Медальон с лунным камнем. Кровь ангела 1

Время близилось к рассвету, и над деревней уже вовсю звучали хрипловатые крики петухов. Густая прежде тьма быстро светлела, превращаясь в марево серого тумана, пропитанного запахом дождя и скошенной травы. Одного взгляда, брошенного на небо, было достаточно, чтобы понять, что погода окончательно испортилась. Тучи рваными боками теснили друг друга, ветер порывами проносился над крышами домов, и под его напором жалобно скрипели незапертые калитки. Армисаэль широким шагом прошёл по тропинке к крыльцу и почти не удивился, застав Миэла дома. — Что, твой «дворец» тебя не устраивает? — съязвил доктор, намекая на дом, в который переехал юноша после перерождения. — Что ты здесь делаешь, Миэл? — В гости зашёл, — огрызнулся парень, безмятежно развалившись в кресле у камина. — В моём «дворце» холодно и мышами воняет. — А мне-то что до этого? — Армисаэль скинул куртку, всем видом показывая недовольство присутствием сына. — Достаточно и того, что я нянькался с тобой все эти годы. Ты взрослый, поэтому решай проблемы сам и забудь сюда дорогу, понял? — Да понял, — протянул парень, неохотно кивнув. — Слушай, Армисаэль, а я вообще твой сын? Или я, как эта девчонка Дараны, перешёл к тебе в качестве общественной нагрузки? — Мой ты сын, — доктор криво усмехнулся. — Я ведь говорил уже: церемонии не было. — Но ты мог и соврать. — Зачем? Ты не девица, чтобы щадить твою нежную душу. И вообще, какая тебе разница? Лучше дом приведи в порядок, а то некуда будет наследничка привести. — Какого ещё наследничка? — парень скривился. — Твоего, — заржал Армисаэль, потешаясь над бестолковостью парня. — Афаэл и Старшие решили дать тебе шанс. — То есть? — Миэл вскочил с кресла и одним прыжком оказался возле отца. — Они решили поручить тебе одно задание. Если выполнишь, станешь тринадцатым в церемонии с Натаниэль. Миэл застыл. Лицо его побледнело, а в широко открытых глазах вспыхнул почти безумный огонь. — Ты серьёзно? — охрипшим от волнения голосом переспросил он. — Меня возьмут на церемонию с Натаниэль?! — Если выполнишь их поручение, — холодным тоном осадил доктор. — А это будет не так-то легко. — Ладно, не тяни! — дыхание нефилима участилось, взгляд лихорадочно метался по лицу доктора. — Что я должен сделать? — Ты видел у Натаниэль медальон на шее? Ну, такой: с птичьей лапой и голубым камнем? — Ну, видел и что? — Этот медальон — кровь Светлого. Пока он на шее девушки, к ней не подобраться. Нужно заставить её избавиться от медальона, а саму Натаниэль притащить к нам. Сделаешь это и получишь свой приз. Если нет, можешь забыть о своей подружке навсегда. — Да я зубами его сгрызу с её шеи! — прорычал парень, раздувая ноздри. — Когда её притащить? — После выпускного бала — не раньше, — Армисаэль посерьёзнел. — Но грызть медальон зубами я тебе не советую. Дотронешься до камня — и тебе крышка. Возьмёшься за цепочку — будешь неделю корчиться от боли. Так что остынь и подумай, как заставить девчонку снять Рамистар самостоятельно. В цепочке нет замка, но Натаниэль известно, что вытащив камень, можно её расстегнуть. — Зачем такие сложности? — Миэл невольно сбавил пыл и сейчас внимательно слушал отца. — А это для того, чтобы такие, как мы, не могли его снять, идиот! — фыркнул доктор. — Но к самой Натаниэль я прикасаться могу? — Конечно. Обнимашки, поцелуйчики, и вся прочая невинная ерунда — сколько угодно. Но, если полезешь к ней под юбку, Рамистар тебя просто убьёт. — А если на ней уже не будет медальона? — глаза парня лукаво блеснули. — Тогда тебя Старшие кастрируют, — тон Армисаэля мгновенно заледенел. — Видел ведь, как у Беллора это быстро получается? Миэл замолчал и нахмурился, тут же перестав ухмыляться. — А у Муриэля крылья точно отрастут? — спросил парень уже едва слышно. — Отрастут, — доктор кивнул. — В первый раз они быстро отрастают. — А во второй? — Второго раза не бывает, — Армисаэль криво усмехнулся. — Как правило, одного вполне достаточно, чтобы ангел на всю жизнь запомнил урок. Поверь, никто из присутствующих на Сборе не хотел бы ощутить даже половину тех страданий, что испытывает сейчас Муриэль. — Ему так больно? — А ты как думал? В Аду и то терпимей! Но дело не только в боли. Ангел без крыльев ничего не может. У нас в них вся сила находится. Чувствуешь, небось, как теперь тебя распирает? — доктор прищурился. — Хоть ты наполовину только Падший, но уже можешь сравнить то, кто ты сейчас, с тем, кем ты был прежде. Обруби тебе крылышки, и ты превратишься в бесполезный кусок дерьма. — Значит, Сандал в него и превратится? — Миэл неожиданно повеселел. — Да. Афаэлу не нужны строптивые ангелы. Сандалу сожгут крылья, чтобы они больше не отрастали и не доставляли всем нам проблем. Только смотри, не ляпни кому об этом сдуру! И запомни: то, что говорят на Сборе, нельзя обсуждать с тем, кто не был туда приглашён. Иначе тебе не поздоровится. — Скажи: а почему Свободную Волю считают запретной? — Потому что у ангелов, рождённых с такой характеристикой, после перерождения сохраняются зачатки человеческих чувств. «Жалость» там всякая или «справедливость». Они слишком много думают и рассуждают вместо того, чтобы просто исполнять приказы. Таким нельзя доверять. Когда в общине больше одного Падшего со Свободной Волей, нельзя поручиться, что однажды, объединившись, они не поднимут бунт. — А у меня какие характеристики? — Ты — нефилим. У таких, как ты, нет чётких характеристик. Ты всегда будешь выполнять то, что велят Старшие, ясно? И будешь тем, кем они захотят. — Может, мне тогда не таскаться больше в школу? — помрачнев немного, спросил нефилим. — Какой в этом смысл, если я и так всё знаю? — Ну, это не твоя заслуга, — Армисаэль криво усмехнулся. — Знания ты получил при перерождении, как и все остальные способности. Но школу закончить придётся, чтобы не привлекать внимания людей. Это закон. Даже Старшие клана им не пренебрегают, так что собирайся и не опоздай на автобус. — Ладно, — парень поморщился и не торопясь направился к дверям. У порога остановился и вновь обернулся к отцу. — Что такое «разрешённый цикл»? — неожиданно спросил он. — Это когда раз в три месяца тебе позволено трахнуть человеческую сучку, — хмыкнул Армисаэль, рассмеявшись. — А теперь вали в школу, щенок озабоченный! Надоел ты мне, — и он недвусмысленно кивнул парню на дверь. Миэл развернулся и, злобно засопев, покинул дом.

***

Прошло две недели. — Хватит вертеться перед зеркалом! Ты просто шикарна! — Лайла схватила Натаниэль за руку и потянула в залитый разноцветными огнями зал. — Пойдём скорее! Сандал уже занял столик. Лайла тянула подругу за собой, то и дело врезаясь в проходящие мимо пары. Под мышкой у неё был зажат аттестат, на руке висел бьюти-кейс. Обтягивающее зелёное платье чуть выше колен очень шло к рыжим волосам и оттеняло серые глаза. Натаниэль, как и предполагалось, воспользовалась подарком близнецов и сейчас выглядела потрясающе в светло-голубом наряде. Медальон с лунным камнем по-прежнему украшал её шею. Он не слишком гармонировал с воздушным покроем платья, но девушка махнула на это рукой, предпочитая больше не заморачиваться по пустякам. В конце концов, Лайла была права: выпускной бал — самое потрясающее событие за их долгую школьную жизнь. И самое быстротечное. Сегодня все обсуждают твой наряд, а уже завтра забудут, как ты вообще выглядишь. Так что компания решила просто оторваться по полной, чтобы потом «было, что вспомнить». Увидев Сандала, сидевшего за столиком в самом дальнем углу зала, Лайла нетерпеливо махнула рукой и ещё энергичнее начала протискиваться сквозь разодетую толпу выпускников. — Где вас носит? — возмущённо спросил Сандал, отодвигая для них стулья и помогая девушкам занять свои места. — Я уже минут двадцать вас дожидаюсь. — Не ворчи, Сандал, — Лайла улыбнулась ему своей фирменной улыбкой, от которой на щеках всегда появлялись лукавые ямочки. — Знаешь ведь, что дорогой папочка не разрешил мне воспользоваться косметикой. Пришлось краситься в туалете, чтобы не выглядеть чучелом рядом с таким красавцем, как мой брат. Натаниэль невольно покосилась на парня и ободряюще ему улыбнулась. Сандал и правда выглядел очень импозантно. На нём была идеально выглаженная белая рубашка, галстук, тёмный пиджак и брюки модного покроя. Волосы аккуратно, но не коротко пострижены. Модная чёлка косым треугольником падала на лоб, делая парня похожим на одну из голливудских звёзд. Серо-синие «грозовые» глаза смотрели из-под густых длинных ресниц задумчиво и немного печально. Натаниэль уже давно заметила этот его отрешённый взгляд. В последнее время парень был явно чем-то расстроен, и его состояние только ухудшалось. Казалось, Сандала ничто не могло надолго развеселить. Даже если он начинал улыбаться, его улыбка постепенно гасла, возвращая на лицо тень спрятанной внутри боли. — Слушайте, а здесь прикольно, — обведя взглядом зал, заметила Натаниэль, дав себе слово непременно вывести Сандала из депрессивного ступора хотя бы этим вечером. — И музыка классная! Они взяли себе по слабоалкогольному коктейлю, который разрешался школьными правилами на подобного рода мероприятии. — О, я мечтаю протанцевать весь вечер! — Лайла облизнула сияющие блеском губы и принялась осматривать присутствующих. — Уже выбрала себе «жертву»? — хихикнула блондинка, наблюдая за подругой. — Мне кажется, Грег не прочь бы с тобой потанцевать. — Да и я с ним тоже, — мурлыкнула рыжая и, заметив русоволосого парня, который смотрел на неё влюблёнными глазами, весело помахала ему рукой. Парень расплылся в широкой улыбке. Натаниэль взглянула на Сандала. Он смотрел на сестру, и выражение его лица было таким несчастным, словно Лайла прямо сейчас умирала от тяжёлой болезни. — Сандал, — окликнула блондинка и тронула его за руку. Он вздрогнул, поднял на неё взгляд, одновременно стиснув зубы так, что под кожей на скулах заиграли желваки. Несколько мгновений парень смотрел в глаза Натаниэль, потом его губы дрогнули вымученной улыбкой. — Что-то не так? — тихо спросила девушка, пока Лайла обменивалась с Грегом улыбками и жестами. — Ты какой-то напряжённый весь день. — О, смотри, а вот и твой поклонник, Ната! — Лайла внезапно обернулась к подруге, кивнув ей куда-то в сторону. Блондинка проследила за её взглядом и увидела Миэла, сидевшего за столом с другими своими одноклассниками. Парень, в свою очередь, смотрел на неё, затем улыбнулся и вернулся к разговору с друзьями. — Он с тебя сегодня весь день глаз не сводил, — шепнула Лайла, заговорчески подмигнув. — Где бы ты не появилась, он на тебя только и пялился, я видела. — Ната, может, потанцуешь со мной? — перебив сестру, внезапно предложил Сандал, подавая девушке руку. Блондинка взглянула на подругу. Та закатила глаза и недвусмысленно хмыкнула. — Прекрасно! — торжественно объявила Лайла, первой поднимаясь из-за стола. — Тогда я тоже иду танцевать! И плевать, что там назапрещал папочка! — крутанувшись на изящных каблучках, рыжая пошла по направлению к столику, за которым её дожидался Грег — парень из параллельного потока. — А что, Афаэл запретил ей танцевать? — спросила Натаниэль, когда они вышли на середину зала, заняв своё место среди танцующих пар. Сандал неопределённо кивнул и, обняв девушку за талию, плавно повёл в танце. Его руки были необычайно нежны и в то же время от них исходили уверенная сила и тепло. Натаниэль это понравилось. Понравилось, когда он осторожно провёл ладонью по спине. Потом поправил выбившийся из причёски локон волос, при этом глядя в глаза серьёзно и задумчиво. Её руки лежали на плечах парня, и она ощущала, как под шершавой тканью пиджака упругими волнами перекатываются мышцы. Сандал чуть наклонил голову и, прижавшись щекой к её волосам, тронул их невесомым поцелуем. Но Натаниэль почувствовала. Его прикосновение отозвалось стремительным эхом во всём теле, словно кто-то на мгновение опалил его жестоким огнём. Девушка охнула и едва не упала, на секунду потеряв опору под ногами. Сандал поддержал её, потом упрямо сжал в объятиях и продолжил танец. Сердце блондинки бешено стучало, руки и ноги внезапно похолодели от какого-то необъяснимого страха. А подсознание почти охрипло, крича во весь голос и призывая её сейчас же уйти. Чтобы хоть как-то очнуться от непонятного наваждения, Натаниэль подняла голову и взглянула парню в лицо. Он поймал её взгляд, отчего девушке ещё больше стало не по себе. То ли от страха, то ли от игры света и теней в зале, но глаза Сандала казались совершенно чёрными. Они пылали странным потусторонним огнём, который проникал в самое сердце Наты, заставляя его трепетать и сжиматься от боли. — Ты побледнела. Тебе нехорошо? — его голос прозвучал словно сквозь сон, но именно он жёстко возвратил блондинку в реальность. Она вздрогнула, испуганно огляделась, затем вновь подняла на него взгляд. Сандал смотрел на неё внимательно и встревоженно, и цвет его глаз был точно таким же, как и всегда. — Здесь… немного душно, — Натаниэль смутилась и попыталась улыбнуться. Она потёрла лоб рукой. — Голова разболелась. Ты не против, если мы потом потанцуем? — и, не дожидаясь ответа, девушка высвободилась из его объятий и пошла назад к столику. Сдёрнув со спинки стула кофту, она накинула её на плечи и быстрым шагом направилась к выходу. Сандал не пошёл за ней. Несколько секунд он всё ещё стоял посреди зала, затем вздохнул и не торопясь вернулся за столик. Тем временем Натаниэль, покинув здание через ближайший запасной выход, очутилась на заднем дворе школы. Вдохнув полной грудью свежий вечерний воздух, она медленно пошла по узкой дорожке в сторону стадиона. Ей хотелось плакать. И ещё было очень страшно от того, что поняла: что-то с ней не так. И сколько не смейся над неожиданными глюками, они уже уверенно перерастают в настоящую болезнь. А это, увы, не шутки и нужно что-то делать. Наверное, ей всё же придётся обратиться к специалисту, пока эти приступы не зашли слишком далеко. Пока она ещё способна адекватно оценивать собственное состояние. Скорее всего её запихнут в клинику. При мысли об этом у Натаниэль всё внутри сжалось, а на глазах выступили слёзы. И никого не было рядом, чтобы её поддержать. Друзьям же не скажешь: «Извините, я сумасшедшая. Не могли бы вы за мной присматривать и приносить мне передачки в дурку? И так, на всякий случай… Я совсем не люблю апельсины». Девушка всхлипнула, радуясь тому, что вокруг никого не было. Эта часть школьного двора была абсолютно пустынной. Сумерки всё сгущались, плавно перетекая в ночь и позволяя Натаниэль на время превратиться в невидимку. Дойдя до стадиона, она пролезла сквозь дыру в заборе и поднялась на трибуны. Уселась на неудобную деревянную скамейку, съёжилась от прохладного ветра, поплотней завернувшись в кофту. Так и сидела, опустив голову, угрюмо разглядывая пыльный асфальт у себя под ногами. От неожиданно громкого звука шагов, прозвучавших где-то поблизости, едва не остановилось сердце. Натаниэль резко обернулась, вглядываясь в темноту.