Двухмерность

Сегодня был определенно хороший день — сегодня Папс разрешил своему старшему брату официально взять выходной и остаться дома. За окном стояла как всегда морозная по праздничному радостная снежная погода, что только добавляло причин лениться весь день. Поэтому, с чистой совестью проспав всё утро, Санс продрал глаза лишь ближе к полудню. Очевидно, что Папируса дома уже давно не было, отчего настроение только улучшалось (не, вы не подумайте, Санс очень любит своего бро, вот только он не умеет отдыхать и относиться ко всему немного проще). Благоговейная тишина и безмолвие, наконец, наполнили дом. В основном, шутник предпочитал проводить своё свободное от работы время в своей комнате (отсыпаясь между дежурствами), однако, сегодня у низкорослого скелета был в распоряжении целый дом. Поэтому, не долго думая, он спустился в гостиную и, поудобнее устроившись на пружинящем диване, включил телевизор. Младший бро был в восторге от какой-то передачи и смотрел каждый выпуск, не пропустив пока ни единого, вот и Санс решил проверить, что же такого Папирус там нашёл, сразу же наткнувшись на нужный канал. Но от просмотра всё время что-то отвлекало, мешая шутнику расслабиться и насладиться заслуженным выходным. То, что-то бухнулось за окном, то сквозь шум телевизора мерещился какой-то отдалённый шёпот, то с диваном было что-то не так, отчего не получалось принять удобную позу. В конце концов, не вытерпев, Санс поднялся с дивана и осмотрел его недовольным взглядом. Однако он быстро нашёл то, что так отвлекало его. Маленькая записка, скученная в трубочку была воткнута между подушек дивана, чем очень сильно мешала скелету. Недолго думая, шутник взял записку и развернул её, пробегаясь глазами по её содержанию. «ЗДЕСЬ ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ? ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ!» — прочитал скелет, чуть вкинув надбровную дугу. Убрав записку, снова посмотрев на то место, где он её нашёл, Санс потупил глаза. Вряд ли кто-то писал ему, сидя в диване, прося помощи оттуда. Поэтому, встряхнув головой, скелет списал всё это на небывалые глупости и случайности, снова усаживаясь на диван для продолжения просмотра. Но внезапно в голове сам собой возник вопрос: Откуда взялся этот маленький клочок бумаги? Отчего-то он напоминал Сансу их с Папирусом отрывные листочки, которыми они иногда переписывались (доказательством тому являлся носок с кучей прикрепленных к нему таких бумажных стикеров). Скелет точно помнил, что этот листок он не подкладывал сюда, да и вообще, когда он только спустился вниз в гостиную, здесь ничего подобного он не видел, а листочек довольно сильно выделялся на фоне дивана. Тогда как? Кто? И зачем?.. Удивлённый такой случайностью, но всё равно не придавая ей какого-то ни было весомого значения, Санс вернулся к просмотру передачи. Теперь как раз ничего не мешало. Но скелету ещё пришлось вспомнить об этом. Прошло несколько часов, и шутник решил, что ему всё же стоит размять кости. Под этим он подразумевал недальнюю прогулку к Гриллби. Распахнув дверь небольшой забегаловки, поприветствовав всех и как обычно сморозив очередную шутку, Санс сел на своё место у барной стойки. Хозяин заведения, ничего не говоря, протянул скелету бутылочку с его любимым напитком. Тот ещё шире улыбнулся в ответ и, открыв крышку, сделал несколько больших глотков… Но что-то помешало шутнику осушить всю бутылку за раз, отчего он, оторвавшись от неё, медленно, чтобы не вызвать подозрений, заглянул в горлышко одной глазницей. Озорной огонёк тут же исчез из хитрых провалов глаз, и Санс, не веря увиденному, достал из бутылки листочек бумаги. Все посетители забегаловки, к счастью, были заняты своими делами, а потому не обращали на скелета должного внимания. Но сейчас ему это было на руку. Встряхнув записку, в надежде тем самым её очистить, шутник снова изучил кричащий большими буквами текст, хранившийся на небольшом листочке. Он был тем же. Это уже было странно. Как кусочек бумаги мог попасть в бутылку кетчупа? Гриллби же не мог её туда подложить. Во-первых, это было не в его стиле, а во-вторых, бутылка точно была нетронутой до Санса — скелет был первым, кто открыл её… Тогда как? Кто?! Шутник потерял всякий аппетит и настроение задержаться здесь подольше, а потому, засунув руки в карманы куртки и коротко поблагодарив Гриллби (на что тот лишь удивлённо отметил про себя, что его постоянный посетитель, наверное, впервые оставил свой любимый напиток неосушенным до конца), покинул тёплый бар. Складывающаяся ситуация начинала напрягать. Откуда берутся все эти листочки? И главное, почему их находит именно он, Санс? Вернувшись домой, старший скелет сполз вниз по двери, усевшись прямо на пороге. Дальше идти не было абсолютно никакого желания. А здесь было вполне удобно и комфортно. Дом был таким уютным и умиротворяющим, что шутнику всегда хотелось отдохнуть, когда он находился здесь. Однако именно тут ему это позволяли в меньшей степени. — САНС! — вот и сейчас тишину сотряс громкий голос младшего хозяина дома. Шутник резко распахнул уже закрывающиеся глазницы и поднялся на ноги, так быстро насколько смог. Папирус же, ещё раз выкрикнув имя брата, вышел из своей комнаты, рывком распахнув дверь, и, что-то держа в вытянутой руке, приблизился к шутнику. Сейчас лицо младшего брата выражало наигранное (но почти искреннее!) недовольство, как раз такое можно было часто заметить, когда Папс пытался пресечь все шутки и каламбуры своего брата вкупе с его ленью. — САНС! ЧТО В КОРОБКЕ С МОИМИ КОСТЯМИ ДЕЛАЕТ ТВОЯ ЗАПИСКА? — не знаю. наверное, костенеет вместе с твоими крутыми костями, бро. — САНС! ПРЕКРАТИ! ПОЧЕМУ ТАКОМУ ВЕЛИКОМУ КАК Я, НУЖНО СТОЛЬКО ТРУДИТЬСЯ, УСЕРДНО РАБОТАТЬ И ЕЖЕДНЕВНО ТРЕНИРОВАТЬСЯ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ НЕМНОГО ЗАСЛУЖЕННОГО ПРИЗНАНИЯ!.. И ПАРАЛЛЕЛЬНО ТЕРПЕТЬ ТВОИ ШУТКИ, БРАТ! ПРЕКРАТИ ШУТИТЬ! Я ЖЕ МОГУ… — Папирус хотел было придумать, что же такого он мог сделать, чтобы как-то припугнуть старшего, но, обратив внимание на то, что всё-таки сказал шутник, воспринял это по-своему, — А-А ТЫ ПРАВДА СЧИТАЕШЬ МОИ КОСТЯНЫЕ АТАКИ КРУТЫМИ? — конечно, бро. разве похоже, что у меня язык без костей? — ПО-МОЕМУ… — Папирус сощурился, подозрительно смотря на посмеивающегося брата, — ЭТО СНОВА БЫЛА ОДНА ИЗ ТВОИХ ШУТОК, ТЫ ГОВОРИШЬ НЕИСКРЕННЕ! — нет, папс. ты что? разве я похож на какого-то пакостника? — АААРГХ, ЛАДНО. В ОБЩЕМ, ЗАБЕРИ СВОЮ ЗАПИСКУ И НЕ КЛАДИ ИХ БОЛЬШЕ В МОИ ВЕЩИ! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ РАЗЫГРАТЬ ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА! НЬЯ-ХА-ХА! — скелет принял гордую позу, задрав голову, направляясь наверх. — почему ты так думаешь? — хитро сощурился Санс, дав возможность «уделать» себя младшему. — ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШУТНИК В ЭТОМ ДОМЕ! — прокричал Папс, уже высунувшись из своей комнаты, а затем хлопнув дверью. Старший скелет довольно улыбнулся — всё-таки толика юмора была и в младшем брате, оставалось всего лишь помочь ей раскрыться. Санс посмотрел в свою ладонь, куда Папирус во время своих речей успел вложить листочек бумаги. Шутник тяжело вздохнул. Ещё одна. Но младший скелет был прав — единственным, кто способен на подобные проказы, был низкорослый шутник. Причём это не ограничивалось стенами их дома. Комик такого разряда был единственным чуть ли не во всём Подземелье (что конечно же очень льстило). Но сейчас это не сыграло на пользу. Если только Санс был способен на такие шутки, то кто тогда решил пошутить над ним самим?.. Или же это не было шуткой?

***

Санс как мог пытался не думать об этих записках, буквально преследовавших его, и выкинуть их из головы. Но он не мог. Этот «садист», что подкладывал записки повсюду, оставлял свои творения в самых неожиданных местах. Скелет натыкался на кусочки бумаги там, куда никому бы и не пришло в голову заглянуть, не говоря уж о том, чтобы оставить там послание. Сейчас «разыгрываемый» шутник располагал целой коллекцией стикеров с однотипными просьбами, написанных большими буквами. Он находил клочки бумаги в холодильнике, в только что открытой пачке чипсов, в своих носках, даже в самоподдерживающемся торнадо, состоящего в основном из мусора — тоже хаотично летала одна записка. К ней в последствии и присоединялись все остальные найденные стикеры. Но последней каплей было, когда скелет нашёл ненавистную бумажку в форме для выпекания, которую шутник только достал из духовки, пытаясь приготовить пирог, вдохновленный рассказами старой леди, с которой они перестукивались через большую запертую дверь. Стикер лишь на половину выглядывал из запекшейся сахаристой массы без яиц, но отчего-то он даже не нагрелся. Скелету порядком надоело находить все эти листочки с просьбами, обращёнными неизвестно к кому, потому он решил наконец сделать единственное, что мог — ответить. Это, по его мнению, должно было в итоге прекратить бесконечный поток стикеров с большими буквами. Очистив листочек, что был найден в пироге, Санс перевернул бумажку и написал: «приветик. в чём дело, приятель?» После чего шутник, особо не загоняя себя придумыванием места, закинул записку в ящик увеличенной раковины, где Папс любил прятать свои кости (и где их любил находить Надоедливый пёс с;) Однако ждать ответа долго не пришлось — стоило скелету покинуть кухню, как новый ответ был обнаружен под гостиным ковриком — будто специально из-под него торчал заметный уголочек бумаги. «СПАСИБО! Я В ЛОВУШКЕ ЗДЕСЬ», — прочитал новый ответ Санс. Он уже и не рассчитывал, что на этих листках могут появиться и другие предложения. Однако теперь скелету становилось интересно. Он до сих пор гадал, как вообще можно было провернуть нечто подобное. Потому, скептично усмехнувшись своим мыслям, шутник снова перевернул записку чистой стороной и написал новый ответ: «где именно? и как ты посылаешь мне записки?» Скелет до последнего не верил в правдивость всех этих посланий, ему был интересен лишь сам процесс — как, почему и зачем он получал все этим бумажки. Несильно, но он начинал немного беспокоиться из-за этого буквально преследующего его собеседника, а потому его интерес лишь подстёгивался желанием поскорее выяснить, что не так со всеми этими стикерами. Так что закинув записку за диван, Санс, сразу ожидая найти ответ, осматривал комнату. Но сколько он ни искал, нового ответа шутник тем вечером так и получил, а потому со странным чувством, словно его лишили разгадки какой-то необыкновенной тайны, отправился спать. На следующее утро старшего скелета уже ждала работа. Лениво потянувшись, шутник никуда не спешил — всегда можно было воспользоваться «коротким путём», чтобы быстро срезать. Однако только заслышав возню Папируса и его вопросы, адресованные ему, насчёт того спит ли старший ещё или нет, Санс решил незамедлительно исчезнуть. Оказавшись на своём посту в тихом Водопадье на границе с Снежнеградом, шутник облегчённо вздохнул. Всё-таки иногда из-за ещё не проснувшегося сознания он не успевал скрыться до того, как Папс входил в его комнату, и потому приходилось выслушивать его нотации. Но сейчас все были довольны. Санс протяжно зевнул и, решив продолжить сновидения, начал поудобнее устраиваться прямо на своей станции, подложив руки под голову. Почти закрыв глаза, через маленькую щелочку шутник заметил новую бумажку. Сон как рукой сняло. Скелет уже в душе проклинал этого парня, из-за него у Санса начиналась паранойя и мания преследования. Пусть он никогда и не обратил бы внимания на такую глупость, но это только из-за того, что практически каждый день похож один на другой — ничего нового и выбивающегося из всей этой серой массы бесконечных дней, по сути, повторявшихся с одним и тем же сюжетом. А тут эти послания… Откуда и кто?.. Чего он добивался, чего хотел? Санс не хотя посмотрел на листок бумаги. «ВО ВТОРОМ ИЗМЕРЕНИИ. ПОД ТОБОЙ». Во втором измерении значит? Ну что ж, это многое объясняло! Скелет в синей куртке, ничего не понимал, пялясь пустыми глазницами на крупный шрифт записки. Что всё это значило? Да и к чему это было? И зачем? И кто был этот парень? Кто бы и где бы он ни был, но ставить в тупик он умел. Всё же Санс это воспринимал больше как какой-нибудь неудавшийся розыгрыш или игру — как он и думал с самого начала, вот только в последнее время эти «игры» начали приобретать не самый безобидный характер. Всё же что-то в этом собеседнике напрягало. Было в нём что-то…неправильное. Непривычное. Неверное. Чем-то этот парень отличался. Причём разом от всех монстров Подземелья, как чувствовал шутник. Но в то же время скелет не хотел прерывать это странное общение, желая узнать чем это закончится, хоть и догадывался, что конец ему может не понравиться. «ого. похоже ты и правда застрял по самые кости. где это? о чём ты вообще?» — настрочил шутник и, просто отпустив записку, которую тут же ловко подхватил и быстро унёс ветер, принялся ждать какого-нибудь такого же разоблачающего и ещё больше путающего ответа. Однако сейчас Санс не собирался высматривать и специально искать стикер с ответом, поэтому, сразу после того как его листочек скрылся где-то в темноте, скелет уронил голову на скрещенные руки и погрузился в сон.

***

Поспав от силы часа два, скелета разбудил вибрирующий в кармане куртки телефон. Снова младший бро беспокоился о том, как шутник выполняет свою работу, стремясь проверить её качество телефонным звонком. Санса он разбудил, но ответить тот не успел. Это не означало ничего хорошего. Единственное, что это значило — то, что Папирус скоро придёт сюда с проверкой. Да и даже если бы шутник перезвонил, это не избавило бы его от контроля высокого скелета. Так что смысл в этом исчезал. Сонно зевнув, Санс, как всегда не заметив в округе никого и ничего подозрительного — лишь эхо-цветок что-то одиноко нашёптывал сам себе — засунул руки в карманы, облокотившись боком о саму станцию. Одну руку шутник снова вынул из кармана. В ней он держал новый кусочек бумаги, который сейчас и разглядывал. «ПЕРВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ — ЭТО ОПРЕДЕЛЕННАЯ ТОЧКА В ПРОСТРАНСТВЕ. ВТОРОЕ ИЗМЕРЕНИЕ — ЭТО ВСЁ, ЧТО ИМЕЕТ ШИРИНУ И ДЛИНУ. А ТРЕТЬЕ — ЕЩЁ И ГЛУБИНУ. В ЧЕТВЁРТОМ ИЗМЕРЕНИИ ЕСТЬ ВРЕМЯ, А В ПЯТОМ — ПРОШЛОЕ, Т.Е. ПЕРИОД, ОСТАВШИЙСЯ ВО ВРЕМЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ. СУЩЕСТВУЕТ ЕЩЁ НЕСКОЛЬКО ДРУГИХ, НО ТАМ ВСЁ ГОРАЗДО СЛОЖНЕЕ». Скелета уже не удивляло, как это странный парень умудрялся подсовывать ему записки, его больше интересовало, откуда он брал воображение, чтобы придумать всё это? Шутник, конечно, любил научную фантастику, но только в книжках, а не когда она происходила прямо с ним. Странный бред, что нёс его собеседник, всё же был довольно интересен, но правдой он быть никак не мог. И в доказательство Санс решил задать контратакующий вопрос. «как ты можешь читать, если ты во втором измерении? как ты вообще существуешь?» Шутник снова отпустил записку в объятья ветра. Отчего-то сейчас он сравнил переписку с этим чудаком с обменом шутками с той милой леди. Вот только та женщина была…нормальной. И ей нравились его шутки. А этот приятель больше нагонял тревоги перед чем-то неизведанным или просто перед тем, чего нельзя было понять. Санс так и провёл остаток дня, размышляя об этом странном парне и его неправдоподобных глупостях.

***

Следующая записка от совсем обнаглевшего автора была прикреплена прямо на лоб скелета, мешая видеть одной глазницей, что он обнаружил на следующее утро. Сняв с себя липкий стикер, шутник недоверчивым взглядом пробежался по крупным буквам, представляя, что ещё мог насочинять этот подозрительный сказочник. «ПИСЬМО ДВУМЕРНО. ЗРЕНИЕ — ЭТО ДВЕ НАЛОЖЕННЫЕ ДРУГ НА ДРУГА ДВУМЕРНЫЕ КАРТИНКИ. А Я… Я ПРОСТО ПЛЕННИК ВСЕГО ЭТОГО…» Этот чудак с лёгкостью парировал уже очередной ответ Санса. Это не могло не волновать. Он был либо гением…либо безумцем. Однако это всё равно не объясняло, как скелет должен был «спасти» его. Но сейчас шутник решил, что просто не хочет этого знать, поэтому он не будет отвечать на эти послания, в надежде, что они просто сойдут на нет, как и его ответы…

***

Наверное, это игра зашла уже слишком далеко, потому как старший скелет не мог нормально спать, садиться на диван, открывать чипсы, даже пить свой любимый кетчуп или просто без опаски класть руки в карманы — абсолютно везде преследовал страх того, что там может оказаться следующая записка. На какое-то время послания и вправду прекратились, чему шутник не мог не радоваться. Санс открыл для себя странную закономерность: если он находил записку, но не отвечал на неё — тогда скорее всего в последствии он будет находить ещё и ещё, а если стикер с посланием так и не был найден, тогда весь этот круговорот останавливался, не двигаясь с мёртвой точки до тех пор, пока записка не будет обнаружена. Бывало, конечно, и так, что записки просто запаздывали, однако, прошла уже почти неделя, а скелет так и не нашёл заветного кусочка бумаги, а это означало, что пока шутник просто не нашёл того места, где его ждало послание. А Санс особо и не старался. Он не хотел продолжать это. От этих странных разговоров неизвестно с кем, становилось не по себе. Сразу было ясно, что этот собеседник знал куда больше, чем кто бы то ни было в Подземелье, а, может, даже и на Поверхности… В любом случае, он показался Сансу опасным. Знание чего-то, о чём никто ничего не знает, даёт неоспоримое преимущество. Опасаться нужно знающих людей монстров … кого бы то ни было… Однако знание не всегда означает страшную силу, которую стоит бояться. Всё зависит от того, в чьи руки оно попадёт… Но в ситуации Санса нельзя было говорить наверняка… Кто знает, кем был этот тип, можно ли было ему верить, да и чего он хотел на самом деле? Неужели только свободы?.. Старший скелет много думал об этом, желая принять верное и окончательное решение. Для этого нужно было подумать…

***

Как-то само собой получилось так, что шутник в задумчивости в один из не отличающихся друг от друга вечеров забрёл в свою лабораторию. Он уже давно здесь не появлялся. Это место лишь нагоняло тоску и отчаяние. Столько безустанных ночей было проведено здесь, столько усилий приложено… И всё, абсолютно всё было зря. Санс не справился, он не смог. Снова шутника начали терзать призраки прошлого — то, что так хотелось забыть — но память, обернувшись против него самого, становясь личным проклятьем, каждый раз не давала скелету забыть всё — все эти дни, все эти…происшествия, возобновляя в голове всё вновь и вновь. Мотнув головой, пытаясь хоть ненадолго избавиться от болезненных всплывающих в голове картин прошлого, Санс осмотрелся, отмечая про себя, что здесь так ничего и не изменилось — всё было по-старому. Нетронутая пыль на рабочем столе, чертёж, выполненный на синей бумаге, что так и не стал хоть немного понятнее, устройство, которое шутник уже сам от себя скрыл за плотной шторкой… Скелет подошёл к возвышающейся над ним, спрятанной за полотном машиной и слегка отдёрнул ткань, заглядывая в небольшую образовавшуюся щёлочку. Не переставая улыбаться своей приклеенной улыбкой, которая не всегда выражала настоящие чувства шутника, Санс осматривал устройство снизу вверх. Старые кнопки тоже были пыльными, как и весь корпус, и монитор… Однако добравшись взглядом до экрана, скелет только округлил глазницы, отчего в них снова пропал яркий зрачок. Прямо на стеклянном мониторе был прилеплен очередной яркий стикер. Санс резко отвернулся и снова задёрнул шторку, притворившись, что он ничего не видел. Нет, нет, нет! Шутник разозлился сам на себя. Зачем, зачем он вообще сюда пошёл?! Что он хотел здесь найти?! Теперь из-за своей глупости ему придётся расплачиваться. Скелет опять быстро отдёрнул шторку, торопливо сорвал стикер и, сжав его в руке, покинул это проклятое, всеми забытое место. Оказавшись на улице, Санс, не успев остыть, скомкал записку у себя в руке, так и не прочитав, и закинул в снег. С глаз долой, из сердца вон. К черту всё. Надоело. Вернувшись к себе комнату и победно выдохнув, старший скелет облокотился о закрытую дверь. «вот только вряд ли это остановит его…» — подумал шутник, осторожно осматриваясь. Заметив то, чего он так не хотел увидеть, Санс накрыл глазницы рукой, про себя обозвав себя глупым мешком с костями. Однако понимая, что всё равно не избавиться от настойчивого собеседника, он взял записку, что была прикреплена к окну напротив двери, пробегаясь глазницами по тексту. «САНС, НЕ БОЙСЯ. Я НЕ ХОЧУ ПРИЧИНИТЬ ВРЕДА ТЕБЕ ИЛИ ТЕМ, КЕМ ТЫ ДОРОЖИШЬ. Я ЛИШЬ ХОЧУ ТОЖЕ БЫТЬ СВОБОДНЫМ. КАК И ВЫ. Я ПРОСТО ХОЧУ ЖИТЬ. ПОМОГИ МНЕ». Ну просто чудесно, оказывается этот парень знал ещё имя шутника. Видимо, он и правда знал довольно многое, просто предпочитал об этом не распространяться, что было довольно хитро, но Санс от этого относился к незнакомцу только с большим недоверием. Тут уж любой что-то да заподозрит. Скелета только всё больше напрягала складывающаяся ситуация, отчего у него появлялся нескончаемый поток вопросов в голове. Пусть даже самых элементарных и банальных. «откуда ты знаешь моё имя? откуда ты знаешь, кто я? почему я должен тебе верить?» Санс скомкал бумажку и выкинул её в окно. Раздражает, когда находится кто-то, кто может тебя поразить до глубины души, хотя ты был уверен, что в этом мире тебя уже ничего не удивит… Шутник отвернулся от окна, гадая об этом странном собеседнике. «ТЫ ПРАВ. У ТЕБЕ НЕТ ОСНОВАНИЙ МНЕ ДОВЕРЯТЬ И УЖ ТЕМ БОЛЕЕ ВЫПОЛНЯТЬ МОИ ПРОСЬБЫ, НО ПОЗВОЛЬ ПРЕДОСТЕРЕЧЬ — НА ТВОЙ МИР НАДВИГАЕТСЯ ОПАСНОСТЬ. СКОРО НАСТУПИТ ДЕНЬ, КОГДА ВСЁ ИЗМЕНИТСЯ. НО Я ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ. Я МОГУ ПОМОЧЬ. ПРОСТО СНАЧАЛА…ПОМОЩЬ НУЖНА МНЕ». Облокотившись о стену, так и не отойдя от окна, скелет метался взглядом по комнате, так же как и его мысли в голове. Глазницы сами зацепились за записку, которую шутник сейчас читал. Ответ не заставил себя долго ждать. Всё же Санс не доверял этому типу. Не мог довериться полностью. Поэтому он и требовал от него правды. И развернутого ответа на интересующие его вопросы. «если ты говоришь правду, тогда почему ты мне сразу не сказал об опасности, раз действительно хочешь «помочь»?» «Я БЫ НЕ ХОТЕЛ ВПУТЫВАТЬ ТЕБЯ В ЭТО». Скелет отыскивал ответы очень быстро, словно они уже давно все были оставлены здесь кем-то, а шутник сейчас всего лишь находит их в верном порядке, строча короткие ответы на них, так и продолжая отправлять бумажки в открытое окно. «как ты вообще попал в это место…двумерный мир?.. и если на то пошло, то, почему тебе не всё равно? я имею в виду…мой трёхмерный мир» У Санса было слишком много вопросов. Он понимал, что если ему придётся принимать серьёзные решения, то он должен быть осведомлён о всех вопросах на все интересующие его темы. К счастью, ответы приходили на удивление быстро, пусть и не настолько развернутые и объясняющие доподлинно всё, как хотелось скелету. «ЭТО МОЯ ВИНА. А СЕЙЧАС Я ВСЕГО ЛИШЬ РАСПЛАЧИВАЮСЬ ЗА СВОИ ОШИБКИ. НО Я ХОЧУ ВЕРНУТЬСЯ И ВСЁ ИСПРАВИТЬ. НЕ ДУМАЙ, ЧТО ДВУМЕРНЫЙ МИР ЛУЧШЕ ТВОЕГО. ПРЕДСТАВЬ ЖИЗНЬ В ДВУМЕРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ. ПЛОСКИЕ УМЫ, ПЛОСКИЙ МИР, ПЛОСКИЕ МЕЧТЫ. Я НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗДЕСЬ, ЭТО НЕ МОЯ ВСЕЛЕННАЯ. А ТВОЙ МИР РАНЬШЕ БЫЛ И МОИМ ТОЖЕ, И Я ХОЧУ ПОМОЧЬ ЕМУ». Почему-то шутник хотел ему верить. Кем бы он ни был. Он ведь хотел помочь. Даже одно его хорошее намерение уже нужно было учитывать и поддерживать. Вот только скелет начинал больше беспокоиться о той «опасности», о которой упомянул его собеседник. Почему нельзя прямо сказать? Может быть, Санс и так бы со всем справился?.. Но если это что-то действительно чрезвычайно невиданное и неостановимое, тогда его помощь точно понадобиться… Тем более, раз он утверждает, что знает выход… Как бы Сансу потом не пришлось расплачиваться за свой поступок. «ладно. я тебе верю. что мне нужно сделать?» После «отправления» записки скелета словно обдало с ног до головы холодным воздухом. Приняв решение, стало легче. Это как гора с плеч. Однако появлялась новая тяжёлая ноша — теперь нужно было найти способ помочь этому типу, что пообещал решения всех проблем и «исправления всех ошибок». Ещё бы понять, о чём он… Отчего-то на этот раз ответ собеседника долго не появлялся. Скелет ещё раз подумал о принятом решении и с тяжёлым сердцем и неспокойной душой лёг спать. Санс и сам не понимал, отчего ему было так тяжело, будто он успел совершить кучу ошибок, что сейчас грузом тащат его на дно. Нет-нет, всё было не так. Он ещё даже ничего не сделал! Нельзя обвинять за намерения. А тем более за благие. Санс всего лишь хочет помочь. Разве это преступление? Тем более, как понял шутник, этот тип тоже монстр… Или, по крайней мере, был им. Он ведь упомянул, что тоже из того же измерения, что и Санс. А это значило, что с большей вероятностью он являлся монстром. И если эти предположения были верны, то был шанс, что скелет даже знал его. Ведь собеседник знал его по имени. Это можно было объяснить самым простым способом — что они были знакомы. Была, конечно, и куча других вероятностей, но шутнику хотелось верить в самую незамысловатый и простой исход сюжета. Всё же не получив ответа, Санс закрыл глаза, предаваясь сну. Все важные свершения он будет проделывать завтра на ясную голову.

***

Открыв глаза, медленно просыпаясь после дарящего покой сна, Санс, не торопясь, приходил в себя, потирая глазницы и пока так и не собираясь вставать с постели. Но не успев проснуться окончательно, он заметил на потолке уверенно держащийся кусочек бумаги, отчего скелет тут же расстался с остатками сна. После нескольких попыток достать её записка всё же находилась в руках шутника, читавшего новое послание с непривычной для его лица серьёзностью и сосредоточенностью. «СДЕЛАЙ МЕНЯ ТРЁХМЕРНЫМ». На этот раз собеседник был не присуще ему краток. Но что значила эта ёмкая, но такая неоднозначная фраза?.. Санс в самом деле не был уверен, что это всё значило и…что ему теперь с этим делать. «как? и что это значит?» Это скелет изложил в своём следующем ответе, после чего отправил записку под матрас, на котором спал. Шутник пока ещё всё же клевал носом, но вспомнив всю серьёзность ситуации, решил посмотреть на неё немного с другого угла. Например… Что бы сделал Папирус на его месте? Хотя ответ был очевиден — будь воля младшего он бы помогал всем и каждому, возможно, даже тем, кому не стоит, чем в принципе он и занимался. Такого уж было его лучшее качество — видеть в каждом только хорошее, практически несмотря на их поступки или намерения. И как ему удавалось быть таким хорошим монстром?.. И ведь всякий раз искренний оптимизм и вера Папса только в добро доказывали, что если просто постараться, то можно стать немного лучше. Может, стоило последовать примеру младшего и сделать бескорыстное доброе дело. Да и предостережение незнакомца насчёт приближающейся опасности нельзя было оставить без внимания. Всё же если и правда их мир или измерение было в беде, то любая помощь не помешает. Стоило спросить об этом у собеседника… Но уже который раз Санса что-то останавливало. Он просто не хотел знать. Просто не хотелось думать ещё и об этом — скелет и так беспокоился довольно о многих вещах, даже несмотря на то, что со стороны это было и незаметно.

***

Санс медленно брёл по Водопадью к последней из своих станций. Это место было приятным из-за исключительного спокойствия и тишины, но шутнику всё же по душе был ближе Снежнеград. Да и вообще каждый район был по-своему хорош… Шутник, задумчиво улыбаясь, рассматривал часто попадающиеся эхо-цветы и освещающие темноту голубоватые грибы. Своя красота была в каждой местности, наполняя её чем-то особенным и даря свою собственную изюминку. Цветы вокруг радостно перешёптывались друг с другом, восторженно делясь с собратьями сказанными когда-то монстрами фразами. Послушав их, можно было узнать небольшую историю о тех или иных монстрах. Об их настроении, намерениях, просьбах или мечтах. Большая часть жителей, заселявших Водопадье, были довольно мечтательными и частенько задумчиво смотрели в «небо». В такие моменты и рождались глубокомысленные монологи, которые подслушивали эхо-цветы. Или если монстры шли в компании или просто вдвоём, они делились друг с другом своими тайными желаниями, с искренней надеждой смотря на «звёзды» где-то на потолке. Ведь существует поверье, что если верить всем сердцем, всей душой, то мечта обязательно сбудется. Скелет неторопливо продвигался всё дальше, не спеша наслаждаясь волшебной атмосферой этого места. Цветы всё не прекращали увлечённо рассказывать о своих мечтах голосами монстров. Шутник уже плыл по течению этой небольшой истории и хотел, не пропустив ничего, добраться до её финала. Подойдя к очередному эхо-цветку, Санс начал слушать продолжение одного разговора двух монстров, которые опять же мечтательно разговаривали о своих мечтах или просто пытались вообразить то, что будет, когда они, наконец, выйдут на Поверхность. Однако медленно их разговор перешёл на немного другие темы. — Нет, ну ты просто представь, что если существуют другие миры! — Ты имеешь в виду мир людей? — робко спросил второй. — Нет-нет! Смотри, — первый голос сделал небольшую паузу, видимо, собираясь объяснять наглядно, — Есть наш мир — Подземелье. Есть Поверхность — мир людей. Это уже два. А теперь подумай, вдруг их гораздо больше! Санс, удивлённый таким предположением, а точнее тем что оно было не так далеко от истины, как он сам недавно узнал, остановился рядом с цветком, желая дослушать разговор. Раньше он просто неспешно проходил мимо них, иногда не успевая дослушивать их до конца, но прекрасно улавливая суть. Но сейчас скелет решил, что имеет смысл выслушать цветок, который как раз неожиданно замолчал. — … — Вот смотри, — снова начал первый голос, расценив молчание своего собеседника за непонимание того, что он пытался объяснить, — Помнишь этих… Темми — у них тут деревня недалеко — так вот, что если существует мир, где все-все, абсолютно каждый Темми. Ты Темми, я Темми, весь мир — Темми! Собеседник первого голоса коротко хихикнул. — Вот! — радостно подхватил первый, — Или, например, существует мир, где заточены под землей не мы, а люди. Или вообще все-все свободны и живут в своё удовольствие!.. — на последних словах фантазёр немного погрустнел, поумерив пыл своего восторженного рассказа. Санс виновато опустил голову. Он просто чувствовал, что их освобождение из вечной тюрьмы Подземелья практически невозможно. Спасение каждый раз может быть уже в их руках, но…кто бы что ни думал или ни говорил, но это никогда не случится. За такие мысли скелет чувствовал себя виноватым. За то, что не верил в свободу… Пусть надежда была всегда, но в неё уже никто не верил… Шутник вдруг вспомнил своего «приятеля по переписке». Почему-то вспоминая его и его слова, Санс чувствовал себя лучше. Огонь надежды снова разгорался. Этот парень говорил, что знает, как всё исправить, как сделать этот мир лучше, как помочь… Очень хотелось ему верить. Просто так. Просто из-за того, что это могло принести хоть что-то, хоть что-то изменить… Санс хотел в это верить. — Знаешь… — тихо проговорил второй голос, который до этого предпочитал слушать своего собеседника, — По-моему, книгу о чём-то подобном я находила на свалке… Там говорилось об одной теории…плохо помню её название… что-то связанное с музыкой по-моему… Но это не важно. В той теории рассказывалось о мирах, о которых ты говоришь. Ну, конечно, не точь-в-точь, — голос весело усмехнулся, — там не говорилось о мире Темми, ха-ха… Но… — Что? О чём там было написано? — Это ведь книга из мира людей, поэтому я не знаю верить ей или нет… Вряд ли я смогу когда-либо выяснить правдива ли она, так что… Ладно. Там было про то, что существуют миры гораздо проще или гораздо сложнее нашего… Например, эмм… Это довольно сложно объяснить, но… Смотри. Представь точку. Просто точку. Это мир. Целый мир. Первый мир. А теперь представь прямую линию. И теперь представь ещё одну точку, но не лежащую на этой прямой. Теперь соедини их. Это уже совсем другой мир, потому что у него есть длина и ширина. Это…двумерный мир. Второй мир. Если бы… Если бы мы с тобой были двумерными, то вместо тебя перед моими глазами была бы просто прямая линия, которая бы просто изменялась в размерах в зависимости от твоих движений… — Слушай! Это так… Это вынос мозга, я не шучу! Но это даже в какой-то степени интересно. Но у людей всё какое-то скучное! Будто им самим нравится всё представить в наиболее занудном свете, чтобы посмотреть не уснули ли те, кто это читает! Мне даже лень слушать про следующие миры. То ли дело мои предположения, там всё куда проще и…радужнее. Например, у твоей теории был мир, полностью состоящий из мороженного и сладкой ваты? А? — Хехех, — второй голос мягко рассмеялся, принимая неоспоримую победу первого, — Куда уж людям тягаться с твоими крутыми мирами. У них и близко такого нет… — Кстати, от таких разговоров мне захотелось доброженного! Пойдём найдём того милого паренька и купим парочку! Тем более я же знаю, что ты хочешь увидеть его ещё разочек! — Ч-что?! О чём ты говоришь? Это не так! — Да ла~дно тебе! Не смущайся! Чего ты так нервничаешь, а? Даже покраснела! Оу~! Всё-таки моя правда! Да-да-да! Пойдём быстрее, пока его рабочий день не кончился! Обещаю, я не буду тебя подкалывать! Голоса звучали всё тише, видимо отдаляясь от цветка. До этого, судя по всему, эти двое просто находились где-то неподалёку, прогуливаясь или просто сидя на мягкой земле, болтая о всяком. Санс, дождавшись желаемого конца разговора, тоже хотел было идти, но вдруг цветок начал говорить что-то ещё, издав перед этим какой-то странный непохожий ни на что скрипящий звук. — НЕ… — послышалось из цветка с режущим уши звуком помех, словно растение поймало временный глюк, чего по определению не могло случиться. — ЗА… — цветок уверенно продолжал выдавливать порции кусочков слов, всё с тем же скрипящим и барахлящим звуком, что сопровождал кусочки слогов. — БУДЬ… — Санс, замерев на месте и затаив дыхание, складывал три порции, которые должны были как раз получиться одним словом. Однако выполнив странное условие цветка, что, видимо, решил поиграть, скелет выжидающе стоял рядом с растением и дальше. — ЗА…ПИ… — снова скрипел цветок из последних сил, голоса нельзя было разобрать даже при всём желании. Тот, кого пародировал цветок действительно звучал так, словно говорил одновременно шёпотом, отчего нельзя было определить чей это голос, и одновременно очень громко, так ещё и сопровождая это непривычным скрипом и подобием белого шума. Громкий шёпот вообще представить очень сложно, но цветок, на удивление, говорил именно так и никак иначе. — СКУ, — выдохнул из последних сил цветок. Шутник только покрылся мурашками от этого. Где? Как? Как он смог? Почему здесь? Санс сверлил пустыми глазницами цветок, ожидая каких-нибудь ещё сюрпризов, но растение безжизненно молчало, притворившись нормальным и совершенно обычным неговорящим цветочком. Подождав ещё какое-то время, чтобы убедиться в том, что дальше подобных посланий не будет, скелет окинул цветок взглядом. Ему стоило уже привыкнуть к подобным выходкам своего невидимого собеседника, к тому, что он практически везде может достать шутника, отправив ему короткое послание. И правда, на земле у толстого стебля, осторожно был оставлен маленький стикер с очередным набором слов. «СДЕЛАЙ ДВУМЕРНЫМ СЕБЯ. И ВЕСЬ ТВОЙ МИР».