Через дебри к счастью

POV Шайн. Проснулся я от тиканья медицинских приборов. Где я? Почему глаза не хотят открываться? А нет, открылись. Итак, я нахожусь в белом помещении, напичканном всякими приборами. Скосив взгляд, я увидел рядом спящего в кресле папу. Он как-то осунулся, стал бледнее. Тут кто-то заходит. Через секунду слышу крик. - Врача, врача! Он очнулся! - папа проснулся от этого крика и удивлённо покрутил головой. Заметив меня, он вскочил с кресла, и хотел меня обнять, но сзади его перехватили руки отца. - Милый, успокойся, не прыгай на него, он же только очнулся, - отец обнял папу и посадил его к себе на колени. Папа заплакал. - Па-па. Где я? - голос у меня как-то странно сипел. Вместо папы ответил отец. - Шайни, милый мой ребёнок, ты в больнице. Тебя и Элая сбила машина, водитель потерял управление - неполадка в механизме. Я сожалею,но....Элай умер на месте... Что? Нет! Они врут мне! Я вот сейчас встану и дойду до его палаты. Он наверное, просто им не понравился. Или может он... Так, никаких или не будет. Я одним рывком сдернул провода с рук и, сняв кислородную маску, хотел подняться с постели. Голова закружилась, перед глазами поплыло. Но папа, зарыдав, не дал мне этого сделать. Уже в четыре руки они уложили меня обратно. И вот тут я понял, что меня смущало при попытке встать. Ноги. Они не двигались. - Па..оте..что с ними, почему они меня не слушаются? - сказал я срывающимся голосом. Давала о себе знать начавшаяся подниматься истерика. Тут в палату влетел врач. С ходу поняв, что здесь намечается разговор, он сказал лишь одно: - Я только проверю его состояние, дальше, я думаю, вы сами. Он попросил меня поднять руку, покрутить ею, покачать головой, повертеть шеей и пошевелить пяткой. Когда я понял, что этого я не могу сделать, глаза наполнились слезами. Врач, что-то записав к себе в листок, удалился. - Если я вам понадоблюсь, я в соседнем кабинете. Папа, взяв меня за одну руку, а отец за другую, начал говорить: - Милый, вы с Элаем попали под машину. Нам повезло - ты выжил, но у тебя отказали ноги, - тут голос папы задрожал и за него продолжил отец. Я даже не знаю, что мне чувствовать. Такое ощущение, что это происходит не со мной, а с кем-то другим, так это нереально. - Не волнуйся, это можно вылечить. Это многоразовая операция, но шанс на то, что ты опять пойдёшь, равен пятьдесят на пятьдесят, могут быть последствия, это решать только тебе. Её надо делать тогда, когда твой организм восстановится. Не волнуйся, мы заплатим любые деньги за твоё выздоровление. Сейчас... Но договорить ему было не суждено, так как в палату ворвался Тейлор. Запнувшись на пороге, он кинулся ко мне. Несмотря на то, что я только очнулся, он задушил меня в объятиях. - Я так рад, что с тобой всё в порядке! - я на него скептически посмотрел. Разве недееспособность ног, это всё в порядке? Он понял меня без слов. - Для этого у тебя есть я. Моя святая обязанность заботится о младшеньком, тем более, об омежке, - папа, от его слов, как-то странно вздрогнул. Ну как Тейлор не может понять, что он должен искать свою истинную пару, или он так и не узнает, каково это, любить и быть любимым. А я, к сожалению, узнал, каково это, и как больно этого лишиться. Элай, почему ты умер? Почему не боролся? На кого ты меня покинул? - Шайни, пожалуйста обещай, что после того, что я тебе скажу, ты не наложишь на себя руки? - спросил папа, видимо, на что-то решившись. Нет, я, конечно, понимаю их, что они волнуются за меня, но это не повод так позорно лишать себя жизни. - Обещаю, пап, но что это за бред...? - Шай, возможно, что ты не сможешь иметь детей,...никогда. И тут я понял, почему папа взял с меня слово. Для омеги семья и дети священны, как я проживу без малышей в своей жизни? Я заплакал. Кому нужен будет больной омега-калека? Да ещё и родить наследника я не смогу. За что именно так со мной ты поступил, о Всевышний? Почему отнял того, кого я любил всем сердцем? Зачем делаешь мне больно? Видимо, так погрузившись в себя, я не заметил, что начал рыдать в голос. Меня пытались успокоить, но потом просто позвали врача, и тот вколол мне снотворное. Всю ночь мне снились фары машины, ехавшей на меня. Странно, но во сне не было Элая. *** Спустя три месяца. Мне наконец разрешили поехать домой. Всё это время брат от меня практически не отходил, втихаря от врача таская мне вкусняшки. Я почему-то был уверен, что врач об этом знал, но молчал. Брат постоянно гулял со мной в парке неподалёку. За это время я прочитал много книжек по медицине и с уверенностью могу сказать, что меня можно вылечить, но это ещё проблема психики. То есть, пока я не захочу ходить на подсознательном уровне, я не смогу встать на ноги. Я уже окончательно смирился со смертью Элая и тем, что не смогу ходить и родить. Но я не думаю, что нужно унывать, надо продолжать жить дальше, несмотря ни на что, двигаться вперед только с улыбкой. И вот сегодня, когда меня наконец забирают отсюда, мне предстоит ещё одна пытка. Брат понесет меня на руках через всю больницу. Моя гордость не позволяла мне так легко принять сей факт, но разумом я понимал, что в коляске по лестнице не спустишься, только если ногами вперед. Папа хотел было помочь мне переодеться, но я не дал, не маленький же, и сам смогу. Отец всё следил, чтобы я, пока одеваюсь, не упал с кровати, и не сломал себе шею. Врач строго настрого приказал два раза в неделю приходить к нему на осмотр и вот вся наша процессия и я, на руках брата, двинулись в сторону выхода. На меня накинули плед,чтобы видно было только голову. Я вопросительно посмотрел на папу. - Журналисты. О! Это всё объясняло. Ведь отец не последняя фигура в мире бизнеса, а очень даже известный предприниматель. Как же так, журналисты могут пропустить выписку сына-калеки известнейшего бизнесмена, неполадка, нужно исправлять. А я то думал, чего это Тейлор темные очки нацепил. Даже если и тепло, то сейчас не лето и солнце не бьет лучами в лицо. Брат, видимо, что-то вспомнив, нацепил на меня такие же очки, только поменьше. Вышли из-за угла, и папа с отцом тут же приосанились и нацепили на лицо маску непроницаемости. Сразу защёлкали объективы фотоаппаратов. Мы, не обращая на них внимания, пошли к нашей машине. Усадив меня на заднее сидение, брат сел рядом. Дорога была недолгая, мы близко жили от больницы, и вот машина остановилась. На порог нашего домика вышли дедушки, с радостными криками они бросились меня обнимать. Да здравствует милый дом!