Сумасбродка

В довольно большом и тускло освещенном зале было душно и тесно. Паб забит народом до отказа и всюду снуют странные люди. Многие его узнавали, просил автограф. Джиён вежливо отказывался и продолжал движение в толпе, пробираясь к столику у правого края сцены. Там сидел президент Ян и Дэсон. -Здесь дышать нечем,- пропыхтел Джиён, поморщившись. -Садись, - кивнул ему на свободный стул Ян Хён Сок. – Они уже начинают. На небольшую сцену вскочила Хикару. Вечные синие шаровары сменила свободная длинная белая юбка, колыхавшаяся от каждого движения. Девчушка перекинула через плечо ремень гитары и подошла к стойке микрофона. -Всем добрый вечер, - сказала она задорно. - Сегодня у нас особые гости. Президент YG Entertainment лично посетил нас в третий раз. К вашему сведению, он устраивает для нас большой концерт через две недели. Давайте поблагодарим его за столь великую щедрость. Она говорила это не без ехидной ухмылки. Позади нее усмехнулись все четыре участника её группы. Это были высоки крупные парни, весьма брутальной наружности. Хикару на их фоне смотрелась ещё более миниатюрной и хрупкой, чем обычно. Она вообще на фоне грубоватых рокеров выглядела странно и неуместно. Из-за стойки им громко свистнул бармен и улыбнулся. -Давай начинай уже, - усмехнулся он, и Хикару показала ему язык. Джи не смог сдержать улыбки. Он был рад снова видеть её после недолгого перерыва. А ещё он нервничал, предвкушая момент, когда услышит её голос, вплетенный в мелодии. -Мне принесли специальную штуковину, - она помахала рукой, на пальцах которой виднелись зеленоватые пластинки, так что я снова в строю и могу играть. А мы с вами продолжаем помогать людям. Напоминаю, что у стены находятся два ящика для пожертвования. Не скупимся и вносим свой вклад нуждающимся. После этого она начала петь. Поначалу Джиен даже не мог заставить себя вслушиваться в мелодию и слова песни. Её голос очаровал парня окончательно и бесповоротно. Он мягким покрывалом накрыл весь зал. В пабе сразу стало тихо и пьяно. Все здесь знали её песни, ей подевали на все лады, как только было можно. В какой-то момент Джиён обернулся и оглядел зал. Каждый здесь был околдован прекрасным эльфом, так же как и он. Все люди были словно под гипнозом. Песни сменяли одна другую, на одних все задумчиво раскачивались, на других взволнованно приплясывали и подпрыгивали в такт музыки. Джиен не слушал. Ему хватало этого голоса, проникавшего куда-то глубже, чем он этого хотел. Хикару же самозабвенно пела, скакала по сцене, перепрыгивая с одной босой ноги на другую, разметая полы юбки. Она была прекрасна и неподражаема. Она была достойна восхищения, и она его получала сполна. Джиену вдруг захотелось, чтобы паб опустел, чтобы здесь больше никого не было, и она пела только для него. Ему мешали все эти люди, звуки которые они издавали, даже запахи, мешавшие ему почувствовать её аромат, так прочно укоренившийся в его сознании. Ему захотелось утащить её отсюда, чтобы больше никто не мог её увидеть и услышать этот голос. Но она продолжала петь. Петь для всех. Постепенно Джиён начал вслушиваться в песни. Они были такими же сумасшедшими, как и она сама, полными неподдельных эмоций и жизни. Хикару не скупилась на резкие выражения, там, где ей этого хотелось, там, где позволяли эмоции. Да, такое по тв крутить бы не стали. Слишком другими они были, слишком пошлыми и правдивыми для скупого общества любителей популярной музыки. Хикару с её творчеством не было места среди остальных, ей его было бы в принципе мало. В какой-то момент Джи понял, что собравшиеся скандируют что-то, по-видимому, название какой-то песни. Он слегка встрепенулся, будто проснувшись от какого-то дурманящего сознание сна, и огляделся. Дэсон ушел, президент Ян все ещё сидел, но уже поглядывал на часы. Сколько длилось выступление, Джиён даже не догадывался. Он потерял время, безвозвратно и навсегда. И плевать на него. Хикару грустно покачала головой. -Нет, мне кажется, что не стоит так заканчивать сегодняшнюю ночь, - ответила она залу, на что получила разочарованный гул. – Вам так нравится выворачивать мою душу наизнанку? В зале продолжали гудеть. Джиёном овладело какое-то нехорошее предчувствие, боровшееся с все нарастающим любопытством. -Я вас всех конечно люблю, но я не хочу снова петь её, - покачала она головой. – Вы же знаете, что я не люблю плакать на людях. -Спой, - крикнул кто-то в самом конце. -Нет, я не хочу. Как вы можете любить её? Вы жестокие. Джи не очень понимал, что двигало им, когда он поднялся со своего стула. Видимо, любопытство победило интуицию и теперь плясало ламбаду в его сознании. -Не стоит разочаровывать публику, - сказал, взмахивая купюрой. – Я сделаю щедрое пожертвование, если ты удовлетворишь их желание. Хикару уставилось на него раздраженным взглядом. -Господин Джиён знает, как повлиять на меня, - ответила она недовольно. Девушка сняла микрофон со стоики, и уселась на край сцены. Заиграла музыка, печальная и мягкая. Нахер мне город, в котором больше не встретить тебя. Сворачивать горы с восьми до пяти, спасаясь нещадной работой, А после в старых местах появляться, так и не встретив тебя.. (Текст песни нагло стырен, но именно такой я себе представляю её музыку. Не знаю, как обосновать мой выбор… но если возникнут вопросы или претензии – пишите) Запела она тихо и как-то пронзительно печально. Сердце забилось ещё быстрее. Казалось, все замерло и люди перестали дышать. Джиён выпал из реальности и видел только грустные глаза девушки, в которых постепенно копились слезы. Она продолжала петь, тихо раскачиваясь на краю сцены. Ты только не злись там на меня… Ты просто не слушай песни мои. Ты только не злись там на меня… Я же чего… Я тут сама… И Все хорошо, я тут сама… И все хорошо… Она пела, а Джиён чувствовала злость и боль. Она пела о том, кого когда-то любила так, как любить было невозможно. И он злился. Она страдала, но продолжала петь по непонятной ему причине. Она оголяла свои нервы, раздевалась перед публикой, выставляя что-то важное напоказ. Он злился. Она рассказывала какую-то неизвестную ему историю. Историю, которую он и хотел и не хотел знать одновременно. Так любить было не возможно, но она кажется, любила. И она потеряла… Нахер мне город, в котором В спинах чужих ошибаться, но так и не встретить тебя. Просто походкой в пальто эти глюки Все дразнят и дразнят Мою близорукую память. Толпа меня тянет туда, где не встретить тебя. Ему казалось, что она всегда была такой, какой он её встретил, но сейчас он понял, что это не так. Не всегда и не для всех. Кто-то в зале вздыхал. А ещё его раздражало, что все вокруг, кажется, понимали и знали о ком и о чем она поет. Кто-то плакал вместе с поющим эльфом, кто-то просто задумчиво раскачивался в такт музыки, но безразличных здесь не было. Да и быть, наверное, не могло. При всей ненависти Дракона к этой песне, ему самому стало паскудно на душе. Он видел как плохо девушке на сцене, проживавшей заново те минуты, когда она писала этот текст, как ей одиноко и холодно. Он возненавидел себя, за то, что заставил спеть её эту песню. Песня была прекрасна, она была невообразимо хороша, но он больше никогда не хотел её слышать. Он не хотел видеть слез на её лице, не хотел видеть этих опустевших в мгновение глаз. Ей было больно. Ему было больно. Ты только не злись там на меня… Ты просто не слушай песни мои… Продолжала она петь, а Джиён мечтал о том, чтобы эта песня не кончалась и кончилась как можно скорее. Он утонул в ней, ненавидя её. Он не хотел, чтобы она страдала. Ему нравились смешные складочки на носу, когда она улыбалась, и совершенно не нравились пустые глаза, которые стали ещё прекраснее заполненные слезами. Нахер мне город, в котором больше не встретить тебя. Даже теперь, когда осень… так здорово, Знаешь, у нас понастроили нового… Допела она свою песню и Джиён с облегчением почувствовал слезы на лице, быстро стирая их. Она закончила исповедь. Он стал пустым. Она улыбнулась, смахивая слезы и поднимаясь на ноги. -Вам так нравится разрывать мне сердце, – пробормотала она. – Но это был последний раз, когда я её пела. Не просите меня об этом больше. И господину Джиёну придется выложить кругленькую сумму за мои мучения. Не подведи меня! На сегодня мы закончим. Благодарю вас за помощь, и давайте вместе продолжим делать этот мир лучше, - сказала она и быстро ушла со сцены. Он снова нашел её на крыше. Он теперь уже знал, что её тянет наверх, знал, что она придет сюда в любом случае. Она стояла у самого края и, запрокинув голову, глотала мартини прямо из бутылки жадно и быстро. Он подскочил к ней, испугано глядя на девушку снизу вверх. Она его услышала и повернулась. Он, протянув руку, сдернул её оттуда и поймал прямо на руки. Казалось, девчушка ничего не весит, слишком легкая и хрупкая, особенно сейчас, когда в её глазах все ещё стояли слезы. -Что ты делаешь? – зашипел он на нее. -Мне было душно. И меня мутит, - пробормотала она, недовольно морщась. Про себя он отметил, что кожа девушки слишком горячая. -Отлично. Ты серьезно думаешь, что мартини снимет тошноту? – недовольно ответил он. Она пожала худыми острыми плечиками и обняла Дракона за шею, немало его этим удивив. -Зачем пришел? – спросила она тихо, уткнувшись острым подбородком ему в плечо. -Хотел убедиться, что с тобой все в порядке, - тяжело выдохнул Джиён, не зная, что делать. Он продолжал держать её на руках, вдыхая запах цитрусов и чувствуя, как колотится её сердце. Она была слишком близко. -Заботишься? И это после того как сам заставил меня петь эту чертову песню? Ты плохой. Или хитрый? Я не понимаю… -Откуда я знал, - начал было оправдываться парень. -Должен был, - хмыкнула она. -Откуда? -Не знаю. Да ладно, забей. Они постоянно заставляют меня, её петь. Им нравится, когда перед ними выворачиваются наизнанку. Он опустил её на ноги, забрал бутылку из тонких пальцев и прошел к двери ведущей на крышу. Джиён сел прямо на пол, прислонившись к теплой стене, и прикрыл глаза. Ему были противны все те, кто собрался внизу, и сам себе был противен. Он сделал несколько больших глотков и поморщился. Вкус не очень. -Она красивая. И она ужасная. Никогда больше не хочу её слышать, - тихо сказал он, стараясь не думать о том, что только что прижимал к себе ту, которую желал сейчас больше чем чего-либо. -Хоть это радует, - выдохнула она, подходя к нему. - Значит, тебе не понравилась моя музыка? -Она такая же бунтарская как ты. Но мне понравилось, очень. Она опустилась рядом с ним и положила голову на плечо. Джиён окаменел и не шевелился. Ему было паскудно, как-то уж совсем хреново, если быть откровенным. Он сделал ещё пару глотков, привыкая к противному привкусу алкоголя. -Как можно было так сильно любить? – сказал он тихо. -Сама не знаю, - хмыкнула она без особо трагизма. -Это тот парень с твоего фото? -Угу, - её голова качнулась у него на плече. -И как его звали? – спросил он, открывая глаза и смотря в ночное темное небо. Звезд не было. -Зачем тебе? – спросила она вкрадчиво. -Сам не знаю, - покачал головой парень, снова отпивая из бутылки. Он нервничал. Странно. -Ёске.. -Японец? – удивленно спросил он. -Да. -Это его ты любила? -Я им жила. Он в мгновение возненавидел этого мафического парня, которого никогда не видел. Ненависть яркой вспышкой взорвалась в его голове, и поселилась там слишком неожиданно для обладателя этой самой головы. Он не знал, что отреагирует так, иначе не стал бы спрашивать. Или стал? Джиён плохо понимал последнее время самого себя, его собственные эмоции, мысли, желания казались ему чем-то инородным, чужим, неконтролируемым. В нем выросло что-то, о чем он не подозревал и чего теперь боялся. -И где же он сейчас? -Не знаю, - ответила она задумчиво, забирая бутылку из его рук. Её голова пропала с его плеча, и Джиён озадаченно уставился на девушку, желая, чтобы она вернулась обратно. Хикару сделала глоток и подтянула колени к себе, подперла ими подбородок. Она задумчиво смотрела в пустоту, лишь изредка моргая. -Он тебя бросил? – спросил Джиён немного осипшим голосом. -Да. Сволочь, правда? – улыбнулась она чему-то своему. -Похоже, что да. Тогда почему ты так страдаешь из-за него? -Потому что его нельзя не любить, - её ответ заставил Джиёна покрыться мурашками. Внутри что-то клокотало. Он забрал мартини и сделал глоток. -Можешь рассказать? – проклиная себя, спросил он. -Думаешь тебе это надо? -Думаю, нет. Но ты расскажи. Я не знаю почему, но я хочу знать о тебе больше, - алкоголь развязывал язык обоим слишком быстро. -Я люблю его слишком сильно, чтобы это можно было описать словами. Эти эмоции можно только испытывать… мне было пятнадцать, когда мы познакомились и я жила в ужасном мире своих родителей. Я была заперта со всех сторон жадным и властным отцом, чопорной и глупой матерью. А он меня выпустил, выпустил на свободу и показал, как надо жить. Он стал для меня смыслом жизни, он стал моей свободой. Знаешь, я иногда думаю, о том, что было бы, если бы я не встретила его, и мне становится страшно. Не смотря на то, что мы не смогли с ним прожить вместе эту жизнь, это все равно лучше, чем жить, не встретив его. Джи презирал этого парня с каждой секундой все больше и больше. Его кровь закипала и пузырилась под кожей, казалось, готова была расплавить её. Он слышал её мечтательный голос неожиданно потеплевший, от воспоминаний об этом человеке. Он боялся того, что мог увидеть в её глазах. Он боялся своей реакции. Он вообще слишком часто боялся рядом с этой хрупкой девушки, и преимущественно себя. -Может он вернется к тебе? – спросил он хрипло. -Это вряд ли, - усмехнулась она. – Оттуда не возвращаются. -Ну, Япония не так уж и далеко, - хмыкнул Дракон, как-то нервно дергая плечами. -Ну, Япония может и не далеко… -Так он не там? – спросил он, поворачиваясь к эльфу. -Нет. Он умер. Джиён нахмурился. Он не ожидал такого поворота. На мгновение ему слало легче, а потом снова страшно. -Давно? -Два года назад, - она продолжала задумчиво улыбаться. -И как это произошло? – не без опаски спросил Джиён. -Авария. Он погиб на месте у меня на руках, - ответила она ровно. – Быстро, ярко, без лишнего пафоса. Так и должны гибнуть люди живущие по-настоящему. В расцвете сил и на пике жизни. -Прости, - тихо отозвался Джиён. -Не стоит. Я давно уже не плачу из-за этого. Он меня бросил. Этого не изменишь. Бросил за пару недель до свадьбы… Тут Дракона вообще накрыл какой-то клинический ступор. Он не мог представить девушку сидящую рядом невестой. Счастливая и влюбленная Хикару, собирающаяся выйти замуж, для него была далекой и чужой незнакомкой. Он долго пил из бутылки. Слишком долго и много. -Ну… он же умер, - протянул Джи не зная, что ещё сказать. -Это по-твоему уважительная причина? – ухмыльнулась она. -Да… -А по-моему нет, - её улыбка стала кривой.