В тишине

Возвращаешься домой к первому часу ночи. Игнорируя мольбы желудка и не удосужившись даже раздеться, падаешь лицом в подушку и тут же проваливаешься в сон. Будильник вырывает тебя из сновидений подобно цунами. Вибрация от часов, которые ты снимаешь с руки только для подзарядки, проходит по всему телу, настойчиво заставляя покинуть мир грез. Первая мысль, а точнее образ, который возникает у тебя в голове после пробуждения — блондин в выцветшей старой одежде с блядской ухмылкой на губах. «Вот же жопа!» — думаешь ты в сердцах, вскакивая с постели и стараясь сконцентрировать внимание на простейших действиях. Но ты думаешь о нём в душе. Думаешь за завтраком. За рулем. И только на работе, когда помощник тебе на стол сваливает батарею из папок с документами, ты наконец-то отвлекаешься от назойливого образа одного мудилы. День пролетает молниеносно. — Я вам еще понадоблюсь? — привычно интересуется помощник. — Нет, можете идти домой, — позволяешь ты, хотя работы еще много, и помощь его тебе бы не помешала. «С другой стороны, всё это мы можем доделать и завтра», — думаешь ты и сам себе удивляешься. Ты не любишь оставлять что-то на потом — одна из причин, почему ты хронически вечеришь. Да, бывают задачи, которые следует сделать незамедлительно, как вчерашний отчет. Но есть и те, сроки сдачи у которых терпят, как сегодня. Но, обычно, и с ними ты стараешься расквитаться как можно скорее. Обычно. Не сегодня. «Завтра. А чем же я займусь этим вечером?» Ответ очевиден. «Серёга, идея все еще идиотская!» — убеждает внутренний голос, но убеждает хреново, так как ты садишься за руль автомобиля и уже через десять минут оказываешься у злосчастного круглосуточного магазина. Рядом с ним никого нет. Выкуриваешь первую сигарету. Вторую. За спиной раздаются шаги — благо сегодня ты не забыл слуховой аппарат. Ты резко оборачиваешься, но прохожими оказываются женщина с ребенком. Полпачки спустя ты отчаиваешься и уезжаешь, коря себя за ребячество. Тебе двадцать девять. Пора бы начать думать головой, а не задницей. Прекрасно это понимаешь, но на следующий день всё повторяется. И днём позже. Желание увидеть незнакомого гопника достигает апогея, когда ты после часового ожидания мальчишки уезжаешь, почти добираешься до дома, а затем резко разворачиваешь машину и едешь обратно. Мысли о парне подобны вирусу, который с каждым днем заражает все больше участков мозга. Он выжигает изнутри и не имеет антидота. Еще издалека замечаешь огонек зажжённой сигареты в полумраке осеннего вечера. Уверенность в том, что курит тот самый парень настолько острая, что, в случае иного варианта развития событий, ты совершенно точно психанешь. Вылезаешь из машины, чувствуя невероятное воодушевление, но вместе с тем нарастающую панику. «Ну и хер ли ты творишь, Серега?! — орёт внутренний голос во всё горло. — Что ты собираешься делать, если это реально он? Пацан превратит твоё лицо в дерьмо раньше, чем пронюхает твою ориентацию. А если все же пронюхает… То лицом не ограничится». И все равно уперто прёшься на таран все ближе к сигаретному огоньку, окружённому темнотой. — Зажигалки не будет? — бормочешь ты первое, что приходит в голову и лишь затем поднимаешь глаза на коллегу по никотиновой зависимости. «Мудила» на лбу различается даже в уличном полумраке. — Ты бессмертный, что ли? — уточняет блондин, вопросительно приподняв левую бровь. — Хотелось бы, но нет, — пожимаешь ты плечами. — Неужели даже в таких потёмках выходит читать по губам? — к твоему удивлению, продолжает парень беседу. Еще больше удивляет тот факт, что он тебя узнал. Узнал, значит запомнил. Глупая надежда вылезает на первый план, окончательно затмевая потуги разума спасти тебя от неизбежно маячащей на горизонте любовной лихорадки. — Не выходит. Но это и ни к чему. Сегодня при мне слуховой аппарат, — слегка постукиваешь ты пальцем по наушнику. — М-м-м, так значит глухой ты только отчасти? — Вроде того. — Сомневаюсь, что поц в брендовых шмотках мог переехать в наш злачный район на постоянное место жительства, — ухмыляется мудила, без стеснения оглядывая тебя с головы до ног и оценивая внешний вид. — Так хули ли ты тут трёшься? — С чего бы мне отчитываться о моих мотивах перед кем попало? — уточняешь ты с равнодушием в голосе, хотя внутри всё переворачивается. Его голос оказывается ещё пленительнее, чем ты даже фантазировал. Низкий, глубокий, с хрипотцой скорее всего из-за сигарет или легкой простуды. — Кого это ты называешь «кем попало»? — по его лицу тут же пробегает волна раздражения. — Тебя, — отвечаешь ты без тени страха. Не умеешь ты остерегаться тех, кого хочешь затащить в постель. В твоих глазах они тут же превращаются в цель. А цели бояться нельзя, иначе как же её добиваться? Он хмурится, а затем разражается диким хохотом. — Ты, я смотрю, дерзкий! А так сразу и не скажешь! — заявляет он, отправляя окурок в жухлую влажную траву. — Чувство самосохранения отсутствует напрочь? — интересуется он, подходя к тебе ближе и смотря в упор. Выглядит парень угрожающе. Любой другой на твоем месте сразу бы ощутил таящуюся за вызывающей ухмылкой опасность. Но ты, не отрывая от незнакомца взгляда, чувствуешь лишь лёгкое возбуждение. Фантазия после очень долгого отдыха сдувает пыль с мысленного кинопроектора и заводит его мотор. Перед глазами вспыхивают картинки желаемого. Представляешь, как подходишь к нему вплотную. Как вцепившись в светлые волосы, заставляешь его откинуть голову назад, а затем проводишь языком по вздрагивающему кадыку. — Кот, ты где застрял? — слышится в отдалении, но ты не обращаешь на это внимание, в своих фантазиях впиваясь губами в наверняка торчащую ключицу парня и оставляя на загорелой коже алый мак засоса. Мудила поворачивается на голос. Окликают, как оказалось, его. Кот? — Уже иду, — кидает он. Возможно, твое воображение слишком сильно разыгралось, но ты готов поклясться, что в голосе парня проскальзывает еле уловимое сожаление. — А это не тот глухой уёбок? — уточняет голос. — Хули тут забыл, офисная крыса? — Сам бы хотел это знать, — ухмыляется Мудила, вновь встречаясь с тобой взглядом. — Хули? Ах да, ты же не отчитываешься перед кем попало. Самостоятельный мальчик, м? — произносит он с издевкой. Смакует, выговаривая «мальчик». — Именно так, — улыбаешься ты, смотря на Мудилу с вызовом. Он явно привык, что последнее слово остаётся за ним, но ты все портишь. — Лучше бы тебе здесь больше не появляться, — почти шепчет он, наклонившись к тебе настолько близко, что ты непроизвольно ловишь губами его дыхание. — Если что, я предупреждал, — говорит он, смотря на тебя, не мигая. Ты застываешь, боясь спугнуть это ни с чем несравнимое чувство невербальной близости. В его словах угроза, на лице легкий оттенок досады, но он так близко, что ты умудряешься разглядеть его неестественно длинные светлые ресницы. Поняв твой ступор иначе, Мудила разворачивается и, удовлетворенный произведённым эффектом, двигается навстречу к друзьям, не подозревая, какие жадные взгляды ты кидаешь на его задницу. Он уходит, будто его и не было, а ты ещё какое-то время стоишь у магазина, пытаясь прийти в себя и придумать, что же делать дальше.