Драбблы Генма/Ино

***

После миссии в страну Снега с Саем Ино вернулась странная. Нет, в ней особо ничего не изменилось, но Генма почувствовал, что что-то всё-таки не так. Не сразу и не сходу, недели через две даже, но сразу связал это с той самой миссией. Потому что кроме неё ничего не могло взбаламутить жену — будни их проходили как обычно, тройняшки тоже вели себя вполне примерно для пятнадцатилетних подростков, страдающих в отсутствии заданий. В общем, ничего такого, что могло бы поколебить железный характер его тридцатипятилетней жены. Разве что та вдруг внезапно поняла, что влюбилась в своего товарища, но это было смешно. Или нет? — У тебя вид такой, что в гроб краше кладут, принцесса, — сообщил Генма, когда они очутились на скале Хокаге в ряде тех, кто приветствовал иностранных гостей в честь годовщины окончания Четвёртой Великой Войны Шиноби и чествовании дня рождения главного героя этой самой войны. — Или ты опять беременна? — У меня наконец-то будет сестричка? — радостно спросила Иноко, сидящая у него на руках. Их младшей, вообще-то, было уже девять лет, но она тоже была папиной принцессой, так что с рук слезала только на руки любимого дядюшки Райдо, когда у неё была такая возможность. — А то эти черти меня не хотят брать в свою бандитскую банду! — Иноко! — воскликнула мать, судя по выражению лица не понимающая: то ли ей смеяться, то ли ругаться. — Ты от кого понахваталась? И вообще, твои братья… эээ… — Образцовые, послушные и ни разу не организованная преступная группа, — хмыкнул Генма. Ино отвернулась, что-то пробурчала, сделала два шага назад и, как только представилась возможность, сбежала подальше от всех. Нет, с ней, определённо, что-то не то. Генма всучил дочь Райдо, и решил поговорить откровенно. Вдруг жена его разлюбила, потому что он старый? Не то чтобы Генма считал себя отжившей своё, разваливающейся древностью, но мало ли: разница у них всё-таки была в возрасте приличная, так что могла и осознать. Другое дело, что тот же Сай тоже был женат, и на свою жену надышаться не мог — учитывая, что видел её весьма редко — но, мало ли, что у него там тоже в мозгу переклинило? — У тебя старческий маразм, это точно, — заявила Ино, когда он озвучил свои шуточные опасения, поймав жену возле фуршетного стола, поглощающую помидорки черри и остальные закуски в немеренных количествах. — Ты явно заедаешь какой-то стресс. Не расскажешь, что у вас там произошло на миссии? — У Красавицы-сан аэрофобия. — Сай возник словно бы из ниоткуда и тут же заслужил гневный взгляд Ино, которая начала с удвоенным рвением закидывать в себя помидорки, потом взяла пригорошню и запихнула в приоткрывшийся для продолжения рот Сая. Художник стоически прожевал не особо любимые им фрукты, на всякий случай отодвинулся за широкую спину Генмы и, как ни в чём ни бывало, принялся сплетничать дальше. — Она чуть не упала с моей птицы и теперь боится высоты. А ещё я слышал от Наруто, что они когда-то были на миссии с дочерью даймё, которая была похожа на Красавицу-сан, так вот, если так много есть, то она рискует так же растол… Сай спасся бегством, а разъярённую Ино Генма поймал уже возле Наруто, которого Ино трясла, спрашивая какого чёрта всемирный герой делился подробностями той самой древней, как Мадара и смущающей, как выставленные в каком-то музее портки Хаширамы, миссией. Уже вечером, дома, когда дети давно ушли спать, Ино уткнулась ему в плечо носом и обиженно просопела целую сонату, прежде, чем решилась объяснить проблему. — Позорище, я же куноичи. А теперь даже не могу стоять возле обрыва, голова кружится. — Мы все чего-то боимся, — напомнил Генма. — Даже Наруто боится привидений. — Привидений не существует, — закатила глаза жена. — А возможность превратиться в лепёшку, грохнувшись с высоты, вполне реальна. — Возможно, после лепёшки некоторые превращаются в привидений, просто мы их не ви… ай! — Тебе всё бы хихи-хаха, — пропыхтела Ино, ещё и сенбон выдёргивая из его губ в приступе нервозности. — У нас у всех с возрастом появляются страхи, это нормально, — Генма погладил её по плечам и притянул к себе. — Но если это так сильно тебя беспокоит, мы что-нибудь придумаем. Первой и самой очевидной придумкой Генмы было использовать технику переноса сознания на птице — в конце концов, его жена пользовалась ей не раз и не два, и никогда не испытывала с ней проблем. И в этот раз тоже. Только это совершенно не помогло — как утверждала Ино, бытность в чужом теле вселяло в неё уверенность носителя, так что и полёт воспринимался совершенно по-другому. Второй — не менее очевидной — предложение совместного полёта на птице Сая. Художник уверил, что будет страховать внизу со свитком — если свалятся, так он надувной матрас нарисует за секунду. Ино, правда, почему-то не вдохновилась, а, наоборот, зыркнула на Сая так, что если бы он был надувным матрасом, то за эту самую секунду и сдулся бы. Но это был Сай, так что он просто пожал плечами и отошёл, складывая печати и отправляя птицу в свободный полёт. Ор Ино, наверняка, было слышно в самых отдалённых уголках Конохи; возможно, он и до Суны долетел. Никакие крепкие объятия и ласковые увещевания Генмы не помогли: на землю Ино опустилась с дрожащими ногами и обещанием, что если её отпрыски узнают о причине криков, то Накику она оставит вдовой, и похер, что у них с Саем тоже есть дети. Третья попытка избавить Ино от аэрофобии предпринялась Генмой в конце ноября, когда жена вынесла ему мозг по поводу того, что набрала целых два лишних килограмма. Он никак не мог взять в толк почему она зациклилась на своей боязни высоты — но это же Ино, любые признаки слабости она воспринимала как поражение, которое не давало ей двигаться вперёд с гордо поднятой головой. Возможно, конечно, что главная причина крылась в Сае, который всё разболтал Сакуре, та — Какаши, и теперь эта парочка, встречаясь на семейных посиделках с Ино и Генмой смотрела так хитро и ехидно, что у его жены буквально подгорала пятая точка. Вслух они ничего не говорили и никоим образом не намекали, но даже Генме было прекрасно видно, что Сакура намеренно провоцировала лучшую подругу. Причём, не по поводу даже мать-её-аэрофобии, а по поводу никому не видимой жировой складки на животе из-за лишних двух кило. В общем, Генма договорился с Райдо, чтобы тот посидел с любимой крестницей, отловил сыновей после очередной миссии, попутно сдав Кику-сенсея её недовольному мужу на руки по домашнему адресу и заявил, что у них семейный отпуск в стране Снега. Хару, Хану и Хаку, ясное дело, зажглись неподдельным энтузиазмом. Пятнадцатилетним пацанам на день рождения много и не надо: снег — замечательно; другая страна, в которой они ни разу не бывали — отлично; с родителями — … не беда, всегда можно самостоятельно куда-то свалить, пока они занимаются всякими непристойностями; полетать на воздушном шаре — похер, что они даже не знают что это такое, восторг! — Почему мы не взяли Иноко? — пробурчала жена, когда он вернулся с заваренным пакетиком чая от проводницы. Они как раз тряслись в поезде на пути к той стране, где Ино нежданно-негаданно приобрела фобию. — Чтобы все мои мужчины меня разом подняли на смех, а я осталась без поддержки? — Нет, дорогая, потому что она тоже не любит высоту, но ей это особо и не мешает, — закатил глаза Генма. — Ей всё ещё девять, и наша королевишна вся в тебя, как только обретёт уверенный контроль над чакрой, тогда сама полезет в авантюры, ты ещё жаловаться будешь. — Это ты папаша-наседка, — Ино сделала глоток чая и сморщилась: сахар почему-то клали автоматически, не спрашивая, если пассажиры потребляют его или нет. В Юки но Куни они прибыли аккурат накануне дня рождения тройняшек, — двадцать седьмого ноября, — и погода оставляла желать лучшего. Снежная буря, в которой явно не летали никакие воздушные шары. Честно говоря, Генма вообще удивился, что зимой предлагали подобное развлечение для туристов. Они заселились в отель, и Генма храбро отправился сражаться с непогодой, чтобы добраться до той конторы, которая организовывала полёты: на звонки они не отвечали, и, как оказалось, не потому, что телефонная линия была занята: небольшое здание, где ютилась контора было закрыто; на двери висело объявление, что в связи с погодными условиями все полёты отменяются до апреля, а купившим билеты вернут деньги в мае, либо обменяют в соседней на спуск с горы на снегоходе. Ждать мая для возврата средств Генма, ясное дело, не стал, и спустя двадцать минут у него в кармашке джонинского зимнего плаща уже лежали обмененные билеты на спуск по снежной горе. Проблеме Ино это не поможет, но хотя бы все повеселятся, правда? По пути обратно он прихватил для всех костюмы, а на следующий день всеми мыслимыми и немыслимыми уговорами вытащил жену из постели, самостоятельно одел и, захватив детей, повёл на подъём. Буря закончилась ночью, с самого раннего утра ярко и радостно светило солнце, что Генма посчитал хорошим знаком. До базы на вершине было километров тридцать, но со способностями ниндзя это не стало сильной проблемой. Скорее даже своеобразным упражнением: приходилось сосредотачиваться, чтобы не утопать в снегу. Из тройняшек лучше всех контролировал чакру Хану, но добрались наверх они почти одновременно: Хару и Хаку на чистом упорстве, Ино последние три километра на руках у мужа. Просто потому что включила капризулю. — Тут высоко! — поморщилась Ино, впрочем, без обычной в последнее время нервозности. — Склон всего двадцать пять градусов, — попытался успокоить Генма. — Ну, и мы будем на земле. — На вот этом адовом средстве передвижения, ты имеешь в виду, — кивнула жена в сторону снегоходов. — Ладно, наверное, всё лучше, чем корзинка, которую несёт наполненный горячим воздухом шарик. Наверное. Или нет. Ино заявила, что сядет за руль, и Генма не стал спорить. Зачем? Ему понравилось то, как зажглись яркие, голубо-зелёные глаза жены. Она была такая красивая в этот момент: в своём обтягивающем зимнем спортивном костюме, пусть и с невидимой жировой складкой на животе, как утверждала Сакура. С собранными на затылке волосами, с широкими очками для катания на лбу, с упёртыми в бока руками. Настоящий капитан! Он послушно сел сзади, обхватил её талию руками и прижался губами к шее, почти пропустив тот момент, когда тройняшки, не дождавшись их, решили спуститься первыми. — Эй, засранцы, я вас рожала не для того, чтобы вы мне портили момент! — заорала Ино, резко отталкиваясь ногами и лихорадочно крутя руль, словно это могло помочь поддать газу. Генма не успел ни сказать, что у их детей вообще-то день рождения, так что пусть веселятся, ни то, что рожала она их потому что сама хотела успеть как можно скорее похвастаться перед друзьями. Генма успел только порадоваться, что в этот ранний час кроме них было только два других туриста, которые ещё и снегоходы себе выбрать не успели, так что «трасса» внизу была девственно чиста. А потом понял, что у него, кажется, тоже появилась фобия. Фобия сажать за руль жену, на полной скорости спускаясь со смешного склона в двадцать пять градусов. Ино при этом опять орала, но теперь уже от восторга и азарта, стремясь догнать собственных детей. — Почему они движутся быстрее? — прокричала она, мистическим образом игнорируя летящий во все стороны снег, который Генме забивался и в рот, и в нос. — Птмшто ихтре инитяжлее? — с трудом пополам выдал он, вцепляясь в её талию, на которой точно не было никаких лишних жировых складок, за которые он мог как следует ухватиться, чтобы не выпасть с кожаного сидения. Вот сам костюм был сделан из похожей ткани, и его дрожащие пальцы в перчатках скользили по ним, как по куску сдёрнутого со сковородки бекона. — Чего? — Ино на мгновение обернулась, её длинная чёлка больно хлестнула его по щекам, но впереди вдруг выросла кривая ёлка, и Ино пришлось крутануть руль, чтобы избежать столкновения. Его колени едва задели ветки, но у Генмы вся жизнь в этот момент пронеслась перед глазами. Он аж сенбон выронил, один из коллекционных, между прочим, на котором было выгравировано его имя. За этой ёлкой последовали ещё четыре, потом ещё пять, потом Генма начал вспоминать молитвы и клясться, что выучит на всякий случай технику перемещения Йондайме Хокаге так, чтобы её можно было использовать без участия Райдо и Иваши. Ино наклонилась, почти грудью легла на руль и победно закричала, когда их снегоход на долю секунды пришёл к финишу раньше тройняшек. Когда Генма встал на ноги, то почувствовал, как они трясутся; приобнял жену даже не ради того, чтобы поздравить с одной ей нужной победой, а просто затем, чтобы не упасть. Хану кинул на него выразительный взгляд, но тут же переключился на забавно спорящих Хару и Хаку, решающих, кто должен теперь тащить снегоход наверх. — Огнище! — заявила Ино, снимая очки и глядя на него влюблённым взглядом. Генма едва смог выдавить на лицо улыбку, но, кажется, она даже не осознала, что та не просто вымученная, а такая же дрожащая, как и ноги. — Куда лучше полётов! Давай ещё! — А можно мне за руль? — без особой надежды поинтересовался Генма. Жену он знал наизусть, в конце концов, они были женаты уже пятнадцать лет. Она его, конечно же, не разочаровала. — Мы же приехали лечить мою фобию? — Судя по всему, она не касается спусков по горе. — Ой, не будь занудой, мы же в отпуске! — Я и не… — А вон та горка покруче, давай туда потом? — Только если я буду за рулём. — Куда тебе за руль? Ты весь трясёшься! А у меня явно же талант! Ты видел, как я огибала те ёлки? И вообще… Если из отпуска они и вернулись с фобиями, — теперь уже оба, — то с огромным желанием их повторить. Хотя бы чтобы избавить друг друга от травматичного опыта. Или приобрести совместный новый.