсуждения позади. Это произошло на семейном ужине Уизли на следующей неделе, после той, когда Фред пытался выяснить правду. Он стоял снаружи с Биллом, Чарли и Джорджем, с холодным сливочным пивом в руке, слушал историю, которую рассказывал Чарли, когда Гермиона появилась. И она была не одна. Он был красивым парнем, как и думал Фред (в том случае, если однажды она все же заведет себе парня). Высокий, широкие плечи, темные волосы, дружелюбная улыбка. Фред почувствовал, как упал его желудок и задался вопросом, заметил ли кто, как он преобразился в этот момент. Боль в желудке была настолько сильной, и он вдруг почувствовал, что ему нужно убежать так далеко, насколько это возможно. Она смеялась над чем-то, о чем этот парень говорил. Как и его отец, который продолжал смотреть на сына с тревожным выражением на лице. Грейнджер выглядела такой красивой: ее волосы падали волнами, а сарафан был ярким и таким летним. Фред хотел, чтобы она смеялась над ним, над тем, кто мог заставить ее улыбаться в любое время. Обычно она делала вид, что ей вовсе и не смешно, закатывала глаза, будто не находила его шутки достаточно забавными, но он знал… Боль в животе стала еще сильнее, и теперь Фред был уверен, что он мрачно выглядит, потому что челюсть его болела от того, как сильно он сжимал ее. Вокруг него все замолчали, видимо, увидев то, что он видел. Он почувствовал руку на плече: Джордж, вероятно, пытался поддержать брата, но на самом деле только напоминал ему, что он потерпел неудачу в единственной вещи, которую он ждал каждый день с середины войны. — Фред, он может и не быть… Он прочистил горло, фактически отрезав брата. — Я пойду еще за пивом. Кто-нибудь еще хочет? — голос Фреда был все-равно хриплый. Три его брата пробормотали «нет», и он сумел уйти с все еще высоко поднятой головой, несмотря на то, что он, казалось, рассыпался от боли внутри. Всегда у него был шанс, что Гермиона прислушается к его настойчивости, или, по-крайней мере, скажет ему, если начнет с кем-то встречаться, чтобы Фред не тешил себя ложной надеждой. Они виделись всего за три дня до этого, и ни разу она не сказала, что приведет какого-то парня на семейный ужин. У Гермионы с ним было все серьезно? Она привела его, чтобы познакомить со своей почти семьей. Наверное, это даже больше, чем серьезно, потому что по словам Луны, Грейнджер знала, что Фред чувствует. Его желудок сжался так сильно, что он почти согнулся, но вовремя добрался до двери Норы, чтобы попасть внутрь и спрятаться. Фред прислонился к стене, крепко зажмурив глаза, руки его крепко сжали живот. Он задавался вопросом, почему разбитое сердце так повлияло на его желудок, и пришел к выводу, что есть какое-то научное объяснение, которое Гермиона, наверняка знала. Какая-то часть его хотела посмеяться над абсурдностью его мыслей, а другая половина хотела просто плакать. Это было не похоже на него, слишком эмоционально для его характера, но, черт возьми, в глубине души он ведь всегда надеялся, что она будет его. Он почувствовал, что глаза щиплет, и еще крепче зажмурился. Фред услышал приближающиеся шаги и отошел от стены к холодильнику, спрятавшись в нем наполовину, чтобы тот, кто шел не заметил, что он расстроился. Кто-то из его братьев, вероятно, рассказал маме, или она сама увидела новую парочку, и пришла, чтобы утешить сына. Он пытался сделать вид, будто не видит, что на кухню кто-то зашел. Но рука зашедшего опустилась на его плечо, мягко опускаясь вниз по спине, и Фред напрягся, зная, чье это прикосновение. — Привет, — голос Гермионы был мягким и сладким. Фред снова зажмурился, пытаясь взять себя в руки, плечи его упали. Часть его отчаянно желала, чтобы она просто ушла, а другая часть хотела накричать на нее. Спросить, что он сделал не так, разве его было недостаточно, почему она не могла выбрать Фреда? Он ведь пытался! Черт, он делал все, что было в его силах, чтобы заставить ее увидеть в нем парня. И Уизли был уверен, что наступит тот момент, когда она повернется и посмотрит, и увидит, что он был искренним, и как он любил ее. Он любил ее. Это не было шуткой. Да он бы женился на ней завтра же, если бы Гермиона позволила. Гермиона для него никогда не была той женщиной, которую можно было бы забыть на следующий день. Фред не был уверен, что у него получится сейчас скрыть свое состояние, сделать вид, что ему плевать на то, что у нее появился парень. Он так долго держал свои чувства, что не мог теперь даже представить, каково это — не флиртовать и не приглашать ее на свидание каждый день. Уизли не был уверен сможет ли он теперь просто пройти мимо Грейнджер, не коснувшись ее волос или не приобняв. И уж точно он забыл, как можно просто смотреть на нее, не желая поцеловать. Другими словами, как относиться теперь к ней просто, как к другу, даже если она именно этого и хотела? Глубоко вздохнув, он вынырнул из холодильника и повернулся. — Привет, — Фред очень старался, чтобы голос его был спокойным. Руки он скрестил на груди, будто защищаясь от слов, которые Гермиона скажет. Она протянула руку, касаясь его руки, но парень неосознанно вздрогнул, и Грейнджер будто отскочила в сторону. Молчание висело между ними, ее руки висели по бокам, ладони были сжаты в кулаки, но Гермиона собралась и расслабила ладони. Глаза ее рассматривали пол, а затем поднялись к лицу Фреда; рот ее раскрывался, но сказать девушка ничего не могла. Она несколько раз вздохнула, как будто собралась вынести приговор, но все равно ничего не сказала. — Я пришел за пивом. Ты будешь? — Фред двинулся обратно к холодильнику. Где-то на столе все еще стояла его наполовину полная бутылка, но Гермионе не нужно было этого знать. — Нет. Спасибо, — она покачала головой, прикусывая губы. — Фред… Я… — Все в порядке, — прервал он без каких-либо эмоций в голосе, отворачиваясь. — Я не могу заставить тебя любить меня, Гермиона. Да и, наверное, все-таки я переусердствовал, да? — он усмехнулся. — Перепробовал все, что мог придумать, и ничего… — вздохнув, он покачал головой. Его кулаки сжались так сильно, что было больно. — Он вроде симпатичный. Наверное, и умный, да? Работает с тобой в Министерстве. Не шутит постоянно, — Фред знал, что слова его звучали горько, и сейчас впервые в жизни он пожалел, что не может быть таким же серьезным парнем, как Перси или тот парень, имени которого он даже не знал. Наверное, это было какое-то старомодное имя, но оно никогда бы не сравнилось с его собственным именем. Фред звучало мягко и так дружелюбно. А его имя, наверное, ассоциировалось с ответственностью. Нет, Фред таким быть точно не мог. Он для Гермионы всегда будет приятелем, другом Фредом Уизли. Он нахмурился. — Ты… Ты не переусердствовал, — сказала Гермиона, наконец, ее голос был тихий. — Ты был… Ты был идеальным, Фред, — его глаза нашли ее лицо в замешательстве. — Ты был всегда милым и подбадривал меня, даже когда я была в ужасном настроении. Иногда я возвращалась домой после тяжелого рабочего дня и единственное, что я хотела — просто поговорить с тобой, чтобы я могла расслабиться. И ты был серьезен, когда мне действительно это было нужно, ты был рядом со мной в худшие моменты и помогал восстановиться после войны. Ты подарил мне Фредди и был рядом, когда Живоглота не стало. Я всегда это высоко ценила, — она покачала головой, ее глаза слезились. — Дарил красивые букеты. Выбирал фильмы, заказывал еду и вино, — усмехнулась Гермиона, но это вышло слезливо. — Я с нетерпением ждала тех вечеров, Фред. Когда ты просто появлялся и обнимал меня, и эта твоя огромная ухмылка на лице, — она покачала головой, слезы скользнули по щекам. — Ты был совершенным, — снова добавила Грейнджер. — Тогда зачем… Почему? Я не… Я не понимаю этого, — брови Фреда нахмурились, а руки медленно упали. — Три с половиной года я думал, что ты просто не видишь этого. — Несмотря на то, что парень готовил себя к тому, что с Гермионой ему придется попрощаться, он не хотел ее отпускать. — Я виновата. Мне правда нравилось все это. Правда… Я ценю, что ты был в моей жизни все это время, — сказала она ему, кивнув. Губы ее дрожали, когда девушка попыталась улыбнуться. — Ты снова заставил меня чувствовать себя нормальной. Как будто я действительно могла такой быть после войны. Ты помог мне найти место для себя и научил жить так, как я и должна была. — Она растирала лицо ладонями. — Ты заставил меня почувствовать себя особенной. И я не хотела, чтобы это закончилось. Мне нравилось быть той Гермионой, рядом с которой всегда Фред… Но я… Глаза Фреда встретились с ее глазами, и он почувствовал, как его грудь сжимается. — Но что? — спросил парень тихим шепотом. — Я боюсь, — тихо призналась она, сморгнув слезы с мокрых ресниц. — Я так привыкла терять всех, что боялась, что тебя я тоже потеряю. И я не хотела быть рядом с тобой, я не хотела любить тебя, потому что была уверена, что однажды ты тоже уйдешь от меня! Или ты умрешь… Или что-нибудь произойдет. Я просто… Я просто хотела, чтобы ты был парнем, которому я нравлюсь, и я надеялась, что смогу сдержать себя и не буду мечтать о большем… Что ты просто будешь Фредом, моим другом, и мне никогда не придется беспокоиться о том, что я могу потерять тебя. Но когда… Когда я была так близко к тебе, я не знала, что делать, — Гермиона покачала головой, вытирая лицо и убирая волосы в пучок. — Я не могу гарантировать, что не умру, — ответил Фред, хмурясь. — Я не могу гарантировать, что мир не взорвется или что ты не умрешь и не оставишь меня. Жизнь непредсказуема. Мы не можем выбирать то, что с нами случится, иначе много чего плохого не произошло бы. Но если это зависит от меня, ты больше никогда не узнаешь, что такое потерять кого-то… — Фред протянул руку, перехватывая тонкие девичьи пальцы и тут же схватил другую ладонь. — Единственное, что я знаю наверняка, это то, что я любил тебя минуту назад, и я буду любить тебя через минуту. Я буду чувствовать это же через час, месяц, год. Никто этого не сможет изменить. Ни смерть, ни страдания, ничто, что для нас мир приготовил. Он слабо улыбнулся, уголки губ Фреда приподнялись, хотя сам он был все еще грустный. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, Гермиона. Если этот парень, который знает, как быть серьезным, сможет защитить тебя, тогда будь с ним. Я не буду врать и говорить, что мне не больно, но я люблю тебя настолько, чтобы отпустить. Я столько лет пытался добиться твоего расположения, а он сделал это… — Уизли сжал челюсть, ненавидя эту свою любовь и отпуская ее, чувствовал себя так, как будто сердце его сейчас лопнет. Фред коснулся пальцами ее запястий, чувствуя бешеный пульс. Сделав шаг вперед, он наклонился. Глаза их встретились, голубые и карие, и Фред понял, что видит в них именно те эмоции, которые он всегда хотел увидеть в ее взгляде. Парень сократил расстояние между ними и коснулся желанных губ. На вкус она была как вишневое мороженое, на языке он почувствовал сладость и кислинку. Фред хотел, чтобы поцелуй их был коротким, сладким и будто прощальным, но в ту минуту, когда его рот встретился с ее, он будто нашел вторую половинку, которую не хотел отпускать. Парень укусил ее нижнюю губу, но тут же подключил язык, чтобы зализать ранку. Ее же язык в ответ исследовал его рот с таким напором, на который он не мог не ответить. Одна из его рук запуталась в ее волосах, притягивая Гермиону ближе. Его легкие кричали о нехватке воздуха, но Фред еще не хотел отрываться, наслаждаясь жаром и сладостью ее рта. Гермиона сосала его верхнюю губу, ее язык дразнил нижнюю губу, когда они, наконец, оторвались друг от друга, задыхаясь. Это был рай, о котором он всегда мечтал. Да и даже в мечтах Фред не мог себе представить, что поцелуй будет таким… Поцелуй, который он ждал так много лет, наконец, случился, оставляя его сейчас без мечты. Глаза Уизли были закрыты, а лоб прислонился к ее лбу. Он стоял так еще минуту или две, позволяя сердцебиению вернуться в норму, тело все еще прижималось к мягкому телу Гермионы. Парень чувствовал, как ее руки гладили его спину, рубашка его внизу поднялась и она могла касаться горячей полоски кожи. Наконец, он взял себя в руки, выпутавшись из объятий. Отступив назад, Фред обнаружил, что Грейнджер тоже закрыла глаза, нижняя губа ее была зажата между зубами. Поцеловав ее в лоб, и задержавшись губами на ее коже дольше, чем нужно, он развернулся, чтобы уйти. Фред понятия не имел, что ему теперь делать: он потерял смысл, к которому шел последние годы. Никто не поймет его, как она, и он никогда больше не найдет такого друга, но он не мог заставить Гермиону жить в постоянном страхе. Он не из тех, кто давал ложные обещания. Всегда был шанс, что он умрет завтра или мир рухнет. До тех пор, пока девушка была напугана своими А что если, она не сможет наслаждаться их мгновениями рядом. Она всегда будет волноваться, что однажды она проснется, а он ушел. Конечно, Фред знал, что он бы никогда так не поступил. Но Гермиона так не думала: она хотела гарантий, что он будет всегда рядом. А Фред был просто человеком. Его ноги направились к гостиной, дверной проем был всего в нескольких шагах. Он решил, что идти на ужин не стоит. Да и Фред не был уверен, что сможет видеть Гермиону сейчас с другим парнем. Он, наконец, получил этот первый настоящий поцелуй, и он был лучше, чем парень мог ожидать. Но он хотел большего… Хотел, чтобы они никогда не закончили целоваться. Но Грейнджер сделала выбор, и он принял его. Он был в двух шагах от выхода, когда почувствовал ее руку на запястье. Фред повернулся назад, хмуря брови. — Я не хочу, чтобы ты уходил. А раньше позволяла. Я позволяла тебе уйти. Я игнорировала то, как ты пытался держаться рядом. Но… Но сейчас я сама хочу удержать тебя, — она покачала головой. — Ты прав. Жизнь состоит из поворотов, которые я не могу предугадать. И если я люблю тебя, то мне не нужно молчать об этом. Не знаю, продлится это день или год или жизнь. Я просто… Я не хочу потерять тебя сейчас. Я… — Она притянула его за запястья, пока Фред снова не оказался прижатым к ее груди. Вздохнув глубоко, Гермиона потянулась свободной ладонью к его щеке. — Я люблю тебя, Фред Уизли. Тебя и твои шутки, и твой плохой вкус в фильмах и то, как ты заставлял меня смеяться, и как безопасно я чувствую себя в твоих руках, — она облизала губы, что не прошло мимо Фреда и теперь он боролся с желанием поцеловать ее снова. Грудь его все еще болела, но не так, как раньше. — Прости, что я заставила тебя ждать так долго. Я должна была… Он заставил ее замолчать, обрушившись на мягкие губы. Его рука пыталась подтянуть Гермиону как можно ближе. Теперь он целовал ее совсем не так: Фред переживал, что на мягких губах останутся кровоподтеки. Когда же он, наконец, оторвался, прошептал слова, которые ждали своего часа слишком долго. — Я люблю тебя, Миона… Она улыбнулась. Глаза Гермионы были наполовину закрыты, когда она смотрела на Фреда, разглядывая. — Я должна была поцеловать тебя раньше, — пробормотала она, облизывая губы. — Понравилось, мисс Грейнджер? — ухмыляясь, Фред поднял бровь. — У меня были поцелуи и получше, — Гермиона мгновенно притворилась равнодушной. — Лучше только моя задница, — пробормотал парень, снова касаясь мягких губ. Он почувствовал, как она падает, колени Гермионы подогнулись, и Фред придержал ее одной рукой, чтобы только не отрываться. Он ухмыльнулся в поцелуе, губы его замедлились, целуя неспеша. Ее руки были плотно сжаты вокруг его плеч, а пальцы перебирали мягкие волосы, дергая каждый раз, когда он кусал ее губы. Когда Фред отступил, ее глаза все еще были закрыты, но Гермиона смеялась. — Вердикт? Ее ресницы затрепетали. — Нужно больше исследований, — объявила она, облизывая губы. — Тщательно все проверить… Фред засмеялся, его рука сжалась на ее талии, прежде чем парень вспомнил всю их ситуацию. — А что насчет того… Забыл, как его зовут? — спросил он, напрягаясь. — Кого? — Гермиона нахмурила лоб. — Парень, с которым ты пришла, — объяснил он твердым голосом, с тонко завуалированной ревностью. Хотя он был доволен последними событиями, но вопросы все же остались. — А-а-а… Этот парень. Он просто коллега с работы. Он давно хотел встретиться с мистером Уизли, потому что тоже увлекается маггловскими штучками. На ужин он даже и не останется, — Гермиона пожала плечами, но губы ее сжались в улыбке. — Обычно зеленый тебе идет, но сейчас твое лицо… — нахально добавила Грейнджер. — Заткнись, — ответил Фред, хотя голос у него был ласковый. — Заставь меня, — она посмотрела на него сквозь опущенные ресницы. Смеясь, Фред с радостью наклонился, чтобы поцеловать ее снова. Некоторое время спустя они вспомнили, что семья вероятно ждет их возвращения снаружи, поэтому парочке пришлось ослабить объятия, но парень пообещал, что позже они обязательно закончат. Ее пальцы удобно переплелись с его пальцами и Гермиона прижалась к телу Фреда, идеально прилегая к нему. Его улыбка была огромной, когда они вышли на улицу, где их уже ждала вся семья Уизли с беспокойным выражением на лицах. Но увидев их крепко сцепленные руки, каждый, казалось, глубоко выдохнул. Они сели за стол. Ее рука все еще была крепко сжата в его руке, и, взглянув на свою мать, Фред мог увидеть, как ее мозг работает. Гермиона станет Уизли, как ей и суждено было быть. Это была мечта Молли, ставшая реальностью. Тем более — рядом с Фредом, это был верх желаний. Парень снова повернулся к Грейнджер и услышал, как она смеется над шутками Джорджа. Она, казалось, почувствовала его глаза на себе, потому что повернулась, перехватив его взгляд. И в первый раз в жизни Фред, наконец, почувствовал себя счастливым. Все эти годы перед войной были наполнены тревогой, а последующие годы наполняли его чувством неполноценности. Теперь, когда его единственная реальная цель была достигнута, он подумал, что жизнь лучше, чем Фред представлял себе. — Почему так долго? — спросил Рон, приподнимая бровь и ухмыляясь. Фред не был уверен, что конкретно имел ввиду его младший брат: они были в Норе долго или этот вопрос подразумевал последние годы их жизни? — Гермиона не могла оторваться от моих губ. Потребовалось много усилий, чтобы уговорить ее пойти поесть, наконец. Так что вы должны благодарить меня. — Фред! — одновременно воскликнули Гермиона и Молли. Ухмыляясь, парень посмотрел на Гермиону, которая покраснела и нахмурилась. — Я не могу поверить, что ты… Но он снова заставил ее замолчать, забывая, что вся семья теперь могла видеть их. Ее волосы были мягкими в его руках, и Фреду пришлось заставить себя отступить после нескольких поцелуев, прежде чем он потерял бы контроль над собой. Гермиона задыхалась, когда он отодвинулся на пару дюймов назад, ее глаза блестели. — Хорошо, я признаю — это был лучший поцелуй, — сказала она шепотом, чтобы мог слышать только Фред. — Взаимно, — он вздохнул, расплываясь в улыбке. Их пальцы снова переплелись, и Фред подумал о том, что этот момент, когда он может открыто говорить о своих чувствах, и делать то, что захочет, настал, спустя эти годы. Он не знал, будут ли они вместе вечно, хотя какая-то часть его была уверена, что будут. Сейчас Гермиона была рядом, и после многих лет мечтаний о ней, Фред не был уверен, что отпустит ее. Она заставила его страдать в одиночку от неразделенной любви. А самое большее на что он надеялся — один единственный настоящий поцелуй. Оказывается, настойчивость окупается, и награда стоит того, чтобы ждать.