nothing without you

Дожди продолжались ещё несколько суток, будучи характерными для осени, а также вгоняя некоторых людей в депрессию, однако Джинён в их число не входил. Под звуки грозы было особенно уютно сидеть в библиотеке, читая какой-нибудь второсортный детектив, страницы которого давно выцвели и пахли старостью. Тихий шёпот учеников медленно пропадал вместе со временем, пока солнце с каждым днём исчезало всё раньше и раньше. Последний луч обычно падал на деревянный стол, едва заметно двигаясь в противоположную сторону. Пак взглядом провожал его, мысленно отсчитывая секунды до того, как придётся возвращаться домой. — Почему ты сидишь здесь так поздно? — чужой голос резко прервал счёт, вызвав лёгкую дрожь по телу Джинёна, после чего тот сразу обернулся. Удивлённые глаза Джексона встретились с ещё более удивлёнными глазами Пака, а между одноклассниками повисла неловкая пауза, но Ван прервал её первым: — Я думал, все уже разошлись. Ты всегда тут долго читаешь? — вопросы казались неудачной попыткой скрыть неудобство, улыбка слишком натянутой и ситуация неуместной, а брюнет уж никак не был слепым, поэтому решил просто избежать разговора. — Я собирался уходить, — одного движения хватило, чтобы взять рюкзак и подняться со стула, даже не обернувшись напоследок. — Увидимся, — уже подойдя к выходу, юноша услышал брошенную за спиной фразу, из-за которой на несколько секунд остановился. Она прозвучала непривычно грустно, словно это не Джексон совсем недавно излучал радостную ауру, одновременно суя свой нос в чужие дела. Словно Джинён мог его понять. Парень быстро скинул всё на «показалось», поспешно покидая помещение. В конце концов, у Пака и так голова забита ненужными вещами, причём от них пора бы поскорее избавиться, а то с постоянными рассуждениями он больше смахивает на старого философа, нежели на школьника. Обратно ученик чаще всего добирался пешком (по собственному желанию), подмечая некоторые изменения в природе: там пожелтели листья, там они и вовсе опали, будто в уме ведя личный дневник. Он считал окружающий мир довольно скучным, но местами всё же занимательным. По крайней мере, более интересным, чем собственная комната, которая на фоне всего выглядела серой. Спустя двадцать минут уже виднелась часть дома, а дальше повторялся старый сценарий. Джинён переодевался в домашнюю одежду, нехотя водил ложкой по тарелке с ужином, около часа сидел в телефоне и приступал к выполнению домашнего задания, что продолжалось до поздней ночи. Утром игнорировал будильник, смотрел на открытые шторы, подбирал рубашку и отсаживался от отца на другой конец стола. В школе раздраженно стряхивал капли с пиджака, считал секунды до конца урока, а потом… рассматривал протянутую Джексоном закладку? — Это ведь твоя, да? — сосед упрямо протягивал предмет, дружелюбно подняв брови и улыбнувшись краем губ. — Ты оставил её на столе, когда вчера уходил. Наверное, выпала из книги. — Спасибо, — Джинён лишь кивнул, молча забирая не особо важную вещь, но одноклассник продолжал упрямо смотреть, будто ожидая чего-то. Пак раздражённо нахмурился, прикидывая в уме, что именно от него, собственно, требуют. Правда, стоило только приоткрыть рот для ответа, как китаец резко отвернулся и лёг головой на парту, всё чаще ставя парня в неловкое положение. «Больной, что ли?», — юноше даже захотелось прокомментировать странное поведение, ибо подозрительные взгляды ему быстро надоедали, однако брюнет тут же забыл о небольшой обиде, рассматривая очередной синяк. Теперь это не очень крупное синее пятно, которое находилось прямо на задней области шеи, хотя удачно скрывалось высоким воротником. С каких пор Ван вообще их носит? Джексон. Они довольно плохо знакомы, потому как едва обменивались словами, и то изредка. Джексон просто весёлый старшеклассник, а подобных ему обычно называют «душой компании» или «гиперобщительными». Часто создаётся ощущение, что он знает весь город (Джинён, к слову, не удивится), радостно махая рукой любому встречному и наваливаясь с объятиями. Если подумать объективно, этот парень не кажется плохим человеком, но Пак предпочёл бы с ним лучше не пересекаться. Настенные часы больше не привлекали ученика: весь урок он задумчиво смотрел на лежащего школьника, причём тот, кажется, и вовсе вырубился. Почему-то брюнету резко захотелось разбудить его и начать насмехаться над синяками, доведя соседа до состояния, когда вокруг щенячьих глаз образуется жидкость. Странные садистские наклонности проявлялись неожиданно, однако, к счастью, в реальность никогда не перемещались. В холодной семье Пак вырос таким же холодным, редко испытывая сострадание к окружающим, поэтому парень читал книги, в которых красочно описывались эмоции. Настолько красочно, что иногда юноша мог ощутить их на себе. Остаток дня Джинёну хотя бы не было скучно, пока тот пытался разузнать причину появления тёмных пятен на теле чересчур оптимистичного китайца. Часы пролетали непривычно быстро, из-за чего ученик впервые шёл домой неудовлетворённым. Паку казалось, что он попал в один из тех детективных романов, которые читал недавно в библиотеке, где главный герой постоянно расследует какое-то дело. «Может, связался с плохой компанией?» — сидя за собственным столом, брюнет нервно щёлкал ручкой перед открытой тетрадью, но уже совсем забыл название предмета, по которому собирался делать домашнее задание. — «Задолжал кому-то денег?» Разные варианты один за другим крутились в голове, хоть тот и был далёк от способностей Шерлока Холмса. Щелчки сочетались с каждой новой догадкой, а юноша продолжал разочарованно вздыхать, когда некоторые факты никак не сходились. Щелчок. «Интересно, какая у него семья?», — рука ненадолго расслабилась, из-за чего предмет, ранее издававший звуки, со стуком упал на пол. Парень не торопился поднимать покатившуюся вещь, медленно повернувшись в сторону двери, коя отделяла его комнату от абсолютно чужого мира. Разве можно называть подобную спальню убежищем, если в ней ребёнок ощущал себя тюремщиком? Разве правильно называть тех людей родственниками, если теплоты или безопасности никогда не исходило? Пак привык считать, что он всегда главная жертва, а окружающим просто плевать на чужие проблемы, признавая собственный эгоизм. Так почему же сейчас очередной эгоист озабочен жизнью незнакомого человека? «Как глупо», — брюнет слегка улыбнулся, прежде чем всё-таки потянуться за упущенной ручкой. Этим вечером Джинён не ужинал за общим столом.