Занятия английским

      – Добрый вечер, учитель Ким. Чонгук улыбается своей нагловатой улыбкой и не ждёт, пока его пригласят войти в дом, который он знает, как свои пять пальцев. Он заходит, разуваясь около двери и проделывает небольшой путь прямиком до спальни, по пути расстегивая рубашку. – Чонгук, я не говорил, что у нас сегодня есть занятие, – Джин идёт следом за Чоном, переступая через рубашку младшего и смотрит на его рельефную спину, что сейчас имеет бронзовый цвет и будто отражает лунный свет, льющийся из окна. – Мы давно не занимались английским, – Чон разворачивается лицом к старшему и подходит ближе, кладя руки на его плечи и приподнимаясь на носочках, чтобы быть одного роста с ним, – Родители сказали, что отметки в школе по этому предмету у меня стали хуже и что мне нужно снова ходить на твои занятия. – Но ты ведь специально заваливаешь тесты, – Ким не спрашивает, он утверждает, смотря в темные глаза напротив, в которых сейчас ярким пламенем горят все моральные устои старшего. Сильные руки скользят по телу Гука вниз, огибая осиную талию и останавливаясь на крепких бедрах. – Я соскучился, – выдыхает Чон, а по телу проходится мелкая дрожь от каждого касания Джина. – Мы виделись позавчера, – усмехнувшись, отвечает Ким. – Ты же знаешь. Мне всегда мало тебя. Джин сжимает чонгуковы бедра, отчего тот ахает, прижимается к телу старшего, который в свою очередь целует его. Им обоим голову кружит от друг друга: от касаний, взглядов, мягких губ и грубых движений. Ким целует так, что у Гука ноги подкашиваются и Джин поднимается его, чтобы он обвил его торс ногами. Он никуда не спешит, а наслаждается сладостью губ младшего, смакует каждую по очереди, посасывая то верхнюю, то нижнюю, слегка кусается, отчего получает еле слышные стоны. Чонгук льнет ближе, пальчиками зарывается в тёмные волосы старшего и приятно оттягивает их. Джин в полумраке бредет к кровати, стараясь не врезаться по пути в тумбочку и опускает Чона на простыни, устраиваясь между призывно разведённых худых ножек. Ни один миллиметр кожи Гука не остаётся без внимания со стороны губ и проворного языка Кима: он целует кожу, выводя языком понятные только ему узоры, прикусывает кожу на ключице, оставляя небольшой засос, спускается по груди, обводя тёмный ореол соска и размашисто проходясь по горошине, выбивая из лёгких младшего последний воздух и новые несдержанные стоны. К тому времени, как Джин кончиком носа проводит поперёк пояса джинс, Чонгук уже чуть ли не хнычет. – Daddy..please, – Чон знает, что просить нужно именно на английском и на его просьбу Джин довольно хмыкает. Звук расстегивающейся ширинки и частые вздохи Гука развеивают повисшую тишину и вскоре джинсы отлетают куда-то за пределы кровати, куда следом летят и боксеры. Джин все ещё в одежде и Чона это не устраивает, поэтому он поддевает пальчиками края его футболки и она отправляется следом за его одеждой. Даже в темноте Чонгук может отчетливо видеть эти широкие плечи, накаченные руки и подтянутый торс, по которому так и хочется провести короткими ноготками, оставляя красные полосы, что, собственно, он и делает, на что Джин шипит. – Dirty boy, – шепчет старший на ушко Гуку, обжигая и без того горячую кожу. На пальцах его уже смазка и он разводит ноги парня шире, вглядывается в его лицо и мучительно медленно вводит один палец. Ему нравится мучать младшего своей медлительностью, нравится смотреть на его ещё детское личико, на котором отражается выражение, полное «хочу», целовать щечки с лёгким румянцем, добавляя ещё один палец. – Look at me, – Чонгук непроизвольно прикрывает глаза, пытаясь хоть немного унять колотящееся сердце, что не уходит от внимания Джина. Джин любит, когда Гук смотрит ему в такие моменты в глаза и тот слушается, потому что он не может ослушаться. Через силу открывает глаза, покрытые пеленой возбуждения и смотрит прямо в глаза напротив, – Good baby. Ким растягивает тщательно, не желая причинять Чону дискомфорт и только когда в нем свободно двигаются четыре пальца он наконец освобождается от оставшейся одежды, что так давила. Воздух вокруг накален до невозможности, пропитан запахом секса и Чонгук наконец получает то, чего хотел так давно. Джин смазывает член, приставляет алую головку к дырочке младшего и толкается, проникая наполовину. Чон выгибается в спине, хватает воздух ртом, а Ким замирает, давая ему привыкнуть к немалому размеру и каждый раз удивляется тому, что младший все такой же узкий, несмотря на их частые занятия «английским». Чонгук обвивает ноги вокруг торса старшего, скрещивая лодыжки на спине и слабо кивает, давая зелёный свет. Джин проникает все глубже, впуская воздух через зубы и наклоняется, чтобы поцеловать поскуливающего Гука. Через пару минут Ким начинает размеренно двигаться, а Чон обнимает его за шею, прижимаясь ближе и сладко постанывая на ухо Джину. – Please, fastеr... Чонгук запрокидывает голову, открывая вид на шею, чем Джин пользуется и оставляет багровый засос на ней, увеличивая темп. По комнате разносятся шлепки мокрых тел, стоны, звучащие все громче и не совсем разборчивый шепот Чона, который словно в бреду умоляет Джина о большем. Киму нравится не секс, а Чонгук во время занятия сексом. Для его ушей словно музыка то, как просит его надломленным и чуть охрипшим голосом от стонов Гук не останавливаться, двигаться быстрее и в конце концов он получает то, чего так отчаянно хочет. Он получает Джина всего. Пара мощных толчков и Чона накрывает яркий оргазм, он выгибается до хруста позвоночника и сжимает в себе Кима и тот кончает практически одновременно с ним с протяжным стоном, а после валится рядом с младшим на кровать, выйдя из него. Джин смазано чмокает Гука в висок, прижимая ближе к себе подрагивающее тело. – Остался ещё год, – вдруг говорит Ким после долгого молчания, когда дыхание уже пришло в норму, а сами они способны трезво мыслить. – Год? – пытается осмыслить слова старшего Чон и его сердце пропускает удар, – Я закончу школу и мы больше не будем видеться? Джин смотрит на него так долго и пристально, что создаётся такое ощущение, что Гук сказал что-то такое ужасное. А он и сказал. – Вообще-то я хочу, чтобы ты переехал ко мне, после того, как закончишь школу. На лице Чонгука медленно расползается улыбка и он плавится в тёплых объятиях старшего, укладывая голову на его грудь. – Я тоже хочу жить с тобой. Он сладко зевает и через пару минут погружается в сон, в котором он живёт вместе с Джином, каждое утро просыпается с ним в одной постели, идёт готовить ему завтрак, а потом заботливо поправляет галстук, который старший в очередной раз неаккуратно завязал. Так и засыпают они: потные, в сперме, но абсолютно счастливые и довольные. А душ и до утра подождать может.