В конце

- То, что я сказал тогда… - Что, Фредди? Когда? Мэри с осторожностью сжала в пальцах его страшно исхудавшую, ужасающе обессилевшую за последние несколько суток руку. Бережно погладила Фредди по ввалившейся как у покойника щеке, самыми кончиками пальцев, страшась даже таким легким прикосновением причинить новую муку. - Прости. - Милый, о чем ты? Я не понимаю и прощать мне тебя не за что. Я люблю тебя. - Я люблю тебя, Мэри. - Я любовь всей твоей жизни, я помню. Она думала, что никогда в жизни не сможет снова улыбнуться. Но улыбка вдруг появилась на лице сама собой, хоть на глазах вместе с ней показались и слезы, сдерживать которые не было сил, но откуда-то они всякий раз черпались. Только бы не заплакать! Только не при нем! Только не при Фредди. Умирающем Фредди… - Я... забыл… - О чем ты говоришь, милый? - Не могу вспомнить… Попросил ли у тебя прощения за те слова. Помнишь, я сказал, что ты предала меня? Это не так, я так тогда почувствовал себя. Брошенным и одиноким. Как чувствую – так всегда и говорю. Тебе была нужна настоящая семья, муж, дети… Голос смертельно больного сел, дыхание заклокотало острым комом в горле, Фредди хрипло задохнулся и долго не мог отдышаться. Мэри уже решила, что это все, конец, и сама стала как мертвая, застыв с головы до пят. Ожила лишь когда ей улыбнулся Фредди. Совсем слабо, одними уголками потрескавшегося рта. Льющиеся по ее онемевшим щекам слезы Мэри ощутила не сразу. - Фредди, милый, милый мой Фредди… - всхлипнула женщина, пытаясь на грани обморока отыскать нужные слова, в то время, как в мыслях царил отдающий кровью хаос. – Ты моя семья… Тоже… Не беспокойся, милый, не говори ничего, да, попросил, давно, и я давным-давно тебя простила, и сразу же все правильно поняла, и… и… Ты только держись… Сколько они так просидели, оба не в состоянии произнести не единого слова, сказать не мог никто. Через некоторое время Мэри пришлось подняться с постели, на которой Фредди Меркьюри предстояло умереть. Ей позвонили из дома, стоящего напротив, позвали к приболевшему маленькому сыну. - Я сейчас, Фредди, я скоро вернусь. «Я люблю тебя» - смогла разобрать она только по слабо шевельнувшимся, когда-то так сладко целовавшим ее губам. - Я тоже люблю тебя, милый. Очень люблю, всю свою жизнь. Ты знаешь… *** Мэри Остин вернулась минут десять спустя. Когда все было кончено. Фредди будто нарочно избавил ее от самого страшного – вида его агонии, смерти буквально у нее на руках и прямо на ее глазах. Обратив внимание, на то, как на Мэри подействовал его последний приступ. Ушел, пока ее не было. Навсегда.