Я смогу заменить его.

…Саша смотрит на них и не верит. Диана ему призналась. Слава ответил взаимностью. Слава так и не заметил её чувств. «Какая жалость…» — тихо шепчет Киселёва, с болью в глазах глядя на счастливую парочку. И именно в этот момент в её сердце что-то больно кольнуло. В этот момент она больше всего на свете хочет оказаться на месте Дианы. Ловить на себе его влюблённые взгляды, держать его за руку, просыпаться в его объятиях… …Саша просто устала плакать в подушку по ночам. Она просто не в состоянии выплакать всю любовь к нему. Весь мир рушится к чертям. Рома смотрит на Найкову и сжимает ладони в кулаки… До боли. Ногти впиваются в бледную кожу, раздирают её до крови. Алые капли падают на асфальт, но сейчас Фильченкова это совсем не интересует. Весь его мир — она. И этот мир теперь принадлежит Ронжину. «Что в нём есть такого, чего нет во мне, чёрт возьми?!» — этим вопросом Фильченков задаётся уже не одну ночь. Он выходит на балкон и своими холодными пальцами достаёт из кармана толстовки упаковку сигарет. «Курение убивает», — Рома на секунду задумался. -"А как по мне, убивает безответная любовь.» Он ещё недолго медлит, но всё же решает закурить. …И в тот вечер Хэлда видит одинокий силуэт на балконе соседнего дома. Хэлда — их девочка-солнце — гаснет. Она с каждым днём выглядит всё несчастнее, румянец на её щеках исчез, а кожа стала мертвенно-бледной. Под когда-то искрящимися счастьем светло-карими глазами — синяки от бессонницы, а на нежных запястьях, скрытых под рукавами очередной толстовки, — порезы. Когда Рома спрашивает, в чём дело, Киселёва лишь небрежно кидает что-то вроде «заболела» и спешит удалиться. Вот только проницательный взгляд серо-голубых глаз провожает её до тех пор, пока она не скрывается за поворотом. Рома горько усмехается. Он тоже медленно угасает. Вот только это никого не волнует. После очередной сигареты Фильченков чувствует, как из его груди вырывается хриплый, сдавленный кашель. Он чувствует, как что-то неприятно колит в районе груди. Чувствует, но даже не обращает на это внимания. Его мысли — осколки разбитой вселенной и горечь захлестнувших его чувств. Он смотрит на небо. Облака и звёзды для него теперь не более, чем дым и пепел чьих-то сигарет… Саша с трепетом в груди перебирает их со Славой совместные фотографии. Здесь они — в парке, а на этой — в школе… На мгновение ей действительно становится легче, вот только это быстро проходит. Киселёва снова ложится спать. Для неё и сон и жизнь — один сплошной ад. Всю ночь думая о нём и с трудом сдерживая себя от истерики, под утро девушка засыпает. А проснувшись, она находит на своей кровати красный лепесток розы. Некоторое время Хэлда просто думает о том, откуда он взялся. Она берёт в руки лепесток и с нежностью проводит пальцем по его поверхности. Красные розы — любимые цветы Славы. …В университете девушка чувствует боль в районе лёгких. Она кашляет, но причины для кашля вроде быть не должно… В течение всей недели девушка кашляет. На её подушке каждый день можно найти кучу алых лепестков, но Саша до сих пор не знает, откуда они появляются. А несколько часов назад она начала кашлять кровью. И не то, что бы это очень больно — к боли ей не привыкать — просто в университете могут узнать об этом. Меньше всего Саше сейчас хочется того, чтобы о её здоровье кто-то волновался. Она смотрит в зеркало и видит там человека, который уже одной ногой в могиле. Взгляд, в котором читается усталость и отчаяние, синяки под глазами и струйки крови, стекающие с губ… Она умылась, лишь бы не видеть этого. Тёплая вода смогла смыть кровь, но против усталости и боли это бесполезно. И сегодня она никуда не идёт. Ровно так же, как и завтра. …Когда Фильченкова просят занести Саше забытый ей учебник, парень, не раздумывая, соглашается. Это — шанс отдохнуть от общества этих недо-друзей. Он берёт в холодные руки учебник и молча направляется в свой двор. Всю неделю парень кашлял… Это было просто болезненно, но не более. Только вот вчера он начал кашлять кровью. В университет пришлось идти в чёрной медицинской маске. И сейчас он чувствует себя так, будто его лёгкие кто-то протыкает раскалёнными иглами, а в горле что-то застряло. И это «что-то» не получается выкашлять вместе с кровью. Вот он стоит напротив двери, ведущей в квартиру Саши. Он стучит. Саша практически мгновенно открывает. Вид у неё ужасно измученный. — Привет. Что-то случилось? — её вечно тихий голос теперь звучит чуть громче, но даже в нём слышна боль. — Да. Можно войти? — взгляд Фильченкова падает на её ничем не прикрытые запястья, на которых видны следы от порезов. — Конечно… В квартире Киселёвой, как всегда, — идеальный порядок. Всё пропитано запахом кофе и корицы, всё блестит. Разве что, на столе виднеется свежая лужица крови. — Тебе ребята учебник передали, сказали, что ты пару дней назад забыла. — он вручил ей то, с чем его отправили, и уже готов был удалиться, как вдруг… Хэлда закалялась. И всё бы ничего, но она тоже кашляла кровью и… Лепестками роз?