Принц преисподней

      Очень сложно оставаться добрым по отношению к другим, когда ты всеми гоним, сложно сохранять веру в Бога и человечность, когда все вокруг тебя злые, а души их давно запятнаны, словно они примкнули к нечистому… Сложно… Но Градиент продолжал верить… Верить в каждое слово библии… Верить в то, что все его молитвы не напрасны… Верить, что однажды Господь наградит его за все его деяния, а всех этих, озлобленных людей и монстров, накажет, ведь каждому воздаётся по заслугам его… Ведь так? И однажды его молитвы наконец были услышаны, и с небес спустился ангел, что с тёплой улыбкой протянул ему руку и сказал: «Пойдём со мной, брат мой», и Гради пошёл… Молча… Не спрашивая куда и зачем, ведь знал, что там будет намного лучше, чем здесь… Он… Верил в это… И не ошибся. Ангел, имя которому БлуПринт, привёл его в чистилище. Почему не в рай? «Потому-что в рай попадают только самые прилежные и самые верные Господу-Богу ангелы, и это мечта каждого крылатого,» — так сказал Паллет, один из братьев чернокостного… А ещё он сказал, что папа Града, это не просто ангел, а один из сильнейших — один из трёх архангелов… Это настоящее чудо.       Но несмотря на все те радости, что скелетик получил, оказавшись в пристанище ангелов, ему было неуютно там… Слишком всё правильно… Слишком светло… Он не привык к такому… Он знал в своей жизни только вечные унижения и грязь, что лилась из ртов людей и монстров… А здесь… Все приветливы, все радостны, никто и слова плохого не скажет… Прекрасно, но… Непривычно…       Тогда Градиент набрёл на туннель, что является, как он узнал потом, переходом на нейтральную сторону. Не в состоянии бороться с любопытством, он сходил туда… И встретил ПаперДжема, этого ярого атеиста… Жаль его… Он ведь не плохой… Но в бога не верит… Но несмотря на это, Граду было очень хорошо рядом с ним, душа невольно пела и тянулась к нему, хотелось улыбаться… Может это первая любовь? Возможно. Но одно было ещё впереди — встреча с родителем.

***

      Градиент в компании других ангелов стоял прямо перед вратами в Рай, откуда должны были прибыть три архангела — БлуБерри, Дрим и Инк, что и является папочкой скелетика. Большинство как-раз пришли сюда, дабы увидеть момент воссоединения сильнейшего ангела чистилища и его единственного рождённого сына, это же такая радость и столь волнительный момент… Град сам очень волновался, вдруг всё будет не так как он представлял… Вдруг родитель будет не рад… Вдруг… Вдруг Градиент ему не нужен от слова «вообще», не просто так же он оставил его на произвол судьбы в мире смертных… Но вот, наконец, золотые врата открываются, являя миру белоснежную лестницу с золотыми перилами, и под звучание ангельского хора от туда спустились три скелета, один из которых был обладателем ярко-жёлтых крыльев… Но он нас не волнует, ведь отцом Градиента был не он, ни скелет в голубых одеждах, а тот, кто шёл позади них — немного низкорослый, с разными по форме и цвету зрачками, чёрным пятом на челюсти, с длинным шарфом на шее и невероятно родной улыбкой.       Только ступив на землю чистилища, он осмотрелся, и взгляд его зацепила за единственное тёмное пятно, на всём этом празднике белого и других цветов. Конечно, он сразу узнал своего рожденного сына и, тепло улыбнувшись, расставил руки для объятий. — Дитя моё, чего же ты стоишь? Иди и наконец обними меня, сын мой, — сказал он… Тем голосом, что Гради слышал в своём сне… Столь родным и приятным.       Слова ангела стали сигналом к действию. Град сорвался с места и, чуть не сбив родителя, упал в его нежные объятья, крепко обнимая в ответ… Так спокойно. Послышался тихий ласковый смех Инка, что осторожно погладил своего малыша по черепу. — Наконец-то я вновь могу тебя обнять, мой ангелочек… Ты и не представляешь, как мне было тоскливо, не имея возможности быть рядом, — говорил он, коротко поцеловав лоб Града. — Мне было так плохо там… Я так долго мечтал о встрече с тобой, — со вздохом проговорил Град, утыкаясь в одежду Инка и вдыхая запах красок, что казался сейчас столь приятным и родным. — Тебя обижали? — немного удивлённо спросил Инк, немного отстраняя от себя сына, что отвёл взгляд, выдавая себя с потрохами. — Боже… Прости меня, малыш… Я так не хотел оставлять тебя… Но так было нужно… Прости… Прости меня, — начал было архангел, немного наклоняясь и вновь прижимая чадо к себе. — Не нужно извиняться… Я никогда не злился на тебя, ведь знал, что на всё есть причина, — сказал Градиент, пытаясь предотвратить слёзы, что уже скопились на уголках глазниц Инка.       Отец и сын простояли так ещё очень долго, они оба были рады этой встрече, но некая тревога всё равно бурлила внутри архангела… Это сложно было заметить, но возможно… Но что его тревожит, не знал никто.

***

— Градиент… Мне нужно тебе кое-что сказать… — Инк сел на краешек дивана, на котором сидел Град… Там такая мягкая мебель, подобное облаку. — Что стряслось? — обеспокоенно спросил Градиент, отрывая свой взор от книги. — Понимаешь… — художник, что было понятно по множеству картин в его доме, невольно замялся теребя край шарфа. — Ты… Особенный… Не такой как все… И… До становления, ты… — начал говорить он, но запнулся и отвёл взгляд… Видимо, ему очень больно говорить это. — Я… Что? — спросил Гради, откладывая книгу. — Ты… Тебе нельзя находиться в чистилище, — наконец выпалил чернильный. — Пусть это и кажется безмятежным и приветливым местом, но тебе очень опасно находиться здесь… Прости… Но тебе нужно вернуться в мир смертных, — с печалью сказал он.       Гради как током прошибло. Почему… Что с ним не так? Где он согрешил? Эти вопросы крутились в его черепе, не давая покоя и вызывая неприятное жжение в глазницах. Он не хочет покидать это место… Своих братьев… ПаперДжема… А ведь они могут больше не встретиться… От этой мысли на душе стало так тяжело, а по скулам всё таки скатились слёзы. — Не плачь… Малыш, это только до шестнадцати лет… Потом мы вернёмся, обещаю, — Инк вновь обнял сына, осторожно стирая его слёзы одной рукой. — М-мы?.. — сиплым голосом спросил скелетик, поднимая взгляд на родителя. — Да… Да, мы. Я больше тебя не оставлю. Я пойду с тобой и через два года мы вместе вернёмся сюда, — улыбка художника была столь успокаивающей, что Гради перестал плакать, хоть печаль была ещё очень сильна. — Почему… Почему я не такой как остальные? В чём я провинился? — с болью спросил подросток. — Гради… Милый, ты не в чём не виноват. Просто… Так вышло… Да, ты немного другой. Но в этом нет ничьей вины, и ты, как и все другие, достоин жить здесь… Просто нужно немного потерпеть, и Господь щедро одарит тебя, — утешал он сына, понимая всю его боль. — Думаешь? — всхлипнув, спросил Гради. — Знаю, — уверенно ответил ему Инк, вновь улыбаясь.