Прекрасный

Чимин на самом деле большой лжец - взять хотя бы то, как он себя ведет на людях. Снаружи экстроверт, а внутри ну настолько заинтровертированный ребенок, что может засесть в комнате с книгой на примерно вечность, а потом не вспомнить, когда же в последний раз ел. В обществе как будто открытый и общительный, а с друзьями аккуратный, настороженный, и хрена с два он раскроется перед кем-то еще кроме Юнги. Другим говорит, что рад помочь и помогает, а Джина с Техеном иногда буквально ненавидит. Потому что долбоебы - не по таким поводам надо грустить. Только не из-за таких глупостей надо ломать друг другу жизнь. Он конечно просил Юнги потерпеть их еще немного... Но время идет, ничего не меняется, и Пак уже успел понаблюдать за обоими, составить себе какие-то определённые выводы и растерять с миллион нервных клеток. С него хватит. Надоело. Правда, повторяет Пак эти слова про себя, пока в очередной раз стучится в дверь Сокджину и чувствует себя ужасно глупо... Но его правда уже это задолбало. Просто.. просто он пришел пнуть хена в последний раз, да. В последний раз напомнить ему, какой он идиот и заявить, что больше помогать не собирается, если они с Техеном в скором времени не разберутся. Только поэтому он здесь. Дверь Джин открывает заспанный, сердитый, и Чимин заходит без приветствия.

***

- Подожди, еще раз..что? - Я.. встречаюсь с Техеном.- Старший откидывается на спинку кресла и мрачно наблюдает за реакцией Пака. Тот бы и сам не прочь  посмотреть на себя - выражение лица у него сейчас наверное еще то - но... что блять? - Ты.. и как давно? - Уже три дня. Я ему первый предложил. - А..Ясно. Ну тогда.. - Чимин смотрит на ссутулившегося хёна во все глаза, вглядывается в его выражение лица, и конец фразы ".. все отлично!" просто-напросто застревает у него в горле. Вместо этого он будто не своей рукой тянется к Сокджину, касается ладони и спрашивает тихо: - Ты же в порядке? - Конечно. Просто я подумал, что нам уже хватит топтаться на одном месте. - Джин не выглядит ни грустным, ни счастливым. Он лишь хлопает Пака по плечу, за руку тянет с дивана и усмехается: - Давай, Чиминни. Я сегодня еще хочу доспать, у меня завтра тяжелый день. Думаю, тебе пора. Хён выглядит уставшим, и Пак не может сказать, насколько это хорошо или плохо. Ему сейчас вообще сложно хоть что-то сообразить. Но Джин медленно от него отворачивается, через минуту Чимин уже стоит перед закрывшейся входной дверью, и вся его злость медленно сгорает в растущем беспокойстве.

***

- А потом что? - А потом мы поцеловались, и я предложил ему встречаться. Все. - Ясно. Да нихрена не ясно, на самом-то деле. Юнги среагировал на новость чуть спокойнее Чимина, хотя бы потому что младший уже успел все растрепать, но дело даже не в этом. Оно в том, что нет никакого "все". Ну не выглядит Джин так, будто он "все". Тем более сейчас они оба сидят в пыльной кладовой старшего и на корточках разбирают коробки, которые у хёна еще остались с переезда двухлетней давности, а спонтанная приборка явно не входит в ряд обыденных явлений из жизни Сокджина. Юнги скорее бы назвал это "занимаюсь-чем-угодно-лишь-бы-не-думать"-поведением, и поверхностный рассказ о произошедшем это только подтверждает. Мин вздыхает, флегматично роется в каком-то барахле и все пытается придумать начало разговора, пока не натыкается на странную папку с листами, из любопытства открывает ее, и так и застывает на месте. - ..Хён? - М? - Что это? Джин поворачивает голову, тоже застывает, а через секунду, бледный, уже пытается вырвать содержимое из вытянутой руки: - Отдай!! - Хён, ты писал песни?! - Иди к черту, я сказал отдай!!-  На этот раз Мин послушно отпускает и молча смотрит отвернувшемуся и насупившемуся Сокджину в спину. Вопросы формируются в голове с невероятной скоростью - сейчас или никогда. - ..Ты писал это Намджуну? Попал, скорее всего. Джин молчит, а Юнги заходит с другого края: - Почему ты это ему не отдал? - А ты как думаешь? - Сокджин не смотрит на него, но даже так он выглядит абсолютно разьяренным. - Тебе не стоит соваться в это. - То, что ты написал.. это очень красиво. -, говорит Юнги, и спрашивает себя, когда он в последнее время был так честен, особенно по отношению к чужой музыке. - Ты бы мог ему сейчас это отдать. - Никогда. - Почему? - Я сказал тебе идти нахер. -, шипит Ким, но Юнги словно клещ - он ни за что не отпустит. Только не сегодня. - Это потому что тебе жаль Техена? Джин вздрагивает, а Мин не отводит взгляд. В голове всплывает заплаканное лицо младшего, и он невольно сжимает кулаки. - Хён. Ты с ним только из жалости? - Не говори херни, я не занимаюсь благотворительностью. - Старший зол и раздражен, но к Мину все-таки поворачивается, и смотрит влажными глазами. - Все, что тут стоит, сейчас уже чистой воды пиздежь. Ванильный мусор. Нету никаких "вместе навсегда" и "глаза как черный камень"... - Джин совсем не весело скалится, перелистыапя страницы и вычитывая какие-то фразы. - Я зол и чертовски устал. Я не хочу больше. И поэтому я с Техеном - просто потому что мне этого захотелось, ясно?! Ну, теперь-то уж точно уже больше "ясно" чем раньше, думает Юнги, и задает последний вопрос, потому что вряд ли Джин всегда будет таким разговорчивым. - А если бы ты снова встретил Намджуна? Джин не отвечает, снова принимаясь за коробку с барахлом, и Мин наклоняется к нему, упорно заглядывая в глаза. - Хён. - Я не знаю. - Тогда давай так. Когда ты будешь уверен, что это все точно херня..- При этом Юнги касается страниц в руке старшего. - ..Ты напишешь новый текст. Отдашь его мне, а я.. - Ладно, Мин Юнги, спокойно. Глубокий вдох. Спокойно. -.. Отнесу его Намджуну. На самом деле я с ним был знаком еще до тебя. Секундное молчание. У Мина в голове лицо Сокджина, и его "все будет хорошо " с соседнего сиденья. И три года дружбы - словно вечность перед глазами. А Ким поднимает взгляд, и.. - Я знаю. - Сердце пропускает удар. - ..Что? - Я знаю. - Джин приподнимает бровь и усмехается, качая головой. - Господи, ну и лицо у тебя. Расслабся, все не так драматично как ты думаешь. - Как ты.. - Не только ты умеешь копаться в чужих телефонах. У Юнги кружится голова, и выдыхает он, кажется, впервые за несколько лет. А Джин лишь смотрит на Мина, треплет его по голове, и на усталом лице вдруг появляется ехидная улыбка. - Ладно. Приеду я к тебе с текстом.-, говорит он. А Юнги, кажется, впервые чувствует себя нормальным другом.