Без сил

Кларк медленно опустил руку, разжал пальцы. Посмотрел на Брюса Уэйна взглядом, полным бесконечного терпения. — И что сейчас не так? Брюс поднялся с кресла, встал перед Кларком, принял боевую стойку. Начал сухо перечислять, показывая на примере: — Первое: шевелишь правой, прежде чем нанести удар. Противник всегда будет знать, что ты задумал, проще только вслух предупредить. Второе: оставляешь подбородок открытым. Третье: тянешься за ударом, заваливаешься вперёд, тебя легко сбить с ног. Четвёртое… — Хватит-хватит, — рассмеялся Кларк и поднял вверх руки. — Сдаюсь. С самого утра я учусь, но получается неважно. Мы же обсуждали, что Виктор может сделать противоядие, тогда к чему это всё? Брюс нахмурился. — Пока точно неизвестно, чем Лекс тебя обработал, стоит готовиться к худшему. — Я бы удивился, если бы ты так не сказал… — И я полжизни изучал боевые искусства, а ты опускаешь руки, потому что за полдня не выучил удар? Кларк закатил глаза. — Ладно, Бэтмен умеет вдохновить. Давай продол… — Хотя бывает, что даже долгие годы тренировок не помогают поставить хороший удар. Возможно, ты в самом деле безнадёжный случай, — жёстко закончил Брюс, скрестив руки на груди. Уголок губ предательски дёрнулся, но взгляд остался невозмутимым и холодным. Помолчав немного, Кларк задумчиво произнес: — А тебя ведь любят твои дети, Брюс. — Кларк, не смей. — Хотя на тренировках ты наверняка говорил им что-то вроде: «Ну же, Дик, я изучал этот приём десять лет в тайном тибетском храме, почему ты не можешь его повторить с первого раза?» — Кларк… — Или: «Как же так, Джейсон, вот у Дика получилось с первой попытки…» — Я прошу в последний раз… — «Дэмиен, — невозмутимо продолжил Кларк со светлой улыбкой на искреннем открытом лице, — положи на место шест Тима, ты всё равно никогда…» — Думаю, пришло время для совместной тренировки, — сообщил Брюс. — Защищайся, как я учил тебя. — Ты пока ничему меня не… — Кларк совсем не по-супергеройски выругался, уворачиваясь от атаки Брюса, а потом, неожиданно для него — и для себя — схватил его одной рукой за запястье и, притянув к себе, второй рукой обвил шею и одновременно дал подсечку. Они вместе рухнули на тренировочный мат: Брюс — на живот, Кларк — сверху, по-прежнему выворачивая ему руку и сдавливая шею. — Сдаешься? — осторожно спросил он, когда попытки Брюса вырваться прекратились. Тот прохрипел что-то, что Кларк расценил как просьбу остановиться, разжал руки и сел рядом. Брюс кое-как поднялся на колени, лицо его было красным и очень злым. Он потрогал шею и сипло сказал: — Ты чуть не оторвал мне голову. — О господи, — Кларк подсел рядом, встревоженно вгляделся в лицо: — Ради Бога, Брюс… Я не научился пока рассчитывать свои человеческие силы. Мне позвать кого-нибудь на помощь? — Да, — выговорил Брюс почти нормальным голосом. — Альфреда или детей. Чтобы выставили тебя, идиота. Кларк с облегчением выдохнул. — Кажется, с тобой все в порядке. Брюс со стоном растянулся на мате. — Сколько раз ты мог убить меня, — сказал он устало, — еще когда мы не познакомились или когда враждовали. Но именно сейчас, когда у тебя нет твоих суперсил… — Заткнись, Брюс, — сказал Кларк, наклонившись над ним, и поцеловал. — Именно сейчас, когда у меня нет сил, я хочу побыть обычным человеком, как ты. Тренировочная одежда не защищала от ударов, слишком чувствительное теперь тело Кларка не смог бы защитить и его костюм Супермена — но футболку и спортивные штаны легко было снимать, как свои, так и с Брюса. Тот негромко охнул, когда его, лежащего на спине, Кларк подтянул к себе за бедра, и протяжно выдохнул, стоило Кларку несильно, на пробу, толкнуться в него. — Тебе больно? — обеспокоенно спросил Кларк. — Теперь ты заткнись, — сквозь зубы велел Брюс и прикрыл глаза, — и не останавливайся. И всё же Кларк входил в него медленно, не столько помогая привыкнуть, сколько привыкая сам к новым ощущениям. Брюс не торопил его, он лежал с закрытыми глазами, поглаживая собственный член, и лишь иногда морщился, когда Кларк забывал об осторожности — слишком яркими были человеческие чувства, слишком сильно хотелось испытать их сполна. И пусть в мире, где он стал человеком, Кларку больше не приходилось быть осторожным и внимательным, чтобы не повредить что-либо — или не навредить кому-то, — но сейчас, во время привычного занятия любовью, он то сдавливал бёдра Брюса так, что тот шипел от боли, то казалось, что он излишне груб, и тогда Брюс утомлённо просил не нежничать. Позже, когда они лежали бок о бок, измотанные и мокрые от пота, Кларк, поглаживая запястье Брюса, на котором невольно оставил пару синяков, сказал: — Это было так… необычно. — Лучше? — По-другому, — помедлив, ответил Кларк. — Тяжело описать это тому, кто ограничен только человеческим спектром ощущений. Брюс невозмутимо ткнул его кулаком в бок, заставив вздрогнуть. — Когда ты стал таким желчным? — спросил он с лёгким удивлением в голосе. — Ты же супергерой, идеальный человек. — Но я ещё и журналист, Брюс, а журналисту, чтобы заработать на жизнь, нужно уметь владеть словом и… вызывать у людей эмоции. В ответ Брюс обвил рукой его шею и надавил — совсем немного, но достаточно, чтобы Кларк почувствовал дискомфорт. — И когда успел изучить приём с удушением? Кларк с трудом снял его руку, потёр шею. — Не поверишь, но я научился у тебя, мы ещё даже не познакомились тогда. Увидел, как ты скрутил на крыше какого-то бандита. Брюс приподнял бровь. — Ты следил за мной? — Приглядывал. Вдруг супергерою без способностей понадобилась бы моя помощь. Он легко вывернулся из нового захвата Брюса, с улыбкой встал на ноги и принялся одеваться. Брюс наблюдал за ним, прищурившись. И вдруг произнес: — Когда Лекс сделал это с тобой, и мы не сразу поняли, в чем причина, я голосовал за то, чтобы временно отстранить тебя от дел Лиги. Чтобы ты заперся где-нибудь в тихом месте и не высовывался. Кларк остановился с наполовину натянутыми штанами, улыбка сошла с его губ. — Но… разве не ты сам предложил мне поучиться у тебя боевым приёмам? Брюс пожал плечами: — Знал, что ты не усидишь на месте и дня… супергерой.