Предел мечтаний

Когда он проснулся, то уже находился в своей камере холодного мрачного подвала. Первой мыслью было, что он начинает сходить с ума. Ему ещё никогда не снились подобные извращения. Что за бред? Хотя он должен был признать, что в этом что-то было, в Рике, что сосал его член. Он бы засмеялся, вспоминая эту картину, если бы не обратил внимание на свою одежду. Новая серая футболка, чужие брюки и даже носки без дырок. Ах, ещё и бинты свежие. — Блять, — он с трудом приподнялся на локтях. — Сраный потрох, Рик, да ты ебанутый. Произнесённый в тишине слова заставили его вспомнить подробности вчерашнего вечера. Нечто подобное он уже говорил, когда Граймс делал ему минет. Надо же! Выходит, всё было реально. Руки всё ещё ныли от боли. Новые бинты пока не пропитались кровью, а синяки, что украшали всё его тело, не приносили дискомфорта, если не двигаться. Поэтому он откинулся обратно на подушку и криво усмехнулся. В голове крутилось множество мыслей, от вопроса, согласится ли Рик отсосать ему снова, до неприятных догадок того, каким образом ублюдок перетащил его с ванной комнаты сюда. Помнится, он заснул в воде голым. Ухмылка быстро исчезла с его лица, сменилась яростью. Чёртов Рик прикасался к нему, когда он был без сознания, вытащил из ванны, вытер, одел и отнёс обратно в подвал. Ниган истерически засмеялся от представленной картины того, как Рик мог дотащить его самостоятельно. На руках? Волоча ногами по земле? Быть может, перекинув через плечо? В любом случае это было унизительно. Не говоря уже о том моменте, когда возбуждённый александриец прижал его к стене. Сучёныш думает, что ему всё позволено. Возможно, Ниган мог бы сделать нечто подобное с самим Риком, но не наоборот! Его разрывали противоречивые чувства брезгливости и довольства тем, что Граймс заинтересовался его персоной. В извращённом виде, правда, но всё же. Это пугало и веселило одновременно. Ниган не мог не согласиться с тем, что александриец выглядит неплохо. Подтянутая фигура, с хорошо сидящей на ней полицейской формой, розоватые губы, что неплохо смотрелись на члене, а также крепкая задница. Хотя, с последним Ниган уверен не был, потому что ему никогда раньше это не приходило в голову, потрогать задницу Рика. Во всяком случае, трахнуть её было бы неплохо, напомнить обнаглевшему александрийцу кто здесь главный. Быть может, не сейчас, но в будущем, когда всё обернётся вспять, он это сделает, не упустит возможности узнать, насколько хороша сучка по имени Рик. Ладно, это уже была лишняя мысль. Он не отрицал, что в последнее время нагибали его, отчего гнев и раздражение рвались наружу. Его заперли в этом грёбаном подвале, отобрали Люсиль и избили, как если бы он был никому не нужным больным псом. Не говоря уже о том, что Рик открыто издевался над ним, делал всё возможное, чтобы морально подавить. Заставить забыть, кем он был, но помнить, кем стал. Чёртовой грушей для битья. Ниган вскочил с кровати, наплевав на вновь вспыхнувшую боль во всём теле. Ему как никогда раньше захотелось взять в руки Люсиль, найти чью-то голову, пусть даже ходячего, выбить мозги с чужой черепушки, проматериться и расслабиться. Единственное, что он мог сделать из всего этого сейчас, так это прокричать пару матов, чтобы выбросить из головы угнетающие мысли. Хватало того, что он уже единожды подумал о трусости, что жила где-то в глубине его подсознания. Ведь несмотря на желание перетерпеть этот чёртов подвал, дожить до момента славы, когда он выберется на волю, чтобы продолжить строить свой новый мир, он обманывал себя. Потому что не мог совершить самоубийство, но хотел это сделать не раз, оставить всё позади, все боль и страдания, а также заботы, которых у него теперь вовсе нет. Если не считать планы на будущее. Ничего из этого не оправдывает его трусость. — Нет, — шепнул он, замотав головой в отрицании. Он не слаб. Не трус. Ему нечего стыдиться. Он просто зол. Просто не может быть настолько слаб, чтобы убить себя. Стена могла помочь. Поскольку костяшки разбивать не самая лучшая идея, он приложился лбом. Чтобы заставить себя успокоиться, утихомирить дрожь. Откинуть страх в дальнюю комнату подсознания, захлопнуть дверь и повесить ключ на стену. Почему не выкинуть к чертям? Потому что в глубине души он знал, что от этого не избавиться. Нервный смех вырывался из горла всякий раз, когда он пытался посмотреть на себя со стороны. Что с ним случилось, насколько жалким он выглядел? Скрип двери не прошёл мимо его ушей. Шаги эхом отбивались от стен подвала, прерывая угнетающую тишину. Он не должен был реагировать на это, но Рик вызывал в нём слишком сильные эмоции. — Пришёл повторить свой вчерашний опыт? — голос прозвучал немного не так, как ему хотелось бы. Слишком жёстко, с плохо скрываемой яростью, чтобы скрыть самые откровенные свои мысли, что читались в его глазах. Рик мог не заметить, Ниган надеялся, что не заметил. — Не думал, что тебя это так сильно заденет, — хмыкнул александриец. — Быть может, хочешь отплатить мне тем же? — Разве что откусить твой хер к чертям собачьим, — с ответной ухмылкой произнёс Ниган. Всё же кривляться у него получалось лучше, Рику не хватало артистизма. — Звучит грубо, — с наигранной обидой в голосе произнёс Граймс. — Да уж, я такой засранец, но тебя, похоже, это заводит, верно? Было сложно вести себя как обычно, когда тело ныло от боли, а в голове рушились стены самообладания. — Смотрю, ты на взводе. Тебе понравился вчерашний вечер? — с неширокой улыбкой спросил Рик, всё ещё держа поднос с едой в руках перед собой. — Оууу, не льсти себе, Рики, твой рот был не так хорош, как бы тебе хотелось об этом думать, но поскольку, находясь здесь у меня выбор невелик, то так уж и быть, я позволю тебе повысить свои навыки. — Похоже, ты не умеешь следить за языком. Интересно, как ты заговоришь, если я тебя трахну? Это поможет умерить твой пыл? Что за…? Ниган не смог удержать лицо ровно. Слова словно гром с молнией разразились у него в голове. Захотелось задушить засранца. Как он посмел такое говорить? А эта ухмылка на самодовольном лице, Ниган до зуда в пятках хотел стереть её с лица александрийца. Всё должно быть не так. Они не должны были меняться местами! — Рики, малыш, тебе никто не даёт? С каких пор ты настолько жалок? — ему с трудом удалось не дёрнуться с места. Он мог бы попытаться схватить засранца за ворот рубашки, ударить головой о прутья решётки. Плевать, что руки спасибо ему за это не скажут, зато моральное удовольствие получит. — Жалок? — удивлённо переспросил Рик. Он отставил поднос с завтраком на пол. — Ты давно смотрел на себя со стороны, Ниган? Вспомни, как ты лежал у моих ног ещё вчера. — Всё всегда меняется. Легко говорить, находясь по ту сторону решётки, не правда ли? — с неприкрытым раздражением выплюнул спаситель. — Это легко исправить, — пожал плечами Рик. — Я уже говорил, чтобы ты следил за своим языком, — он достал из кармана ключи, отворил решетчатую дверь. Скрип заржавелого металла неприятно прошёлся по ушам. — Снова ударишь меня? — хмыкнул Ниган. — Или отсосешь? — сердце в его груди забилось чаще. Это что-то странное, но точно не страх. Нет, скорее лёгкое волнение. — Ах, да, забыл, сначала ведь надо попросить, — глумливо протянул он, когда Рик подошёл ближе. Без оружия, будто знал, что ему ничего не грозит. С чего такая уверенность? Ниган что, уже не внушал никакого чувства опасности? Он ведь мог напасть на него, несмотря на свой побитый вид, это плёвое дело! — На колени, — приказал Граймс, чем не смог не удивить. Ниган глухо засмеялся. — Иди к чёрту, — выдохнул он. — Не заставляй меня повторять дважды, — хмуро произнёс Рик с намёком на угрозу. — Шоколадке своей это скажешь, — Ниган стоял на месте, когда Граймс остановился в метре от него. Были бы его руки целы, он бы уже давно повторил попытку сцепить пальцы на горле засранца. Или сумел бы перехватить кулак, который врезался в его челюсть до того, как он успел среагировать. Затем был ещё один, который Рик всадил под ребра. Попал в самую точку, туда, где уже был здоровенный синяк. Ниган согнулся пополам. Как бы ему не хотелось устоять на ногах, чужие пальцы, что сжались на его плече, опять на очередной гематоме, заставили опуститься на колени. Рик всё же умеет добиваться того, чего хочет, — Нигана передёрнуло от этой мысли. — Теперь ты моя сучка, — произнёс Рик властным, мстительным голосом, несвойственным ему. — Привыкай стоять передо мной на коленях. Ниган громко хмыкнул, будто попытался сдержать, смех. Не мог он вот так просто смириться со словами грозного Рика, промолчать, потому что не умеет подчиняться. Ехидные комментарии вырвались сами по себе. — У кого-то здесь конкретный недотрах, Рики, но я-то причём? Не уж-то никто не даёт? Или у тебя без драки не стоит? — сказав это, он знал наперёд, что его, скорее всего, ударят. Просто не удержался. Чего уж там, одним синяком больше, одним меньше, один хер! Во всяком случае, он так думал до того, как носок ботинка прилетел ему в грудь. Воздух резко покинул лёгкие, вырвался рваный хрип. Если бы была возможность не упасть, он бы это сделал, но регулярные побои только усугубляли его состояние до такой степени, что даже на коленях устоять не удалось. Спина вновь повстречалась с каменным полом, а кисти нависли над грудью, он не мог ими прикасаться ни к чему, иначе только вчера криво наложенные швы в итоге не выдержат, порвутся. Будет неприятно, к тому же руки ему ещё пригодятся, как, впрочем, и другие части тела. Лёгкие уже с трудом справлялись со своей задачей, Ниган пытался отдышаться, но в груди, будто ураган прошёл. Рик не поскупился силой, ударил знатно, чтобы одного раза хватило, дабы Ниган заткнулся. Потому что он не собирался этого делать, пока мог говорить. До сего момента, что тоже временно, потому что, отдышавшись и уняв ускорившийся пульс, он снова продолжит язвить. Если не отключится, это полностью зависит от следующего удара, которого пока не было. — Просто ты хорошо смотришься у моих ног, — мрачно произнес Рик. Он поставил одну ногу на грудь спасителя и слегка надавил, чтобы не дать тому отдышаться. — Но тебе ещё многому следует научиться. Я больше не потерплю твоих шуток, так что лучше держи язык за зубами, а не то порезы на руках в скором времени покажутся тебе ерундой по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, когда не на шутку разозлюсь. Уж поверь, Ниган, ты ещё не видел всех моих бесов. Закончив угрожать, Рик усмехнулся. Сложно было сказать, что с ним конкретно произошло, из-за чего он так изменился, но постепенно ему это начинало нравиться. Он начал входить во вкус, доминируя над почти беспомощным Ниганом. Спаситель ещё никогда не выглядел в его глазах настолько восхитительно, как сейчас, задыхаясь от нехватки воздуха под его ногой. Глаза мужчины были закрыты, зубы стиснуты, а брови изогнуты таким образом, что Рик не мог понять, тот сейчас выглядит жалким или рассерженным. Не говоря уже о жилистой крепкой шее, к которой спускалась двухдневная щетина с не редкими седыми волосками. Сам по себе на вид Ниган довольно крепкий, местами красивый мужик, который хорошо играл роль сурового лидера психопата, когда было время. Такого сложно представить на коленях у кого-то в подчинении, но Рик думал воплотить эту картину в жизни. Потому что мог и хотел этого. В особенности, когда вспоминал день их первой встречи, на которой Ниган преподал ему урок. Он этого не забыл. Пришла пора возвращать должок, нагибать того до тех пор, пока не сломается. Да, чёрт возьми, это именно то, чего заслужил ублюдок, когда убил Гленна и Абрахама. От этой мысли Рик только сильнее надавил на грудь мужчины, отчего тот перехватил его лодыжку своими перебинтованными руками. Хрип перерос в болезненное шипение. Рик знал, что проткнутые насквозь кисти должны были и без того чертовски болеть, в его голове даже проскользнула мысль принести ещё обезболивающего, но Ниган не хотел сдаваться. — Что бы сказал Карл? — прохрипел тот, отчего сердце Рика пропустило удар. Как же сложно ему было в последнее время сдерживать гнев. Если с другими он мог себя хоть как-то контролировать, то в случае Нигана этого делать не было нужды. Посему прозвучавший вопрос, напомнивший о горечи потери, заставил его убрать ногу с груди спасителя. Дать тому сделать пару рваных вдохов, чтобы потом опуститься возле него на колено, схватить за грудки и рывком поднять на ноги. За время заключения в этом подвале Ниган малость поубавил в весе, ослаб, так что Рику не составило труда вдавить того в стену. — Молчать! — прокричал он. Кулак врезался в челюсть с двойной силой. Голова Нигана метнулась в сторону, руки повисли вдоль тела, а нижняя губа покраснела. Из края рта выступила рубиновая капля, что быстро устремилась вниз, к опущенному подбородку. Рик удерживал его на ногах за ткань футболки, полы которой поднялись выше пояса, оголив полоску кожи, покрытую синяками. Вместо того, чтобы подчиниться, не напрашиваться на новые удары, Ниган вдруг заулыбался, исподлобья уставившись в глаза александрийца. — Не могу понять, — продолжил хрипеть он, дыхание всё ещё не восстановилось. — Что тебя так заводит, мой нрав или унижения? — Заткнись! — приказал Рик, ухватив его челюсть одной рукой. Сжал до такой степени, что кожа на щеках спасителя покраснела под натиском пальцев. Знакомый жест, они уже практиковали подобное, только в этот раз поменялись местами. — Здесь и сейчас я говорю, когда ты можешь открывать свой рот, а когда должен молчать. — Так и скажи, что хочешь заткнуть мой рот своим хером, Рики, не стесняйся говорить прямо, тебя никто не осудит, — пробубнил Ниган, давая сопротивление чужим пальцам на своей челюсти. За неповиновение он получил пощёчину. — Да ты чёртов мазохист, — злостно усмехнулся Рик. — Почему ты не можешь просто замолчать? — Неправильно, — фыркнул Ниган. — Это ты не можешь заставить меня заткнуться, — его руки всё ещё безучастно свисали вдоль тела, когда в груди бушевала скрытая ярость. Он не хотел подчиняться Рику, во всяком случае, не сразу. С ним никогда ничего не бывает просто, потому что он любит нарушать чужие правила и писать свои, даже когда это сделать практически невозможно. Зато у него хорошо получалось выводить несдержанного александрийца из себя. Не то чтобы это была хорошая идея в его нынешнем положении, но иначе его собственная психика даст сбой. Его голову уже посещала мысль, что частые побои могут вызвать зависимость, но он ещё недостаточно рехнулся, чтобы принять это на свой счёт. Нет, он не мазохист, просто Рик зашёл слишком далеко! Кулаки чесались от желания ударить засранца, лицо которого находилось достаточно близко для этого. — Ты сам напрашиваешься, — прорычал Рик, столкнувшись со спасителем лбами. Это было похоже на игру зверя с загнанной в угол добычей, что не считала себя таковой. — Какой я непослушный, верно? — ухмыльнулся Ниган перед тем, как ударить того коленом в пах. Это вышло само собой, Рик будто специально расставил ноги, ступив достаточно близко, чтобы Ниган это сделал. Наказание последует обязательно, но потом, спустя короткий промежуток времени, который он будет смаковать с наслаждением. Они оба опустились на пол. Один согнулся пополам и схватился за пах, а второй съехал по стенке вниз. Ухмылка с лица Нигана не сходила всё то время, что Рик корчился от боли перед ним. — Зря, — прохрипел Граймс. Он прикрыл глаза, сделав глубокий вздох, а когда открыл — в расширенных зрачках горело пламя сдерживаемых внутри бесов. Будто всё то, что он уже показал, было только искрами его настоящего гнева, который он до сих пор усердно подавлял. Не давал вырваться наружу, чтобы уберечь окружающих, в том числе и Нигана. Потому что в случае прорыва сдерживающей всё это стены случится непоправимое. Ниган заставил себя не показывать, что он заметил, надеясь, чтобы Рик не уловил отголосок страха, что проскользнул в его глазах. Он поспешил направить взгляд в пол, не прекращая ухмыляться. Это было странно. Дико или даже жутко. Нет-нет, сейчас не время забивать голову такими мыслями! Потому что когда Рик резко подался вперёд, Ниган дёрнулся, не сдержав сжатого крика. Его левая кисть оказалась зажата в ладони александрийца, что гневно стиснул пальцы на пока что белых бинтах. Было больно. Чертовски больно. Чтобы перетерпеть требовалось больше сил, чем у него осталось. Рик потянул его руку на себя, заставляя Нигана податься вперёд, встать на колени. Снова. Желания съязвить в этот раз не появилось. — Знаешь что? — спросил Рик. Он поднялся на ноги и отпустил руку спасителя. Бинт на одной из кистей окрасился красным. — У меня противоречивые чувства к тебе, Ниган. Ты «вроде» говнюк, но мне хочется тебя пожалеть. Быть милосердным. Потому что причинять боль тебе я хочу сильнее. — Как долго… — приглушённо спросил спаситель. Его голова была наклонена вниз, волосы прикрывали лоб, плечи опущены, а перебинтованные кисти прижаты к груди. Рик был в восторге от этой картины. От преклонившегося перед ним человека. — Как долго я должен протирать свои новые брюки? — с запинкой закончил свой вопрос Ниган. Если не двигаться, боль постепенно стихала. Он снова подумал об обезболивающем. Рик схватил его за волосы, потянул вверх, заставляя поднять взгляд, посмотреть в глаза, затем чуть наклонился и ответил: — Пока до тебя не дойдёт, в каком положении ты оказался. Ему всё ещё не нравилась интонация с которой говорил Ниган, хотя он знал, что тот способен общаться без сарказма и насмешек. А покорности можно научиться. — В дерьме, Рики, я понял, — прошипел тот, прищурив глаза и скривив губы в раздражении. По-видимому, ответ оказался неверным, потому что следующее, что сделал Рик, это зажал его второе запястье. Сдержать ещё один крик казалось невозможным. Острая боль вонзилась в руку заржавелой кривой иглой, вынуждая хрипеть и сжимать зубы. — Повтори, — потребовал Рик, удерживая его за волосы и кисть. Боль затмевала большую часть мыслей, несмотря на что, Ниган быстро сообразил, чего от него хотят, посему тихо произнёс: — Я понял тебя…хозяин. Это унизительно, мерзко, противно…но в тоже время забавно. Совсем чуть-чуть. Такие мысли помогали ему не пасть духом. Если представить, что он в игре, где просто очень жестокие и требовательные правила, уникальные для каждого игрока, то стерпеть боль будет легче. Подыграть. Дать владельцу игры то, чего тот хочет, и, возможно, в результате получить плюшки. Вознаграждение. В таком подходе есть хоть какая-то выгода, нежели там, где он постоянно будет подвергаться насилию и унижениям. Пусть даже последнего ему не избежать в любом случае. Главное не потерять себя, не забыть, что это всего лишь ебанутая игра, от которой он не вправе отказаться. Рик, оказывается, псих ещё тот, почти как он, разве что с меньшим опытом. Неудивительно, что их судьбы пересеклись. Даже местами успели поменяться. Ниган бы посмеялся над собой, если бы ему не хотелось плакать. — Хорошо, славный мальчик, — по-доброму произнёс Рик, будто говорил это своему сыну. Ниган мог только удивляться, как у того это получается. Противно-то как. Как только его отпустили, он направил взгляд в пол и прижал обе кисти к груди. Какой жалкий вид, со стороны, небось, выглядело забавно. Ниган не был в подобном положении ещё ни разу в жизни. Боль затмевала гордыню. Теперь он сильнее нуждался в обезболивающем, а также новых бинтах и, возможно, швах. А вот и переломный момент. Первый ход, который он может сделать или пропустить. Тут уж с какой стороны посмотреть, стоит оно того или нет. Однако если дать походить Рику, то кто знает, когда выпадет новый шанс. У александрийца в последнее время проблемы с гневом. Ниган думает слишком долго, всё это время Рик, молча, стоит над ним, должно быть, тоже думает, а затем разворачивается и шагает к выходу. Блять! Слишком неопределённый конец. — Рик… — говорит Ниган, всё ещё стоя на коленях и смотря в пол. — Хозяин, — тут же поправляет он себя, когда Рик останавливается. Это сложно, как бы он не пытался, но произносить последнее слово без кривляний у него не получается. Благо, Рику, похоже, плевать, главное наличие такового. — Да? — переспросил тот. — Прошу… — Ниган чувствует, как к горлу подступает тошнота. Это всего лишь игра, — мысленно напомнил он себе. Не драматизируй, просто действуй по правилам. — Что? — спросил Рик. Ниган не видит, но он точно знает, что засранец улыбается. Ещё бы ему не улыбаться, когда они играют по его правилам. — Прошу, — повторяет Ниган, — дай мне обезболивающее. — Хммм, — задумчиво протягивает Рик. О да, ему это доставляет удовольствие, в особенности копирование жестов и интонации Нигана. Разве что у него нет этого замечательного низкого голоса с изумительной хрипотой. — Ты плохо себя вёл, Ниган, — говорит он. — Хочешь обезболивающее — заслужи. Блять, — мысленно ругнулся спаситель. Ладно, он сделает это…спросит следующее: — Как? Рик снова ухмыляется и по-доброму говорит: — Верни должок. Догадаться не сложно, что он имеет в виду. Вот только Ниган не собирается этого делать. Ничего, обойдётся без таблеток. Потерпит. Чувство собственного достоинства ещё держит его на плаву. — Обойдусь, — брезгливо фыркнул он. — Как хочешь, — пожал плечами Рик. До этого момента он хотел сменить Нигану бинты, но передумал. Он не сможет подчинить его себе, если будет идти на уступки. Так это не работает, его тёмная сторона жаждет большего. Он приходит сюда выпустить пар, высвободить бесов, коим нужно есть, насыщаться чужой болью. Это плохо. У него едет крыша, но он не может обратиться за помощью к психологу, потому что слухи расползутся быстро. Сейчас за ним следуют люди, никто не знает и не видит его новое настоящее я, потому что это только для Нигана. Остальным достаточно знать, что он способен вести их за собой, быть лидером, пускай даже чуть более грубым и сердитым чем раньше. Потому что всех бесов утаить сложно. Ему следует стараться лучше… Как только Рик ушёл, Ниган поднял взгляд на поднос с едой. Он всё ещё стоял на коленях. Хотелось бы ему, чтобы это было потешно, но он чувствовал только отвращение. Как такое могло произойти? Почему он не из тех жалких слабаков, которые предпочитают сдохнуть, нежели терпеть? Потому что ты из другого сорта трусов, — отвечает ему противный голос в голове. Не важно! В отличие от других у него были великие цели, от которых нельзя отказываться при любых обстоятельствах. Всё всегда может измениться. Любой может поменяться с ним местами. Каждый день способен стать решающим. Если он не забудет, кто он… Проскрежетав зубами, Ниган встал на ноги, едва заметно пошатнувшись. Ему нужно есть, набираться сил. Он способен терпеть боль, стерпит и унижения. Хотя со вторым мириться легче, нежели с первым. Боль способна свести с ума, навредить рассудку, а от унижений мало проку, когда нет свидетелей. Стерпеть можно.

***

Тем утром Рик ушёл от Нигана спокойным, потому что добился кое-чего. Он заметил кусочек плохо скрываемого страха в глазах мужчины. Это именно то, что было ему нужно, чтобы понять, как действовать дальше. Способ кнута и пряника был неплохим вариантом. К тому же он сказал правду, когда говорил, что ему хочется быть милосердным, ведь его тёмная сторона всё чаще брала верх, заполняла душу жаждой мести. Посему он не навещал Нигана три дня, предупредив Нору, чтобы она не давала спасителю медикаментов, пока будет носить еду. А также чтобы не разговаривала с ним, не оказывала никакой помощи. Не то, чтобы женщина сама этого хотела, но мало ли. Рик объяснил ей, что это его дело, потому что Ниган жив только оттого, что он так решил. Это его пленник. Как уже было сказано раньше, слухи разносятся быстро. — Рик, — позвал его однажды Иезекииль, когда они встретились в Королевстве. — Как твои дела? — Всё в порядке, Иезекииль, спасибо, что спросил. Как твои? — он загружал на лошадь сумку с припасами, что передала Кэролл, чтобы он отвез их в лагерь. Мелочи там всякие, ему было не сложно помочь, всё равно по пути. — Как всегда, Рик, не жалуюсь, — улыбка лидера Королевства была не самой радостной, даже скорее печальной. — Я слышал, ты немного не в духе в последнее время, не хочешь поговорить об этом…со мной? Рик приостановился, когда завязывал верёвку на седле, что страховала багаж от падения. Его взгляд не был направлен на мужчину за спиной, он смотрел на свои руки. — Всё в порядке, Иезекииль, сейчас не время. Лошадь была готова выдвигаться. — Ты уверен? — переспросил король. — Да, я должен ехать. — Просто хотел сказать тебе, что всегда рад выслушать. — Я понял, спасибо, — Рик повернулся, чтобы улыбнуться, не радостно, но благодарно. — Тогда удачи, — Иезекииль ответил ему тем же. Он смотрел на него до тех пор, пока Рик не выехал за ворота общины. Александриец чувствовал обеспокоенный взгляд на своей спине, ему было неудобно от этого, потому что король не единственный, кто подходил к нему с похожими словами. Даже Дэрил. Все думали, что у него проблемы, но он постоянно отвечал одно. С ним всё в порядке, просто теперь он такой, ведь почти каждый изменился после последней войны со спасителями. Почему он не мог быть из числа тех, кто поменял свои взгляды на жизнь? Изменился, как когда-то Кэролл. Быть может, не в лучшую сторону, но он всё ещё хороший лидер и может вести людей за собой, объединять разбитые от потерь сердца и наставлять на новый путь. Пусть даже не всё у него шло так уж гладко, как хотелось, но он старался. Ради себя, своих людей, будущего, Мишонн и Джудит. Делал всё возможное, чтобы все были счастливы, потому что его собственное счастье уже было не важно. Сперва следовало разобраться со своими бесами, кои ждали его каждый день у входа в подвал…

***

Ниган был один все три дня. Синяки постепенно проходили, боль утихала, но вот кисти, бинты на которых не менялись с тех пор, как Рик ушёл, мешали спать. Возможно, всё было ещё хуже, чем ему ощущалось, потому что засохшая кровь уже пожелтела. Ему необходима была перемотка, обработка ран и новые швы, вероятно. Ниган не пытался размотать бинты и посмотреть, что там, он даже не двигал пальцами, потому что опасался новой вспышки боли и того, что перестанет её чувствовать. Что руки откажут. А этого случиться не должно. Если он лишится какой-либо из своих конечностей, то, скорее всего, окончательно сдастся. В голове и так уже бушевал шторм, он бесился каждый раз, когда хотел сходить в туалет, потому что для этого требовалось прикасаться к застёжке своих брюк. Не говоря уже о том, чтобы поесть. Всё это угнетало, выводило его из равновесия, он с трудом сдерживал истерику. Стена вновь послужила верным другом. На третий день он разбил лоб об каменную поверхность и опустился на пол. Забился в угол, прижал окровавленные руки к груди и задрожал. Ему следовало пересмотреть свои планы на будущее или совершить самоубийство. Тогда он бы смог увидеть Люсиль. Его милая девочка, которая не должна была оставлять его одного в этом сраном мире. Он должен был всегда быть с ней, рядом, разделять любовь на двоих, а не страдать в мрачном сыром подвале дома Рика. Чёртов ублюдок! Мысли Нигана не могли не возвращаться к этому александрийцу, потому что ему как минимум нужен антисептик. Помощь, проще говоря. Он нуждался в обработке ран, чтобы не потерять свои руки. Нуждался в обезболивающем, чтобы спокойно поспать хотя бы пару часов. В конце концов, он нуждался в грёбаном Рике, чтобы получить разрешение на все вышеперечисленное. Интересно, что будет, если он попросит Рика убить его? Над ним посмеются? Ударят? Или проигнорируют? Нет, он не станет этого делать, потому что не подарит Рику возможность увидеть, насколько сильно он ослаб. Легче продолжить думать, что это всё игра. Нечестная, безумная, игра для двоих. Да, так он и поступит. Сделает свой следующий ход. Снова попробует попросить, но только тогда, когда придумает что сможет дать взамен на свою просьбу. Стоять на коленях перед Риком это одно, а сосать его член — совсем другое. Нигана передёрнуло от последней мысли. Нет, он придумает что-то иное. Попробует сыграть роль послушной собачки, чтобы получить желаемое. Это его новая цель в ближайшем неперспективном будущем. Когда дальняя дверь его импровизированной тюрьмы заскрипела, он не принял это во внимание. Ему даже в голову не пришло, что это может быть Рик, потому что он ожидал ту тихую женщину, что обычно приносила ему еду. — Как твои руки? — спросил Граймс, отчего Ниган замер, заставил себя перестать дрожать. Это было неожиданно. — Дерьмово, — тихо ответил он. — Можешь ими двигать? — Рик вновь стоял перед решёткой его камеры с подносом в руках. Его голос звучал спокойно, быть может, даже с ноткой заботы, которую Ниган пропустил мимо ушей. — Тебе-то что? — мрачно переспросил последний. Лучше было бы просто ответить, не огрызаясь, но избавить от подобной привычки довольно сложно, тем более, если раньше тебе этого никогда не приходилось делать. — Хочу знать, сколько ещё дней ты продержишься без медикаментов, — прозвучал всё тот же безмятежный голос. Ниган не знал, что бы такого нейтрального сказать. На языке уже крутилась очередная грубость, едкий ответ, но он заставил себя промолчать. Не самый подходящий момент, чтобы напрашиваться на новый удар. Хватит уже боли, пора взять перерыв. Он мог себе такое позволить, был способен временно прогнуться, вспомнить, что согласился сыграть по чужим правилам. Посему когда Рик поставил поднос на пол и собрался уходить, Ниган его окликнул: — Рик, — довольно тихо, потому что здесь был слышен даже шепот, когда всё затихает. — Да? — на удивление просто отозвался Рик, даже не попытался проигнорировать, чтобы заставить того обратиться к нему другим словом. Ниган почти что был за это благодарен, потому что следующее, что он собирался сказать, это: — Умоляю. В темноте угла его лица не должно было быть видно. Свет от вечернего солнца не попадал на него, посему Рик не мог рассмотреть всего. Опущенного в пол взгляда, разбитого лба и покрасневших глаз. Ниган был уверен, что вид у него тот ещё, потому что плохо спал последние три дня, всё ещё мало ел из-за того, что не был способен нормально удержать ложку в руках или даже сраный бутерброд. Он не сказал больше ни слова. Рик должен был понять, чего он просит, но Ниган не был уверен, что этого будет достаточно, чтобы тот выполнил просьбу. Его насторожило молчание. Рик ничего не ответил, только полез в карман брюк за ключами. Это нехорошо, — подумал Ниган. Граймс собирался зайти в его камеру снова. Для чего? Разве он сказал что-то, за что его могут ударить? Ах, да, ему ведь не обязательно даже говорить, Рик мог сделать это в любой момент, чтобы выпустить пар. Чёртов садист. — Хмм, похоже, ты в отчаянии, — произнёс александриец, когда ступил внутрь клетки. Звук от его шагов давил на уши. — Посмотрим, как ты усвоил урок, — всё так же спокойно и расслабленно сказал он, опустившись перед Ниганом на колено. Спаситель не двигался, даже когда рука опустилась на его макушку. Он заставил себя не дёргаться, позволил Рику потянуть за волосы и поднял на него взгляд. Теперь, пусть даже в тёмном углу, но Граймс находился достаточно близко, чтобы рассмотреть его лицо и увидеть засохшую на лбу кровь. Ниган смотрел на него снизу вверх, своим уставшим взглядом. — Прошу, — тихо вымолвил он. — Помоги мне, если хочешь, чтобы я остался жив. Ему самому не было известно, на что он надеялся этой фразой, но отчасти понимал, что Рик не позволит ему умереть так просто. — Жив? — с любопытством переспросил Граймс, заглядывая миролюбивым взглядом в чужие глаза, будто ища там ответ на какой-то из своих утаенных вопросов. — Ты и так не умрешь, Ниган, пока я этого не позволю. Не уж-то тебе в голову могла придти мысль о самоубийстве? Даже не одна, малыш Рики, — мысленно подумал Ниган, но быстро собрался, чтобы голос звучал без издевок. — Просто обработай грёбаные раны, Рик, прошу тебя. Мне больно, я…я не могу лишиться рук, — он попытался изобразить покорность, но это было слишком сложно, отчего губы исказились в раздражении. — Умоляю, Рик, помоги или убей. Снова повисло молчание. Рик смотрел в его глаза примерно с полминуты, прежде чем поднять взгляд к разбитому лбу. — Сильно, — задумчиво сказал он и достал из кармана белый платок, чтобы смочить слюной. Ниган прикрыл глаза, когда влажная ткань коснулась его лба, там, где было больнее всего. Однако это можно было легко стерпеть, потому что Рик касался его осторожно, с намерением вытереть кровь, а не причинить боль. — Мне нравится, как ты просишь, — добавил александриец после того, как убрал платок обратно в карман. — Хорошо. Честно говоря, Рик не собирался оставлять Нигана в таком состоянии ещё дольше. В его планы не входило лишить того рук. Он намеревался сначала принести поднос с едой, а затем уже сходить за всем необходимым для обработки ран. Даже подготовился, прочитав пару глав из медицинского учебника. Когда же он подошёл к решётке камеры Нигана, то был весьма удивлён сложившейся картиной. Внутри грудной клетки что-то сжалось от вида несчастного спасителя. Захотелось поскорее помочь тому, но в то же время не так быстро, чтобы успеть насладиться новой победой. Потому что не время было проявлять открытое милосердие, когда Ниган этого ещё не заслужил. Мэгги вообще хотела убить того, но Рик ей этого не позволит. Он слишком много времени провёл в размышлениях, чтобы понять, что желание отомстить, гнев и нездоровый интерес к спасителю пробудил в нём что-то ещё. Нечто странное, чего он никогда не испытывал ни к кому в своей жизни. Это связано с тем, что он пытался целовать того и даже отсосал ему. Безграничная власть охмеляла лучше крепкого алкоголя. Ладно бы он просто наслаждался избиением того, потому что Ниган, мать его, почти что серийный убийца, спаситель разбил не одну голову живого человека, а Рик думал о том, чтобы его трахнуть. Да-да, свихнувшийся Рики захотел своего бывшего главного врага и по совместительству нынешнего пленника, — прозвучал голос Нигана в его голове. Два психа нашли друг друга! Вот только бывший лидер спасителей теперь выглядел в глазах Рика немного иначе. Не таким уж сильным, как он думал раньше. В это сложно поверить, но Ниган боялся чего-то. Быть может не Рика, но что-то в этих тёмных глазах мелькало, из-за чего спаситель не раз отводил взгляд. Граймс видел это, и на душе становилось приятно. Он хотел этого, чтобы Ниган боялся, почувствовал, какого было тем, кто когда-то находился под угнетением спасителей. Как было самому Рику, когда Ниган занёс биту над головой его сына… Несмотря на всё это, он продолжал хотеть ублюдка. Целиком и полностью, чтобы Ниган добровольно сдался ему, отплатил за всё. Это странное желание заставляло Рика злиться, испытывать к себе ещё большее отвращение, чем когда он впервые избил своего пленника. Но ты всё равно не собираешься останавливаться, — вновь прозвучал этот раздражающий насмешливый голос Нигана в его голове. И был прав. Он не собирается останавливаться, потому что, попробовав наркотик пару раз подряд, остановиться сложно. В данном случае его личный сорт героина сейчас находится в подвале, куда Рик направился, как только прихватил с собой всё необходимое. — Скучал? — спросил он. Ниган всё ещё сидел в углу своей камеры. Видимо, ему действительно плохо, раз он даже не попытался пересесть на кровать, чтобы не казаться столь подавленным, как выглядел со стороны. Быть может, ему было плевать. — Какой ответ ты хочешь услышать? — спросил Ниган не самым вежливым тоном. Несмотря на своё положение и подавленное состояние, он продолжал пытаться быть дерзким. Почему-то это вызвало у Рика восхищение. — Положительный, — ответил он, открывая дверь решётки. Он не закрывал её на ключ когда уходил за медикаментами, посему был очень доволен. Ниган оставался на месте, в своём углу, хотя мог спокойно выйти из подвала. Будь желание, то сил хватило бы. — Придётся тебя огорчить, — мрачно ответил спаситель. Рик поставил перед ним тазик с водой и пакет с лекарствами, присел на одно колено, перевесил через бедро полотенце и сосредоточенно нахмурился.  — Вытяни перед собой руки, — приказал он. — Полагаю, про врача спрашивать нет смысла? — устало произнёс Ниган, медленно отведя от груди дрожащие кисти. Выглядело это жалко, Рик мысленно отругал себя за свою тёмную сторону. — Я сам могу о тебе позаботиться, — сказал он. — Как трогательно, — фыркнул Ниган. Его дыхание ускорилось, когда Рик прикоснулся к окровавленным бинтам. Необходимо было размотать их. Ниган уже представил, насколько неприятно это будет, поэтому заранее стиснул зубы. Он не ошибся. Это оказалось очень больно, не говоря уже о виде загноившихся ран. — Зажми это в зубах, — приказал Рик, когда протянул ему короткую палку, обтянутую толстой резиной. Ниган подчинился, потому что дальше будет ещё больнее. — Хороший мальчик. Ниган недовольно нахмурился, следя за тем, как Граймс достаёт обеззараживающее средство. Зубы крепко сжимают палку, а руки предательски дрожат. — Придётся потерпеть, — говорит Рик, когда начинает обработку ран. — Подумай о чём-то хорошем, — добавляет он, а Ниган искажает лицо в болезненной гримасе. Разговор всегда помогает отвлечься, пусть и совсем немного, даже если спасителю плевать на то, что он говорит, Рик миролюбиво продолжает: — Например, о горячей ванне или хорошем виски. Ты ведь хочешь выпить чего-то крепкого, верно? Я могу это устроить, если будешь паинькой. — С чего такая щедрость? — спросил Ниган, не разжимая зубов на палке. Рик долгое время не отвечает, сосредоточенно работая над обработкой ран, пока не достаёт иглу с нитью. Ниган может только надеяться, что это будет не больнее прошлого раза. — Будем считать, что это пряник, — сказал Рик, когда поднёс иглу к чужой руке. Он всё ещё пробовал отвлечь того разговором, продолжив свой короткий монолог: — Не бери в голову, я просто хочу, чтобы ты понял, что мне нравится не только приносить тебе боль, но и награждать за хорошее поведение, — сказав это, он ненадолго заткнулся. Наложение швов требовало большей сосредоточенности, посему он молчал, пока не перешёл ко второй руке. — Я знаю, что изменился, но не могу ничего поделать с этим. Знаешь, как это бывает? В один не самый лучший день что-то стукнуло в голову, и ты не понимаешь, почему. Думаешь, что это временно, попсихуешь пару дней и пройдёт, но потом, через неделю оказывается, что всё стало только хуже. Что ты уже не можешь вернуться к тому своему я, которое потерялось в тени нового. В последнее время я открыл в себе много чего, что тебе лучше не знать, Ниган. Поэтому давай ты просто ответишь на мой следующий вопрос: ты хочешь выпить со мной виски? Всё это время Ниган, молча, терпел боль и слушал. Он почти понимал, о чём говорит Рик, потому что сам такое пережил, когда потерял Люсиль. В тот день в нём много чего изменилось, а это повлекло за собой массу изменений в округе. Именно так он начал убивать людей, запугивать и угнетать, стал лидером спасителей. Так что теперь он отдалённо соображал, что случилось с Риком, но не до конца. Ему до сих пор было неясно, какого чёрта тот пытался его целовать, не говоря уже о минете. Так что Ниган не удержался от колкости, когда Рик закончил с наложением швов. — Это свидание? — спросил Ниган, разжав зубы, чтобы отбросить палку в сторону. Рик слишком сильно сжал его запястье при перемотке, посему он сдержано прошипел: — Ладно-ладно, молчу… Александриец довольно улыбнулся, продолжая бинтовать всё ещё дрожащие руки мужчины. Затем он поднял свой серьёзный взгляд с толикой усталости и сказал: — Да, Ниган, это свидание. — Что? — тут же переспросил спаситель. Одна его бровь приподнялась, лицо приняло скептическое выражение. — Ты рехнулся? Ах, простите, это мы уже знаем. Тогда следующий вопрос: ты ебанулся? Сложно было сдержаться, потому что Рик выглядел слишком серьёзным. Нигана это раздражало ещё сильнее чем, если бы тот начал открыто над ним издеваться. Бред какой-то. Безумие чистой воды. Как ещё можно было описать то, что сделал Рик после? Ниган дёрнулся, когда александриец резко стукнул ладонью о стену подле его головы. Неприятно, но ещё больше неожиданно. Затем Граймс наклонился ближе, но Ниган не двигался. Пришлось приложить большое усилие, чтобы не приложиться лбом о чужую переносицу. Это была плохая идея, он только-только получил новые швы и чистые бинты, а его руки всё ещё дрожали от ноющей боли. Он не должен ничего предпринимать, для этого пришлось напомнить себе, что он согласился сыграть с Риком в эту нечестную игру. Пускай делает все, что хочет, — подумал Ниган, закрыв глаза. Со "всем", он, конечно, перегнул, но поцелуй казался ещё пока сносной платой за обработку ран. Если тот ему и обезболивающее подкинет, то будет вообще заебись. Почти. Ниган с трудом заставил себя разжать зубы, впустить чужой язык. Это не самая мерзкая вещь, которую он делал в своей жизни, посему всё ещё терпимо. К тому же он не смотрел, кто его целует, хотя трение щетины о щетину не давало возможности представить, что это баба. Ладно, с мужиком тоже можно целоваться, как говорится, в жизни нужно попробовать всё. Идиотский пример, конечно, но что ещё ему делать? Во всяком случае, не отвечать на поцелуй, даже если в голову пришла такая мысль. Просто настойчивости Рика не было конца и края. Пускай Граймс его не трогал руками, а он тем более не прикасался к нему своими, но Ниган достаточно хорошо мог распознать желание партнёра, когда тот хочет, чтобы ему ответили. В случае Рика, это был молчаливый приказ, с изюминкой в виде укуса. Ладно, — подумал Ниган, осторожно наклонив голову вбок. Он ответит. Попробует, во всяком случае, представит, что целует какого-то сексуального актёра, что ли. Блять! Да это даже звучит хуево! Он никогда не интересовался мужиками. Ладно-ладно… Ниган позволил Рику вести, осторожно отвечая на медлительный поцелуй, который скачками становился то грубым, то нежным. Чужой язык уверенно скользил по его небу, зубам и губам. Зубы Рика иногда стучали о его зубы, отчего Ниган раздражённо кривился. Никакого стиля, — мысленно подумал он. Не то, чтобы ему начинало всё это нравиться, в особенности неприятные ощущения чужой щетины, что царапала кожу, но он не был бы собой, если бы не попробовал перехватить инициативу. Раз уж так легла карта, то играть приходиться с тем, что есть. Ниган не любил отдавать контроль, однако сейчас была не та ситуация, в которой вообще возможно думать о таком. Вот он и не думал, просто сделал, дал отпор, позволив своему языку проникнуть в чужой рот. На удивление, Рик даже разрешил, но только на мгновение, после чего резко отстранился. Эй! — мысленно возмутился Ниган, из-за чего дал себе воображаемую пощёчину. — Так что ты ответишь? — спросил Рик, не отрывая ладони от стены подле правого уха спасителя. Он дал им пару секунд, чтобы отдышаться, после такого мысли могли путаться. — Не забывай, что я сделал с твоими руками, могу повторить это с ногами, — спокойно пригрозил он, его лицо выражало бесстрастие. Он сам удивлялся, как у него это получалось, потому что сердце бушевало от волнения. — Да, чёртов извращенец, я согласен, — вздохнул Ниган, сверля его неопределенным взглядом, то ли раздражённым, то ли настороженным, то ли злым. Будто у него был выбор. — Неплохо, — одобрительно кивнул Рик, после чего поднялся на ноги. — Я не трахаюсь на первом свидании, — грубо произнёс Ниган с привычным для него кривлянием. Удержаться было сложно. Благо, Рик не стал это комментировать и даже не ударил, что уже хорошо. Александриец собрал всё, что принёс с собой для обработки ран, грязные бинты и тазик, после чего покинул подвал. Ниган остался один, в своём тёмном углу, пустым взглядом смотря на руки. Он так и не получил обезболивающего.