кровь сигарет

Абсолютно обычный день и аналогичное тому состояние. Тихий шелест бумаги, скрежет мела и карандашей, легкий гул шепота. Узкие джинсы, широкая рубашка, удобные кроссовки. Зависшие в воздухе ненависть, скука, одиночество и безразличие. Эмоции слабые, воздух выдерживает. Потухший свет, плотные шторы, давящий потолок, близкие стены. Противно мокрые и слегка липкие волосы, дорожки слез, дрожащие руки, подгибающиеся ноги, гудящая голова, тихие всхлипывания, ноющие синяки. И все это по кругу. Раз за разом. День за днем. Месяц за месяцем. Год за годом. Бесконечно. И вдруг появляется он. Не то что бы в жизни Тайлера, просто появляется в школе. Но для парня и этого достаточно. В глазах Дана не видно ненависти, он не пытается задеть его, иногда посылает дружелюбные улыбки в пустоту его глаз. На удивление это помогает. В минуты издевательств или грусти, то есть практически постоянно, одно воспоминание об этих губах позволяет жить дальше. Они не разговаривают. Джозефу этого и не нужно. Нет, он хочет, конечно, очень хочет, аж до безумия. Но ему хватает даже мелочей — мимолетных взглядов, теплых улыбок, да просто его присутствия. Это длится долго, но не дольше боли. Удар. — Больной пидорас. Ещё удар. На этот раз острая боль пронзает шею. Ударили в кадык. По ногам парни уже не бьют. Выросли. Для них попытки Тая защититься ничтожно жалкие — он закрывает голову руками и прижимает колени к животу, хотя даже не так, скорее он просто пытается это сделать — были лишь поводом для больших издевательств. Джозеф никому не говорил, но мог. Отец — директор стал лишь лишним поводом для стёба. От Тайлера остается не более, чем кусок мяса ко звонку. Учиться надо хорошо, иначе дома ждет нечто подобное. Но вставать не кажется хорошей идеей. Шея мучительно ноет. Кровь быстро течет по горлу. Ко рту. Джозеф только и успевает, что доползти до ближайшего унитаза, облокачиваясь на него. Казалось бы, что хуже некуда. Но штамп «унижен» проявляется куда ярче, как только мимо открытой кабинки проходит Джош. Дан задерживает на нем взгляд. Всего на секунду, но Тая вновь тянет блевать. От того как он на него смотрит. Кровь хлынет к гортани и Джозеф кашляет, сплевывая кровавую жижу в фарфоровый трон. Поднимает голову и вновь ловит презрительный взор парня. Теперь тянет ещё и рыдать. Джош закуривает, спокойно доставая и поджигая сигарету. Не отрываясь от наблюдения за Тайлером. Под настойчивым вниманием парня, Джозеф сжимается. Облакачивается на перегородку кабинки, дышит часто и тяжело, почти хрипит. Воздуха мало и катастрофически не хватает. Смысла жить тоже. Закрывает глаза, закусывает губу и тихо поскуливает из-за ноющей шеи. Защемило позвонки, видимо. Запах сигарет проникает в каждую щель туалета. Кабинка Тайлера не исключение. Его тянет блевать. Джош закуривает вторую, потушив предыдущую о свою руку и болезненно щурясь при этом. Джозеф двигается к унитазу и рвано дышит. Джош курит и похрипывает — прекрасная компания, во главе с выблеванной Тайлером кровью и потухшими — уже двумя — сигаретами Дана. Бог любит троицу, как говорится. После третьей сигареты Джош встал. Через три шага он оказался в зоне обзора кабинки Джозефа. На счет три их взгляды встретились. И ещё через три секунды после того, как Дан вышел из туалета, Тайлер перестал сдерживать себя. Слезы катились ручьем. Никто никому ничего не обещал, но ему плохо. Он разбит тем, с кем у него не было и не будет ничего общего. Разбит тем, с кем сталкивался глазами. Тем, кому боязливо улыбался в перерывах между уроками. Тем, кто понятия не имеет (и не хочет) о существовании Тайлера Роберта Джозефа. После такого он чувствует себя грустной сукой. Стены и потолок неумолимо вдавливают его в себя. Кровь растекается во рту с металлическим привкусом, тут же оказываясь в толчке. Надежды испаряются. Руки (да и он весь) покрываются мелкой дрожью. Волосы слипаются из-за кровавого следа руки. Мечты не оправдались. Дорожки слез засохли. Как и он сам. Кровь стекает по шее. Дышать все труднее. Даже невозможно. Воздуха не хватает. Красная вязкая противная жидкость хлещет из горла. Становится страшно. Органы скручиваются от осознания происходящего. Слезы текут с новой силой. Крика, пытающийся вырваться между мучительным кашлем, не слышно даже ему. Страх заполняет его до краев. Или кровь. Сломанный щитовидный хрящ раздирает гортань. Дыхание останавливается.