Второй закон термодинамики

Когда Рицка расцепил руки, порыв ветра швырнул снег ему в лицо. Только что они были в теплой утренней Японии, где уже совсем растаял снег, а сейчас оказались в кромешной и ледяной темноте России, да еще и по пояс в сугробе. Тут бушевала нешуточная вьюга и Рицка мгновенно поежился, уткнувшись в куртку Нисея, пряча лицо от ветра и снега. Нисей чертыхнулся и они снова переместились, теперь уже на расчищенную дорожку перед крыльцом деревянного дома, в котором желтым светом светились окна, а из трубы на крыше валил дым. — Почему тут еще не весна? — стуча зубами поинтересовался подросток. Нисей хохотнул. — Вообще-то мы сейчас значительно севернее твоей родины и даже севернее Архангельска. Здесь теплеть начинает намного позже. — Ну не настолько же! — продолжал шокировано дрожать Рицка. Вокруг северная зима, тонны снега, метровые сугробы. Он весь покрылся мурашками, ветер пробирал аж до костей. Нисей, заметив это, взял его за руку и потянул за собой по направлению к дому. — Пошли, а то замерзнешь. Было видно, что дорожку сегодня чистили, но снега с тех пор уже навалило прилично, и Рицке все равно пришлось вышагивать в своих не предназначенных для таких сугробов зимних ботинках, высоко поднимая ноги. Снег сразу забился в обувь и начал таять, оставляя ощущение неприятной сырости. Наконец они поднялись на крыльцо, Нисей открыл дверь, легонько толкнул Рицку вперед и зашел сам. В маленьком коридорчике они сняли обувь и повесили куртки на резную вешалку. Нисей ободряюще улыбнулся и повел его дальше. Большая светлая комната. Огромный стол у окна. Какое-то слегка закопченное сооружение у одной из стен помещения, со стоящими котелками на нем, источающими потрясающе вкусные запахи. Наверное, это какой-то дивный русский камин, не только дающий тепло, но еще и служащий плитой заодно. Навстречу вышла улыбающаяся женщина в шерстяном платье и переднике. — Здравствуйте, дорогие мои! Дайте я вас поцелую! — радостно заявила она и обняла Нисея. Отодвинув его от себя на некоторое расстояние, мать рассмотрела его и расцеловала в обе щеки. — Как вырос! А как изменился! Я так рада, что вы решили меня навестить! Нисей улыбнулся мальчишеской улыбкой. — Ну, мам, опять ты за свое! Ты уж извини, что мы к тебе завалились поздней ночью, я все забываю, что у нас настолько сильная разница во времени… Мама на него хитро посмотрела и цыкнула. — Не мамкай! Ну не посплю одну ночь нормально ради приезда сына, что теперь? — отмахнулась мать Нисея и начала разглядывать Рицку, который потупил глаза. — А это кто у нас? Давай и с тобой обнимемся! Не долго думая женщина сгребла ошарашенного подростка в охапку и крепко прижала к себе. Рицка аж задохнулся — не от силы или неожиданности, а от теплоты, тут же разлившейся в груди. Хисана-сан расцеловала его в обе щеки. — Спасибо, что ты приехал, Рицка! А то я сына своего вижу раз в несколько лет! — поблагодарила его хозяйка, не особо обращая внимания на страдальческое выражение лица Нисея. — Так, а теперь к столу! Будем пить брусничный чай и кушать пирожки! Рицка посмотрел на Нисея, но тот только развел руками, и шепнул ему на ухо: — Мама очень любит заботиться о близких, теперь и ты в этом списке. Так что привыкай — кормить тебя будет постоянно, опекать тоже, еще станет задавать разные неприличные вопросы и всячески проявлять свою любовь иными, не всегда удобными способами. — Она обо мне будет заботиться как о родном сыне? — удивленно переспросил подросток. — Конечно. Ты же мой напарник, считай почти что брат. Мама слишком долго прожила в России, а русские — очень гостеприимные хозяева и очень чтут семейные связи и дружбу. Их усадили рядышком за огромный стол, на котором мгновенно появились несколько тарелок со свежеиспеченными пирожками. В центре стола возвышался некий металлический предмет. — Что это? — тихо поинтересовался Рицка. — Это самовар. Ох, я и забыл, что ты городской житель… В эту железяку наливают воду, поджигают керосиновую горелку внизу. Типа он сам все варит, поэтому «самовар». — Понятно. Здесь столько интересных и непонятных штуковин. Тебе придется мне о них рассказывать, а то я не хочу казаться дураком, — признался Рицка. — Конечно. Я, собственно, был к этому готов, даже, если бы ты и не попросил меня об этом, — успокоил его Нисей. Сразу как-то полегчало: если ему все объяснят и расскажут, то он не будет чувствовать себя здесь неуютно. Вся его прежняя жизнь была полна дискомфорта, потому он очень ценил, что Нисей все терпеливо объяснял, а его мама сразу же расположила к себе таким теплым отношением. И вроде столько всего вокруг непривычного и он, по идее, должен бы чувствовать себя неспокойно, однако это не так. Здесь царит атмосфера радушия и искренней радости. Хисана его просто покорила: от нее волнами исходили тепло и забота. Он невольно сравнил ее со своей матерью и постарался не кривить лицо — его родительница проигрывала маме Нисея по всем параметрам. Он пристально следил за действиями Бойца, наливающего ему в кружку красную жидкость из маленького чайничка, в котором плавали листики, с красными ягодками, оказывается, называемые брусникой. Рицка подождал, осторожно отхлебнул и улыбнулся — чай был с кислинкой, но очень приятным на вкус, а если добавить меда, ложку которого тут же щедро плюхнул в кружку Нисей, заявив, что так еще вкуснее, — вообще нечто волшебное. — Мам, а с чем они? — поинтересовался Нисей, присматриваясь к румяным пирожкам. Хисана улыбнулась и, показывая пальцем на тарелки, начала перечислять: — С капустой, яйцами и рисом, мясом, картошкой, вареньем. У Рицки аж челюсть отвалилась — ничего себе разнообразие — Хисана подготовилась к их приезду! Он невольно задумался — с чего бы начать и, подглядев за Нисеем, который наложил себе в тарелку по две штуки каждого вида, сделал тоже самое и принялся дегустировать русскую еду. Каждый пирожок был потрясающе вкусен — он еще никогда не ел ничего подобного! После каждого съеденного кусочка на его лице все шире и шире расползалась довольная улыбка. А чай! Боже мой, каким может быть вкусным чай! Нисей только посмеивался, наблюдая как подросток уписывает пирожки один за другим. Вдруг Рицка замер, немного заерзал на лавке, наклонился ближе к Нисею и шепотом поинтересовался: — Я хочу в туалет. Где он? — На улице. Я покажу, — в ответе Нисея чувствовался тщательно скрываемый смех. На выходе он, вместо промокших ботинок, предложил Рицке одеть странного вида сапоги, назвав их «валенками», да еще и укутал в какую-то шубу и повел, сквозь метель, к маленькому домику. Рицка был просто в шоке: в такой мороз справлять нужду — это просто невообразимо! Однако выбирать не приходилось. Быстро сделав свои дела, он стремглав выбежал оттуда и чуть не сшиб Бойца. — Кошмар! Как может быть туалет на улице?! — ужаснулся подросток, стуча зубами от холода. — Ты вообще радуйся, что генератор есть. Сидели бы под керосиновыми лампами и усе, — ухмыльнулся Нисей и пошел обратно. Рицка засеменил следом: валенки были велики, а тяжеленная шуба нещадно давила на плечи, но было теплее, чем в собственной одежде. В доме у него сразу же потекли слезы и сопли, чему подросток сильно удивился. Хисана протянула ему платок и успокоила: — Обычное дело, когда выходишь на мороз. Там все замерзает, а потом вытекает, когда в тепло заходишь. Подросток благодарно на нее посмотрел, а она скомандовала: — Так, у вас в Японии хоть и был полдень, зато у нас все еще глубокая ночь. Идите-ка ложитесь снова спать! Завтра мне будет нужна ваша помощь: дров наколоть, снег расчистить, отец как раз с охоты вернется. Нисей, вторую кровать я не нашла, спать будете на одной большой. Думаю, что три одеяла не дадут вам замерзнуть. Рицка с Нисеем послушно закивали головами, соглашаясь. Взяли свои сумки и пошли в отведенную для них комнату — спать, значит, спать.