Мёртвый город и свиток надежды

      В комнате воцарила немая тишина, и лишь треск поленьев, хоть как-то, но пытался вернуть былую домашнюю атмосферу. От поваленного на пол засова в воздух поднималась пыль, дверь чудом осталась висеть на нижней петле и скрипеть от предательски холодного ветра, морозящего не только кожу, но и сознание. И если уж говорить о сознании, то у пророка оно внезапно поплы́ло. Он упёрся локтём в кресло, уронил голову на ладонь и, еле шевеля губами, попросил воды, указывая пальцем на графин. Но ранее наполненный жидкостью сосуд стоял на камине и почти иссох.       Эш вскочил на ноги и, не найдя никакого стакана или хотя бы миски, поднёс сам графин к губам друга. Горячее стекло обожгло кожу, но Генри смог сделать пару глотков и благодарно кивнуть. Облегчение на рассудок снизошло практически сразу, но вот говорить теперь было больно — всё-таки, не каждый день пророк пил кипячённую воду. Скоро должно пройти. Генри не обычный человек, и прожил здесь достаточно долгую жизнь, выработал привычку к климату и отсутствию света. В свете каминного огня его кожа отливала медным цветом, но по-истине была страшно белой. Он же с поверхности земли, рождённый обычной крестьянкой, но как его сюда занесло, сам чёрт не знает. Видимо, умер так же, как и остальные, но переродился награждённым особым даром пророка.       Брюнет встал с кресла и, не сводя настороженного взгляда с брата, обошел его, остановившись возле скрипучей двери. Нутро парня просто клокотало от ярости! И вот перед этим ничтожеством он собирался извиниться?       «Да ни в жизнь!»       Эш подошел к двери и принялся ждать, пока Рей отступит в сторону и даст прикрыть проход, потому что по температуре лачуга ни чем не отличалась от улицы, а вот протопить комнатку будет куда сложнее — дерево здесь на вес золота. Подумав о том же, страж надменно цыкнул, прошагал вглубь, поставил косу у стены и сел в кресло напротив места брата, которое последний незамедлительно занял.       Само самой, дружба между Генри и Эшем была долгой и крепкой, и теперь, когда выяснилось, что друга детства спас никто другой, как Рей, Эш смотрел на него в непонятных чувствах. Одновременно хотелось и сказать ему «спасибо», и с размаху врезать. Что-то на душе было неспокойно… Страж был на удивление терпелив и молчалив. Только задумчиво осматривал мерзкий шрам на руке пророка.       Рей помнил тот вечер. Когда море тварей накинулось на город, чувствуя свежую плоть и предвкушая, как будут терзать тела одно за другим. Проведя языком по обсохшим губам, страж устало вздохнул и потёр переносицу. Как он только успел добраться до дома Генри? Рей и сам не понимал. С одной стороны, потеря пророка сказалась бы на рогатой шкуре мужчины, а с другой — загробный мир бы рухнул, ведь Генри — важное звено в устойчивости мёртвой земли. Ухмыльнувшись, страж поудобнее устроился в кресле и приготовился смотреть спектакль. Крайний его совсем не устроил.       Младший брат смотрел на рогатую тень старшего и не мог понять, что он здесь забыл. Генри не мог свести их здесь, потому что понимал, чем это может закончиться. Если Эш сдаст позиции, то снова станет мальчиком на побегушках, как было много лет назад. Снова унижения, грязная работа и нестерпимые выходки. Или чего ещё хуже, убирать спальню брата после его игрищ с девицами Преисподней. Эш уже подумывал запечатать портал и встать на его стражу, как и подобает должности, но что-то парня удерживало. Видимо, ему не позволяла этого сделать Лета. Казалось, что душевно она ещё с ним, поддерживает, даёт сил идти вперед, одним словом — друг. Очень хороший друг. Но ведь Рей здесь вовсе не из-за Леты. Верно же?       — Я так понимаю, что дорогой Генри решил пригласить не только меня? — Рей, не скрывая презрительности, окинул младшего брата взглядом. — И зачем же ты нас здесь собрал? А… Наверное, хочешь нас померить для выгоды, О-Всемогущего-Аида? Раз Эш решил отлынивать от работы, так пусть Аид поставит на стражу другого демона! Зачем этот спектакль?       Генри уже было хотел сказать Рею «пару ласковых», но за друга вступился Эш, так как понимал — с больным горлом тот мало, что сможет произнести.       — Генри меня не приглашал.       — Да? Как интересно. А что же ты тут тогда забыл? Насколько знаю, твоё место далеко за пределами города, — Рей не мог упустить возможности упрекнуть брата в безолаберности, выжидая от него ответной вспышки гнева, но её не последовало.       — Рей-Рей, если бы ты более внимательно относился к моей персоне, то знал — у меня отпуск. А на моём месте сейчас сидит стажёр под руководством одного из моих вельмож. Весело, не правда ли? — Эш упивался выражением лица старшего брата. Последний был зациклен на бескорыстном выполнении своих обязанностей до тех пор, пока на ум не пришла мысль о втором восстании, подавить которое не сможет даже Аид.       — Да, очень. Но, а как же Лета? Неужели ты забыл об этой девчонке? О… А сколько было положено усилий… — страж ухмыльнулся. — Сколько потуг, чтобы только пробраться на поверхность, и ради чего? Понимаешь, дорогой мой, человеческая девчонка не выживет в этом мире, попади она сюда хоть сто, хоть тысячу лет назад. Живым здесь делать не-че-го. Понимаешь? Хотя, куда тебе.       — Раз она умерла, я вполне могу найти её на скале, у причала твоей ладьи, — Эш было хотел хлопнуть себя по лбу, но вовремя спохватился. Как он раньше не догадался? Нужно срочно туда добраться, но вот проблема…       — А кто тебя туда пустит? — Рей, казалось, даже привстал со своего места угрожающе смотря в глаза своего брата. Только этого ему не хватало. Только получилось свести девчонку в могилу, как этот сорванец собирается снова воткнуть палки в колёса. Чёрта с два!       — А кто-нибудь, вообще, даст мне сказать своё слово?.. — Генри потёр горло и вздохнул, как ни в чём не бывало. Эти двое сидят и спорят друг с другом, словно змеи, готовые наброситься друг на друга в любой момент. Да было бы из-за чего! Деву не поделили? Насколько видел пророк, ни один не питал к ней нежных чувств. Да и о каких чувствах идёт речь? В Загробном мире на слово «любовь» наложено вето. — Спасибо.       — Генри?..       — Да, Эш, Генри, не хочет ли нам пророк поведать о данном собрании? — закинув ногу на ногу, прошипел страж. Он хотел показаться расслабленным в своих вальяжных движениях, но выходило с трудом. Со стороны это выглядело, будто он был на грани нервного срыва.       — Я никого из вас не звал! — слова прозвучали довольно грубо, отчего мужчина растерянно вдохнул и затих. Два брата рассматривали его с противоречивыми чувствами: старший — с нескрываемым раздражением, а вот младший… младший смотрел на него с грустью, да такой, что сердце пророка затрещало по швам. Он не хотел обидеть лучшего друга, но слова сами сорвались с потресканных уст. — Но я рад, что хоть кто-то меня навестил за такое-то время…       — Выходит, что мальчишка меня обвёл вокруг пальца и заставил явиться к тебе без надобной на то причины. Ловко, ничего не скажешь, — страж прикусил губу и упёрся щекой в кулак.       «Когда такое происходило в последний раз? Меня развёли, как последнюю блоху». Горечь от обмана не покидала мысли Рея, отчего подкинула новых. «Может Генри специально прикидывается невинной овечкой?»       Именно в этот момент пророк проявил неподдельный интерес к ситуации. До этого его желанием лишь было поскорей закончить нежеланное собрание и остаться с другом наедине, чтобы обсудить кое-какие дела по поводу его заканчивающегося отпуска. Но вот о каком мальчишке идёт речь, Генри не понимал. Мужчина смотрел на стража в упор, но и тот не остался в долгу. Так и провелась меж их взглядами накалённая до предела проволока. Атмосфера подняла белый флаг и сдалась. О холоде в комнате напоминал лишь засов, коим подпёрли шаткую дверь.        — Я, пожалуй, дров подброшу… — Эш прошёл мимо Генри и мимолётно коснулся его плеча. Заметил этот жест брат или нет? Парень надеялся, что нет. Секретный жест, который лучшие друзья придумали ещё в раннем возрасте. Беда или надвигающаяся буря, скандал — всё это пересекалось одним касанием. Как? Всё просто. Ребята переходили к более решительным действиям. Как и ныне. Только никто из них троих, присутствующих в лачуге не знал, что этот обман, легкое управление, словно марионетками — лишь начало масштабной войны. И никакие касания и серьёзные действия не остановят Великое Сражение, будучи именуемое Войной миров.       Подбросив в камин поленьев, Эш вернулся на место и, еле заметно кивнув пророку, направил взгляд на старшего брата. Последний, как сверлил взглядом хозяина лачуги, так и продолжает сверлить.       — Ты сказал, тебя послал сюда мальчишка. Кто это был, что говорил, как выглядел? — Генри засыпал стража вопросами, а сам уже предположил дальнейший ответ. Оставалось надеяться, что догадки пророка — чепуха, которую следует развеять по ветру.       — Да, после расправы с выродком, который давно не появлялся в том крае города, ко мне пристал мальчишка, чем-то похожий на барашка. Волосы светлые, кудрявые, а сам хилый, чуть ветром не сносило. Поведал мне, что ты хотел донести до меня своего рода важную информацию. Но что-то я не вижу хотя бы потуги пояснить мне, что здесь происходит.       — Да, Рей, тебя надули, — Эш хотел было улыбнуться, но проблема касалась не только назойливого брата, но и всех остальных.       Была вероятность, что на Мёртвый город надвигается буря — восстание, если по-простому. Но вопрос — против кого? Аид обустроил своими реформами весь Загробный мир, живи да радуйся! Спланировано всё до мелочей, и переправка душ, и наказание падшим, ничего не знающим о добре тварям. Даже земли на Севере, и Юго-Востоке были покрыты шапкой туманов, чтобы не дай Бог кто-то из неосвещённых прошёл по ним. А про врата в Преисподнюю души вообще узнают после смерти в Загробном мире, поэтому, даже нечестивым не светит раньше отведённого срока попасть в Адское пекло.       — И без тебя знаю! — Рей клацнул зубами и дернул заострёнными ушами. Брат начинал его нервировать, хотя, нервы тот ему поднял ещё с порога. — Сопливым слова не давали.       — В моём доме каждый имеет право на своё мнение, Рей, — и стражу пришлось прикусить язык, закатив глаза к потолку. Как же его раздражали такие особы. Хотелось взять в ладонь косу и разворошить здесь всё в пух и прах! Но надо терпеть…       — Я высказался, теперь мне интересно, зачем малявка отправил меня в такой не близкий путь.       — А может он хотел тебя отвлечь? — Эш откинулся на спинку кресла и мельком взглянул на друга, тот поддерживающе улыбнулся уголком губ. Всё-таки Генри — хороший человек.       — В таком случае, мне здесь более делать нечего. Нужно выследить мерзавца и задать ему трёпку, — рывком поднявшись с насиженного места, страж схватил в руку оружие и направился к выходу, напоследок обернувшись. — И не зовите меня по пустякам! Своих дел по горло.       Как только мужчина покинул лачугу, друзья облегчённо выдохнули.

***

      — А я тебе говорил, что всё пройдёт наилучшим образом, — изнанка довольно оскалилась и изменила форму с белокурого мальчика, на женское тело, постепенно становясь вылитой копией Леты.       Грант раскрыл рот, а в горле тут же проснулись спазмы. Зачем он всё это делает… Что им движет? Почему он то лелеял дочь, то бесился, словно бык пред красной тряпкой? Мужчина осмотрел новую личину изнанки и, сдерживаясь, просто сжал губы в тонкую линию. Сам того не осознавая, Грант шел войной на целых три мира. Поверхность, что служила ему домом. Загробный мир и Преисподнюю, что были словно двойняшки и даже в войне шли бок о бок. Если Грант — это порождение хаоса и тьмы, то его изнанка — это бонус, который увеличивает шансы на обречение всего живого в несколько сотен раз. Мужчина не знал, что он такое. Лишь сосуд, что разобьётся, став ненужным.       Как вышло, что Хранительница «Надежды» и Воплощение Тьмы породили на свет дитя, не знающее, на что ей жизнь? Лета просто девушка, в которой борется и свет и мрак так же, как и в остальных людях. Она ничем не отличается от других. Никаких путей к неизведанной силе, никаких привилегий в мирах, но на что способно её сердце… Погибнув в кромешной темноте оно способно освятить каждый уголок пространства, возрастив на гнилой почве цветущие луга и плодоносные деревья, искоренить злобу в тварях и дать им надежду на лучшую жизнь. Но за всё приходится платить. Смерть за жизнь.       — Как мне тебя называть?.. — Грант устремил пустой взгляд на… дочь.       — Ты уже забыл, как меня зовут? Да, пап, смерть мамы тебя явно подкосила, — лже-Лета отвернулась и оскалилась. План идёт, как по маслу.