Диптих: там, где сияет море

Готовый к выходу жених все никак не унимался: нервно теребил алую бабочку на шее, собираясь с мыслями, и пялился на пустой экран телефона, проверяя время. Минута казалась часом, а час — вечностью. Наблюдающий же за всем этим Тэхён старался всячески брата подбадривать шутками, хотя мыслями был вовсе не на свадьбе. Незнакомец из больницы целиком и полностью овладел головой Кима. Юноша постоянно прокручивал момент их встречи. Оно и понятно: тогда, стоя перед тем, кого он уже и не надеялся увидеть, Тэхён чувствовал, будучи под эгидой полнейшего потрясения, что кто-то очень близкий и родной сейчас ошарашенно на него глядит, испытывая, вероятно, ту же бурю эмоций и хаотичных мыслей, что метались, но так и не нашли возможность вырваться наружу и показаться во всей красе. Этот кто-то будто был рядом и знал все, что происходило в жизни Кима, как бы абсурдно это ни звучало. Однако в то же время он казался далеким, практически недосягаемым и чужим. — Тэ-Тэ, ты в порядке? — напомнил о себе Юнги. — Все еще в шоке от вчерашнего? — Он похлопал брата по плечу. — Я тысячи раз представлял нашу первую встречу, но ни один из вариантов не похож на то, как произошло это вчера. Молчу уже про то, что я смирился с будущим одиночеством, а тут вдруг это… — Тэхён говорил медленно и отстраненно. — Я обещаю, что помогу тебе снова с ним встретиться, мы с этим разберемся. Вместе. Но сегодня постарайся отбросить все лишние мысли в сторону, прошу тебя. Хотя бы ради меня. — Тэхен обернулся на брата, который с мольбой ожидал ответа. Почувствовав укол вины, юноша лишь кивнул. — Спасибо. — Юнги шагнул в сторону двери. Перед тем, как покинуть комнату, он добавил: — Сегодняшний день очень важен для меня, брат. Хочу, чтобы вся моя семья веселилась, даже если это слишком эгоистично. Банкетный зал был полностью готов: небольшой стол, сервированный в бежевых тонах, с различными закусками и выпивкой на нем, с минуты на минуту ожидал гостей. Однако погода оставляла желать лучшего: дождь в купе с безумным ветром не давали и шанса на то, чтобы весь наведенный марафет не смылся за мгновение, проведенное на открытом воздухе. Пальцами расчесав влажные алые пряди, Тэхен уселся за столик рядом с родителями. Рассказал ли он им о случившемся? Нет. Подумал, что портить такой праздник очередным своим нытьем, было бы неуместно, у них сейчас и так куча хлопот. Тем более разговор с братом не оставил ни шанса на то, чтобы поделиться с близкими всем происходящим в данный момент дерьмом. Однако это не значило, что внутри себя он перестал переживать хоть на минуту. Тэхен взял в руки телефон. Тэхен: я нашел своего соулмейта Учитель Мина: Свадьба только началась, а ты уже пьян? Тэхен: нет, учитель, я серьезно. мой чертов соулмейт мучался всю свою жизнь с больным сердцем, пока я трахался с каждым, кто попадется мне на глаза. мой чертов соулмейт вчера ожидал операции по удалению связи между парами, пока я беззаботно бегал с костюмчиком на свадьбу брата. мой чертов соулмейт жил, пока я своими же руками кромсал его ножом без анестезии. Я испоганил его жизнь, а теперь сижу на празднике и, чтобы не испоганить еще чего-нибудь, вынужден улыбаться, зная, каким монстром являюсь Стало немного легче. Дрожащей рукой Тэхен схватился за край штанов, чтобы не расплакаться, ожидая ответа от Мины. Учитель Мина: Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через это одному, Тэ. То, что сейчас с тобой происходит, мне трудно понять, ведь такого опыта у меня не было, но уверена, что тебе нелегко. Должно быть, внутри тебя бушуют злость, печаль и радость одновременно и в голове каша. Для начала нужно все это переварить, обдумать. Выплесни эмоции наружу, используй искусство, чтобы снять внутреннее напряжение. Тэхен: я практически убил человека, уместна ли сейчас сублимация? Учитель Мина: Если бы тебе было известно о том, что с ним, ты бы не навредил ему ни за что. Ты ни в чем не виноват, Тэхен.

***

Всю ночь Чонгук переваривал произошедшее. Сотню раз прокручивал в голове момент, когда увидел парня, робко заглядывавшего в палату. Как кровь застучала в висках, а сердце заболело совсем не как обычно. По ощущениям прошла вечность, на деле, наверное, не больше минуты, как в палату зашла Суджи, а следом за ней Юнги. Как смогла Чон понять, что происходит в данный момент — одному богу известно, но, взглянув на сына, женщина встала напротив застывшего Тэхена. Ледяным тоном она приказала: «Убирайся». Юнги тут же схватил брата за руку, оттаскивая за дверь. Все происходящее Чонгук видел замедленно, сквозь пелену реальности. Он хотел было что-либо предпринять, но с затуманенным рассудком сделать это не представлялось невозможным. Он просто лежал и молча пялился. Что потом говорила мать, подбежав к Чонгуку, как утешала его — юноша вспомнить не в силах. Никаких операций. Если госпожа Чон все еще таила надежду, что у нее получится уговорить сына, юноша точно знал — от соулмейта он не откажется, если тот сам не захочет. Чонгук очень надеется, что не захочет. Открыв глаза, Чонгук оглядел помещение. Все те же печально-белые стены, которые давили пуще прежнего, те же зашторенные окна, сквозь которые упорно просачивался утренний свет, и Чон, уснувшая на диване рядом с его кроватью. Она здесь ночевала? — Мама? — окликнул Суджу юноша. Не дождавшись какой-либо реакции, Чонгук пододвинулся ближе и погладил руку спящей матери, но безуспешно. Бросив затею, он нашел на столике планшет и открыл приложение для чтения. Парень подумал, что отвлечься от реальности с помощью очередной книги было бы весьма кстати. Нужно как-то скоротать время до того, как придет тот незнакомец. Он придет, Чонгук не сомневается. Им ведь нужно столько обсудить, рассказать друг другу о том, что лежит на душе. Незнакомец запомнился Чону очень красивым, хотя черты его лица толком не отложились в памяти. Но первое, что бросилось в глаза — это огненный цвет волос. Слишком агрессивный, броский, как показалось юноше. Даже если незнакомец решит от него отвернуться, Чонгуку важно услышать эти слова именно от своей Пары. Будет больно, зато не останется сомнений. Поймав себя на мысли о том, что отвлечься не выходит, юноша вздохнул и собрался отложить гаджет в сторону, но обратил внимание на дату в левом верхнем углу экрана. Как он пропустил весь вчерашний день? Почему его не разбудили? Приходил ли незнакомец, пока он был в отключке? Дюжина вопросов разом пронеслась в голове Чонгука. — Сынок, ты наконец-то проснулся! — облегченно произнесла госпожа Чон. — Как ты себя чувствуешь? — Что вчера было? Почему я ничего не помню? — проигнорировав вопрос матери, начал интересоваться Чонгук с написанным на лице подозрением. — Гук-и, тем вечером у тебя началась тахикардия, ты потерял сознание, — ответила Чон. — Ты мог получить инсульт. И все из-за этого… — голос женщины сорвался. — Мама, это был он. Моя Пара. Я нашел его. — безумно улыбаясь, Чонгук был не в силах вымолвить что-то более связное. — Я это поняла, — с напускным равнодушием ответила Суджу. — Я позаботилась о том, чтобы он нас больше не побеспокоил. — В тот же миг улыбка сползла с лица юноши. — Операцию перенесли на завтра, так что теперь тебе нужно отдыхать и запасаться силами. — Чонгук опешил. — О чем ты говоришь, мама? Ты меня не услышала? Мой соулмейт нашелся. Какая операция? Что ты с ним сделала? — Чон прикусила внутреннюю сторону щеки, дабы не накричать на сына. Неужели он хочет видеть того, кто всю жизнь приносил ему одни лишь страдания? Хочет быть связанным с этим… насильником? В груди матери от ярости полопались все сосуды, однако внешне она была беспристрастна. Нельзя показывать сыну свою слабость. — Я запретила вход сторонним посетителям. Кроме Юнги и меня здесь никто не появляется. Кстати, доктор Ким должен подойти, чтобы рассказать о результатах кардиограммы. — Внутри Чонгука все клокотало от несправедливости. — Операции не будет, — отчеканил юноша. — Будет, — процедила Суджу. Как бы Чон ни старалась, эмоции вырывались наружу. Чонгук отвернулся. Он не желал причинять боль матери, но жизненные решения он должен принимать сам. — Чонгук, ты умрешь! Как ты не понимаешь этого? У тебя слабое сердце, лишняя боль лишь усугубляет все твои многочисленные болезни. Тебя обкалывали самыми болючими лекарствами, пичкали всякой химией, чтобы хоть как-то облегчить тебе жизнь. А теперь, когда появляется возможность все это прекратить, ты упираешься. Ради кого? Ради вломившегося к тебе юнца? Он никогда не искал тебя. Ты ему не нужен. Но ты нужен мне. Здоровым. Живым. — Суджи перешла на крик. Она плакала. Плакал и Чонгук. Слова, срывающиеся с уст матери, ранили его очень глубоко. Внутренний голос подсказывал, что, возможно, она права. Зачем он, лежачий инвалид, нужен кому-то помимо своей семьи? — Я не сделаю операцию, — тихо произносит Чонгук. С внутренним голосом соглашаться он не намерен. — Тогда мы возвращаемся домой. Здесь нам больше делать нечего, — немного успокоившись, сипло говорит Чон, и, не дожидаясь ответа, выходит из палаты. Чонгук судорожно перебирает варианты решения проблемы. Он снова берет планшет в руки и трясущимися руками набирает знакомый номер. — Чонгук? Все в порядке? — тут же отвечает на звонок Кенсу.

***

Тэхен сидел на подоконнике, прикрыв глаза. Из открытого окна на лицо изредка попадали прохладные капли дождя. Уже который день погода не утихала, будто олицетворяя то, что творилось на душе у Тэхена. Его не пустили. Не дали даже и шанса на разговор. Это честно? Они ведь встретились, разве это не должно стать концом страданий? Разве теперь они не должны болтать обо всем на свете, держась за руки? Тэхена колотит от воспоминаний. Всю ночь он ждал, чтобы смочь увидеть свою Пару хоть мельком. Брат обещал помочь ему, а на деле, выйдя из кабинета, заявил, что «пациент посетителей не принимает». Скорее всего, тот и сам понятия не имел, что предпринять. На вопросы «Ему стало плохо?», «Как он?» Юнги отвечал сухо, мол, сейчас он в порядке и спит. Но Тэхен чувствовал — тот не в порядке. Один лишь холст да кисти с красками могли ощутить все душевные терзания юноши. Вернувшись из больницы ни с чем, Тэхен купил необходимые материалы и принялся рисовать. В каждый мазок он вкладывал определенный посыл. В конечном счете в полупустой комнате на полу у стены скромно красовались две смежные картины бушующего моря — диптих, который содержал, казалось, все оттенки бурлящих в Тэхене эмоций. Вздохнув, Тэхен решил — он расскажет обо всем родителям. Направившись в гостиную, где семья смотрела какое-то развлекательное шоу, он на секунду замер. Так ли необходимо им обо всем знать? Все же это его личная жизнь, и он вправе держать ее в тайне. Однако и они имеют право знать о том, что происходит с их сыном. А еще ему важно было выговориться близким. И он все рассказал. С самого начала, расставив все по полочкам. Объяснил, почему так сильно жаждал отдельное жилье, почему иногда приходил домой одуревший, будто не спавший несколько ночей подряд; почему его больше не видят в компании с друзьями и почему в последние дни он сам не свой. Близкие хоть и знали, что Тэхен тоскует по соулмейту, но они и представить не могли, что это настолько перевернет его жизнь и испортит психику. В конце рассказа юноша лишь раз взглянул на отца и замолчал, настроившись на ссору и ругань. Но в ответ он услышал лишь всхлипы. — Тэ, сынок, прости нас, пожалуйста. Из-за нашего безразличия ты думал, что твоя семья тебя осудит, но это не так. Ты давал столько знаков о том, что тебе плохо, но мы будто ослепли. Нашему сыну было плохо, Минсок, а мы вели себя, словно это в порядке вещей, — наконец заговорила мама. — Я поговорю с его матерью. Не волнуйся, мы с этим разберемся. Вместе, — добавил отец и Тэхен вдруг осознал, как сильно Юнги похож на папу. В кармане джинсов завибрировал телефон. Тэхен поспешил взять трубку. — Тэхен? Добрый вечер. Вас беспокоит До Кенсу. Я являюсь секретарем Чон Суджи и близким другом Чонгука. Хочу попросить вас о встрече с ним в их доме завтра. С Суджи я все уладил, она уедет по рабочим делам.