Принц преисподней

      В комнате поднялась пыль, и от неё не было ничего видно. ПаперДжем всё жмурился, ожидая удара… Но ничего, совершенно ничего не последовало… Хотя нет. Почти сразу он почувствовал, что кто-то обхватил его руками, прижимая к себе. — Всё хорошо, малыш. Теперь всё будет хорошо, — послышался довольно-таки мелодичный, мягкий и успокаивающий голос прямо над черепом ПиДжи, и он открыл глазницы.       Первое, что он увидел — это массивные крылья с белоснежным оперением, что, словно щит, укрыли его от осколков, которые могли ударить двух подростков. Потом он осмелился повернуть череп и наткнулся на добродушное «лицо» скелета, на котором было чёрное пятно, а прямо над черепом парил сияющий всеми цветами радуги обручь, на котором было шесть длинных шипов. Ещё один незнакомец улыбнулся Паперу, и на его душе стало так тепло и спокойно… Хотя это совершенно не то, что он должен чувствовать в этой ситуации. — Инк, старый приятель, сколько лет, сколько зим, — чернокрылый говорил это достаточно ядовитым тоном. — Я смотрю, ты времени зря не терял: за восемьдесят четыре года дорос до верховного архангела чистилища — похвально, — продолжал он, с придиркой изучая внешний вид Инка. — Я смотрю, ты тоже провёл это время с пользой, изучив запрещённую, даже среди демонов, магию, — хмыкнул в ответ чернильный, отпуская подростков и поворачиваясь к собеседнику. — Ты сам себе то не отвратен? — А с чего мне испытывать к себе отвращение? — с наигранным удивлением спросил убийца. — Я несу важную миссию, на которую вы не решаетесь: я избавляю мир от скверны и этих букашек, что называют себя демонами, — с улыбкой сказал он. — Довольно, Кросс. Ещё не поздно покаяться и добрыми деяниями искупить грехи свои. Господь милостив — он простит, стоит тебе попытаться заслужить прощение, — архангел сложил руки в молитвенном жесте.       Чернокрылый громко и задорно расхохотался, так на первый взгляд и не скажешь, что это подлец, что хуже любого демона. Смех стих так же внезапно, как и начался. — Хорошая попытка, друг мой, — он хлопнул широкими крыльями, взлетая и в пару мгновений оказываясь перед ангелом. — Жаль, что провальная, — на лице Кросса растянулась сумасшедшая улыбка, а зрачки зажглись ещё большим безумием, он словно сам стал этим самым безумием.       Не теряя и секунды, чернокрылый обрушил на художника свой меч, но удар, что должен был стать смертельным, был отражён щитом из чернил. В целях предосторожности меченосец отскочил на безопасное расстояние и выпрямился, с неким раздрожением смотря на Инка. Затем он снова пропал… Совсем… Ангел прислушался и стал осторожно осматриваться по сторонам, потом легонько взмахнул рукой, что-то тихо шепнул, и за спиной безсознательного Градиента появилась святящаяся, переливающаяся всеми цветами радуги печать, на которую и пришёлся следующий удар широкого меча. — По какой причине ты не позволяешь мне избавиться от пораждения ада? Разве это не покроет жертву одного слабого ангела? Разве не мы должны защищать мир от этих ужасных существ, что несут на хвостах грехи? Они словно язва нашего мира, и ты не позволяяешь мне прикончить одного из них? — зрачки Креста блестнули бешенством, а особенно сильный удар крылами поднял пыль. — Ты не прав, Кросс! Да, демоны с самого рождения грешны, но такова их суть, такими их создал Бог, и перечить ему — это, значит, отречься от него! Ты отрёкся от Господа нашего во имя своей цели! Чего ты добиваешься, изничтожая прекрасные творения всевышнего?! — на этот раз кричал уже архангел. — Это что, гнев? Хах, сам архангел вершит один из смертных грехов? — пока он говорил, сзади Инка образовалась печать и оттуда выстрелил луч энергии, благо тот успел взлететь, и на месте, где он стоял, осталась внушительная вмятина. — То был не гнев, то была безысходность… — печально выдохнул художник. — Что же случилось, Кросс? Ты же был одним из лучших… Одним из светлейших ангелов чистилища. Считали, что сам Михаил даровал тебе своё благославение… Что произошло? Неужто тот смертный так… — начал говорить он, но его прервала новая атака. — Замолчи! — неожиданно выкрикнул Крест. — Не смей говорить о нём! Не смей упоминать его! Не смей! — продолжал кричать он, словно в истерике.       Вместе со словами чернокрылый беспорядочно разбрасывал вокруг себя череду магических атак, и чернильному пришлось вилять в воздухе, пытаясь не попасть под «обстрел», но уворачиваясь от сгустка магии, что летел справа, он и не заметил, как прямо спереди его подбил другой, отчего его крылья подкосились, и он упал на пол. — Мистер! — ПаперДжем сорвался с места и хотел подбежать к спасителю. — Стой, где стоишь! — выкрикнул ангел, поднисаясь на дрожащих руках. — Выйдешь за границу печати, и он убьёт тебя, — добавил он, и ПиДжи отступил на шаг. — Как же странно, — падший ангел, коим видимо и является Кросс, медленно опустился рядом с Инком, наступая на его позвоночник и прижимая его к земле. — Ангел защищает чертёнка… Забавно, не находишь, друг мой… Но зачем, ты так яро пытаешься спасти его от гибели? — Нам не нужны проблемы с демонами. Мы и без того очень долго добивались мира, — совершенно обыденно ответил художник и давление на его позвоночник усилилось. — Ты действительно думаешь, что спас их? Ты смешон, Инк, — усмехнулся чернокрылый.       Неожиданно сзади Пи послышался шорох, и он круто обернулся, на него сразу же налетел Град, поваливая на землю и сжимая его шейные позвонки с такой силой, что они могли вот-вот сломаются. Взгляд его был всё-ещё пуст… Значит это не он. — Град… Очнись… Это я, ПиДжи… Прошу… Приди в себя… — едва хрипел Папер, пытаясь оттянуть от своей шеи обманчиво-хрупкие руки.       Монохромный вновь зашёлся смехом. — Ты действительно считаешь, что это подействует? Это древняя магия, настолько древняя, что тебе и не снилось, маленький ангелочек полностью в моей власти, и даже если и слышит тебя, то собой не станет. Простого: «Прошу, очнись» — тут будет мало, — сквозь смех говорил он. — А теперь скажи пока своему защитнику. — Простите меня… Дети мои… — тихо сказал Инк и сжал в руках старый золотой ключ, начиная шептать одно из многочисленных заклинаний.       Из грудных клеток подростков показались их души, что были окованы золотыми цепями, звенья которых сейчас начали трескаться, а после и вовсе опали со сгустков энергии в виде перевёрнутого сердца и звезды. По зданию прошла волна, что снесла что-то с места. Градиент пришёл в себя и схватился за череп, падая рядом с Пи и сжимаясь в комочек, а сам Джем прогнулся в спине и громко закричал, ведь его спину, в области лопаток, пронзила ни с чем не сравнимая боль, словно тысяча расскалённых игл вонзились в те места, впридачу, и череп стал покрываться сеточкой трещин… Что вообще происходит?