Равнодушие

      Малфой не привык делиться своим и, когда он, неизвестно что находит в Снейпе, в этом нескладном парнишке в хмурой мантии, зверь внутри него скалится и рычит, не желая делиться.       Люциус прикуривает неприлично дорогую — на такую у Северуса точно не хватит — у окна дешевого мотеля Лютного, где проходят все их встречи. Снейп обнимает сзади, устраивая голову на его плече, и замирает.        — Тебя самого от своего лицемерия-то не тошнит? — спрашивает Малфой, стряхивая с рук пепел, оседающий с порывом ветра на грязном полу.        — Это не твое дело, — с досадой поджимает губы Северус, отходя от него.       Малфой поворачивается к нему лицом и складывает губы в подобии ухмылки, потому что он — маленький грязный секрет Снейпа, о которому не позволено знать никому, даже малышке Эванс, от правильности которой Малфою блевать хочется. Наверное, она до сих пор свято верит во все оправдания Снейпа об отметинах на его теле, оставляемых Люциусом.       Люциус наблюдает за тем, как спешно Северус ищет свои вещи в полутьме, освещаемой одиноким фонарным столбом за окном, и лицо его приобретает красноватый оттенок, едва заметный, когда он чувствует на себе тяжелый взгляд Малфоя.        — Отвернись, — просит он, не поднимая глаз.       Люциус наблюдает за ним через раму стекла, и не может не отметить, болезненно-белого цвета кожу, гармонирующую с полумраком комнаты.       Эта связь неправильная, хотя и установлена самой Магией, она ломает Снейпа, подчиняет его. И, Люциус бы соврал, скажи он, что страдания Северуса не доставляют ему удовольствие.        — Через два дня здесь же? — спрашивает он ленивым тоном, смотря на то, как Снейп нервно облизывается, приглаживая волосы рукой.        — Пошел к черту, Малфой.       Он вернется. Их связь красными линиями на ладонях прочерчена, нестираемыми, Северус проверял.