Поехали есть мороженое?

Юнги сжимает и разжимает пальцы, пока Хосок щебечет на ухо что-то о том, что на этой вечеринке будет весь свет современого музыкального движения и что им надо договориться с кем-нибудь о коллабе. Юнги по большему счету все равно, он бы хотел снова остаться в студии до утра, шлифуя до идеала новый трек. Но Хосок навалился на него с непробиваемыми аргументами в духе: «нам нужен небольшой перерыв», «ты уже третий день сидишь здесь безвылазно, сходи домой, помойся что ли», «я плевал на твое не хочу, мы идем и точка». Юнги не мог не согласиться, потому что если Чон Хосок сел на тебя, то он не слезет, пока не получит желаемого. Непрошибаемый бета. С порога их ловят объективы фотокамер и одна противная, по мнению Юнги, омега напрашивается на короткое интервью. Мин сразу же ретируется, оставляя эту проблему Хосоку. «Ты хотел сюда тащиться, ты и расхлебывай это все» — думает про себя Юнги, направляясь к бару. Тусовка — отличное слово, описывающее все происходящее здесь. Юнги и в правду узнает пару лиц, с некоторыми даже здоровается, но в остальном понимает, что находится здесь в основном молодняк, не попавший даже на захудалые радиостанции. Ловить, в общем, здесь не чего, зря только пришли. На фоне играет клауд-рэп, от которого Юнги откровенно воротит, потому что он не понимает всей этой намеренной медлительности в такой агрессивной и яркой априори музыке. Вокруг снуют парочки на один вечер в поисках укромного угла. Юнги уже дурно от происходящего и хочется только выпить хорошенько, чем он и решает заняться. Первая стопка коньяка пролетает быстро и не приносит ничего, так что приходится пить дальше. Как только тело приятно расслабляется, Юнги отворачивается от бара, смотря на танцующую толпу. Музыка все еще отвратительная и двигаются под нее все дергано, так, как если бы у каждого присутствующего здесь были судороги. Так неприятно это все, что хочется уже отвернуться, но взгляд цепляется за что-то чудесное настолько, что дыхание перехватывает. Парень, танцующий в центре толпы, двигается так легко и просто, что у Юнги создается впечатление того, что он сидит в партере дорогущего театра и собирается смотреть Лебединое озеро. На хрупкую фигурку падает холодный голубой свет, что делает её еще более чарующей. Тонкие руки медленно поднимаются вверх, широкие рукава шифоновой рубашки сползают вниз, открывают вид на хрупкие запястья и красивые кисти. Браслеты призывно поблескивают и если подойти ближе, Юнги уверен, он услышит то, как они бьются друг о друга. На голове незнакомца красуется венок, в котором переплетаются бутоны чуть раскрывшихся пионов с ярко синими ирисами и множеством мелких цветочков. «Пиздецки красиво» — думает Юнги. Пепельные волосы слегка вьются и отливают голубым в свете прожектора, а Юнги думает о том, что этот парень похож на нимфу. По щекам незнакомца тянутся черные блестящие дорожки туши. Юнги понимает, что тот плачет и от этого осознания сердце невольно сжимается. Брови сведены к переносице, глаза закрыты, губа закушена, а по подбородку размазана бордовая помада. У Юнги внутри все крутит от того, как хочется коснуться этого парня. Стереть слезы со щек, провести пальцем по губам, скользнуть носом по тонкой шее, запустить пальцы в волосы. Просто. Пиздец. Юнги еще никогда так не вело. Незнакомец открывает глаза и смотрит в упор на Юнги. Это не пиздец, нет, все еще хуже. Током прошибает так сильно, что альфу, кажется, подкидывает на барном стуле. Дороги назад нет и Юнги ныряет в толпу, желая поскорее приблизится к незнакомцу.

***

Утро Тэхена, грубо говоря, не задалось. Вторая половина кровати снова пустовала. Судя по тому, что вещи так и лежат на своих местах и даже подушка не продавлена, Тэхен делает вывод — Чонгук домой так и не приходил. Можно было бы подумать, что тот лег в гостиной, но он никогда так не делал, даже если приходил домой под утро, все равно ложился рядом с Тэхеном и притягивал того поближе к себе. Сообщений или звонков от Чонгука нет, потому Тэхен решает позвонить сам. Выдерживает звонок так долго, как может, он все равно сбрасывается оператором. Чонгук написал вчера что задержится, но ничего о том, что не придет совсем. Тэхену бы, наверное, волноваться, но в их отношениях это уже давно нормально. Чонгук же пропадает в студии, а не где-то еще, так что волноваться и не стоит. Он старается ради их общего будущего, а Тэхену остается только его поддерживать. Эта мысль греет до того момента, пока взгляд не падает на собственную правую руку. Кольцо с блестящим камешком смотрится слишком чуждо и не к месту. Уже полтора месяца прошло, а Тэхен так и не привык. Просто тогда предложение Чонгука было так не к месту. Завал на работе из-за выпуска новой книги, здоровье отца ухудшилось, сам Чонгук начал пропадать все чаще. Тэхен не знает, может младший просто посчитал, что это исправит катящиеся не понятно куда отношения. На пару дней у него действительно получилось, но тэхеновская эйфория прошла, а проблемы никуда не делись. Он просто решил дать всему идти своим чередом. Мысли о грустном приходиться отложить, Тэхену нужно ехать в офис, где его ждут еще три неотредактированные главы биографии какого-то банкира. Все это, мягко говоря, уже осточертело. Тэхен принимает душ, укладывает волосы, наносит легкий макияж. Завтракает чашкой чая и парой печений, потому что сегодня кусок в горло не лезет. В прихожей приходиться повозиться, Тэхен не может найти рабочую флешку в сумке. Как некстати он вспоминает, что вчера вечером показывал Чимину фотографии из последнего отпуска брата и его мужа. В голове стоит четкая картинка, как Тэхен сунул флешку в ноутбук друга и там же ее и оставил. Голова неприятно начинает пульсировать от осознания собственной оплошности. Тэхен вытягивает телефон из заднего кармана джинс и набирает номер друга. Опять выжидает до того момента, пока связь автоматически не прерывается. А потом еще раз. И еще. Даже набирает домашний, хотя знает, что Чимин никогда к нему не подходит. Тэхен еще раз звонит на мобильный, но ему снова никто не отвечает. Вы: «Чиминни, доброе утро~~ Не знаю, спишь ли ты или уже ушел из дома, не могу до тебя дозвониться… Я вчера оставил в твоем ноутбуке свою флешку, так что я приеду через полчаса, чтобы забрать ее. Прости, если зайду в дом, пока тебя там не будет;)» На улице пасмурно и душно, значит днем или вечером точно пойдет дождь. Тэхен надеется, что в машине валяется зонтик, потому что домой возвращаться времени нет. По дороге до дома друга приходится постоять в небольшой пробке. Тэхен пробует еще раз позвонить другу, но опять таки, никто не отвечает. Тэхен даже немного нервничает, Чимин редкого когда не отвечает ему. Но это нормально, у всех возникают свои проблемы. В подъезде Тэхен здоровается с консьержкой и забегает в лифт вместе с какой-то бабушкой. Настроение капельку поднимается, потому что бабушка оказалась очень милой. Расхвалила стремительно краснеющего Тэхена, потому что: «Никогда еще такой красивой омеги не видела, небось женихи толпами за тобой бегают?». Женщина ответа не требует, да и выходит раньше Тэхена на пару этаже, только кладет в руку смущенной омеги шоколадку и желает хорошего дня. Тэхен не любит заходить в чужой дом без приглашения, а потому с минуту жмет на дверной звонок. Никто не отвечает, за дверью он ничего не слышит и с тяжелым сердцем разрешает себе ввести код от дверного замка. Кодовая панель громко пиликает, замок щелкает, Тэхен открывает дверь и тихо заходит в квартиру друга. Внутри расползается неприятная чёрная жижа, которая шепчет Тэхену, что тот не должен здесь находится. Тэхен честно ее игнорирует. Сначала кажется, что в квартире никого нет, но чем ближе Тэхен подходит к спальне Чимина, тем отчетливей он слышит стоны и тяжелое дыхание друга. Омега облегчено вздыхает и даже хихикает, потому что думает, что у Чимина началась течка. Тэхен решает не стучаться, другу хочется отомстить за то, что тот игнорировал омегу, хватается за ручку и толкает дверь внутрь комнаты, но так и остается стоять на пороге, сжимая кусок металла до побеления пальцев. Тэхен давно уже понял, что, несмотря на предложения руки и сердца от Чонгука, их отношения подходят к своему логическому завершению. Не думал, правда, что примет этот факт окончательно именно при таких обстоятельствах. Чимин скачущий на члене Чонгука, вызывает приступ тошноты. Тэхен держит его в себе, хоть и чувствует желчь на языке. В глазах на секунду мутнеет, но Тэхен быстро берет себя в руки. — Что… что это все значит?.. — собственный голос безбожно подводит, срывается и это Тэхен контролировать уже не может. Они так и застывают. Чимин, сидя на Чонгуке, пытается прикрыться, а Тэхен, все еще сжимающий дурацкую ручку, отчаянно пытается дышать. На прикроватной тумбе лежит открытая пачка презервативов, бутылка со смазкой, пепельница с пятью окурками и тэхеновская флешка. Металлический кусочек с микросхемой внутри, обтянутый резиновым сердечком. Чонгук подарил, пару лет назад, потому что Тэхен жаловался, что на старой ничего уже не помещается. Смешно даже. Омега где-то на периферии слышит оправдания бывшего друга и жениха, но не хочет никак реагировать. Тэхен не моргая смотрит на сердце тошнотворно розового цвета и ищет причины для объяснения этой ситуации, но на ум ничего не приходит. Тэхен думает, что на самом деле ему ни когда не нравилась эта флешка. Она через раз подключалась к компьютеру, её неудобно было держать в руке, и однажды она сама отформатировалась. Особо ничего важного там в то время не было, но брата снова пришлось просить перекинуть фотографии со дня рождения племянника. Неприятно. Черное что-то внутри Тэхена больно скребет по ребрам, говоря, что предупреждало его не соваться сюда. Он с этим согласен, но сделанного не воротишь. Тэхен подходит к тумбе, наклоняется, подхватывает флешку тонкими пальчиками и выходит из комнаты, направляясь к входной двери. У самого выхода его хватает за запястье Чонгук, больно припечатывает к стене и, кажется, кричит. Тэхен честно пытается сконцентрироваться на звуках, но голова, будто в вакууме. Взгляд цепляется за алые бутоны засосов на уже чужой шее. Тэхену интересно, как бы Чонгук ему это объяснял. Осознание приходит внезапно — он бы просто не пришел домой и не показывался бы ему на глаза, до того момента, пока бы это все не сошло. Теперь хотя бы понятны эти недельные пропадания на студии. Чонгук ослабляет хватку на руке и пытается заглянуть Тэхену в глаза, но у того влажная пелена из-за которой он почти ничего не видит. Тэхен смаргивает и чувствует, как первые слезы скатываются по щекам. Чонгук стирает их, беря его лицо в свои руки. Тэхен слабо и грустно улыбается, смотря Чонгуку прямо в глаза, пока за спиной стягивает с руки обручальное кольцо. Омега отстраняет от тебя альфу и берет его руку в свою. У Чонгука во взгляде на секунду проскакивает облегчение, но оно мгновенно сменяется неподдельным ужасом, когда ладонь холодит тонкое колечко, а Тэхен хлопает входной дверью. Омега приходит в себя уже сидя в машине. Тело пробивает мелкая дрожь, а слезы контролировать уже не получается совсем. Тэхен вытаскивает из сумки телефон и набирает номер брата. — Не прошло и года, ты решил сам мне позвонить, — Джин легко посмеивается, но тут же прекращает, стоит услышать всхлипы Тэхена. — Эй, малыш, что случилось? — Джинни… Джин..я..я… — истерика душит Тэхена, не давая выдавить и слова. — Ч-чонгку… он..он.. — Малыш, успокойся, дыши глубже, я ничего не понимаю. Что такое? — Джин правда звучит немного нервно, что сразу дает Тэхену понять то, что брат волнуется о нем. Тэхен дышит глубже, как просит брат и слегка расслабляется. — Чонгук… мне изменил, — тихо говорит Тэхен, слушая напряженное молчание в динамике. — С Чимином. — Боже, малыш, — Сокджин тяжело вздыхает. — Где ты сейчас? — Сижу в машине, — слезы неприятно скатываются по шее, а Тэхен снова поддается истерике. — Так, значит вот что, успокойся и езжай ко мне, — Тэхен через телефон чувствует, как брат улыбается. — У меня в морозилке огромное ведерко фисташкового мороженого, пакет зефирок для горячего шоколада и последняя часть Дневника Бриджет Джонс. Минхёк у родителей Намджуна, а моего муженька до вечера не будет дома. — Ладно, — выдыхает Тэхен. — Я буду через час. Омега сбрасывает звонок и прижимается лбом к холодному стеклу. За окном пошел дождь. У Тэхена в машине нет зонта.

***

Чем ближе Юнги походит к незнакомцу, тем больше погружается в звуковой вакуум. Игнорирование плохой музыки для него нормально, но теперь отключается и звук толпы находящейся вокруг. Когда Юнги оказывается лицом к лицу с прекрасным созданием, все что он слышит — это сбитое дыхание и звон браслетов на чужих тонких запястьях. Чужой взгляд притягивает как магнит. Карамельная радужка смотрит внимательно, скользит по лицу Юнги, задерживается на губах, ведет дальше по шее и так до самого пояса. Незнакомец снова смотрит Юнги в глаза и поворачивается спиной, продолжая танцевать. Юнги расценивает это как приглашение. Прижимается горящей грудью к худой спине, просвечивающейся через тонкий шифон рубашки, и кладет ладони на чужую тонкую талию. Омега откидывает голову на плечо альфы, Юнги разглядывает одинокую родинку на лебединой шее и утыкается в нее носом. Запах омеги просто крышесносный. Морозный лимон и сладкая мята идеально подходят к его насыщенному апельсину и морским солёным ноткам. От этого сочетания Юнги невольно рычит. Омега зарывается рукой в волосы Юнги, и они начинают медленно покачиваться в такт одной, известной только им мелодии. Пока это создание перебирает жесткие волосы Юнги своими тонкими пальчиками, альфе как-то все равно на то, что он не знает имени этого омеги, что где-то на периферии снуёт красная голова недовольного Хосока, что по-хорошему Мину бы заниматься предстоящим альбомом, но на самом деле — ему наплевать. Пока это чудо поворачивается в его руках и само тянется за поцелуем — плевать. Даже если сейчас земля взорвется — все равно плевать. Потому что у Юнги перед глазами начинают сверкать фейерверки, стоит влажным пухлым губам коснуться его собственных, сухих и слегка обветренных. Нос утыкается в чужую мокрую щеку и Юнги не может сдержать льющуюся через край нежность. Руки сами ложатся на лицо омеги. Юнги большими пальцами стирает бегущие дорожки слёз, еще больше размазывая потекшую тушь. Но это ничуть не портит этого ангелочка. Омега улыбается в поцелуе и сильнее сжимает руки на шее Юнги. Альфа не выдерживает, разрывает поцелуй, утыкается лбом в лоб омеги и смотрит на то, как последний загнано дышит. Слова срываются быстрее, чем Юнги успевает взвесить в голове их значимость. — Скажи, что ты тоже чувствуешь это? — Юнги шепчет в самые губы. — Скажи, что у тебя тоже внутри все цветёт от одного только взгляда на меня, — омега откровенно млеет в его руках. — Да, боже, да, — как в бреду шепчет ангелочек. — Это так странно. — Почему? — спрашивает Юнги, пока ведет носом по виску омеги. — Потому что еще утром у меня был жених, которой, как оказалось, трахался с моим лучшим другом за моей спиной, — Тэхен несдержанно стонет на ухо альфе, когда последний прикусывает мочку омеги с длинной цепочкой-сережкой. — А сейчас меня, кажется, отымеет прямо посреди этой толпы мой… — Истинный, — заканчивает за него Юнги, попутно переваривая услышанные слова. — Пошли отсюда. Альфу до дрожи пробирает то, как идеально рука омеги лежит в его собственной, как тонкие пальчики переплетаются с его грубыми и узловатыми. Невыносимо. На заднем сидении машины — жара, не от душного лета и не фильтрующегося воздуха, а потому что омега, сидя на коленях Юнги, целует так пылко и страстно, что альфа готов кончить только от юркого язычка у себя во рту. Слух полностью концентрируется на мокрых звонких поцелуях и судорожном дыхании из-за нехватки воздуха. Омега сжимает в тонких пальчиках футболку альфы и медленно отрывается от последнего, слизывая тянущуюся ниточку слюны. — У нас не будет секса, Мин Юнги, — омежка довольно улыбается, смотря на удивленное лицо Юнги. Альфа быстро берет себя в руки, возвращаясь к выцеловыванию чужой шеи. — Знаешь как меня зовут? — Юнги жарко дышит в ямку между ключиц омеги и чувствует, как тот дрожит в его руках. — Ага, есть такое. Мой жених… — Юнги больно кусает омегу за шею, из-за чего последний лишь хихикает. — Я понял, понял, не злись. Так вот, мой бывший жених выходец вашего лейбла. Может вы даже пересекались. — И кто же он? — альфа откровенно злится, но мгновенно расслабляется, чувствуя, как чужие руки скользят по его торсу, плечам и снова путаются в его волосах. — Чон Чонгук, — спокойно отвечает омега, продолжая свои незамысловатые ласки. Альфа глупо улыбается, игнорируя в голове фантазию, в которой откручивает голову этому мальчишке, за то, что посмел обидеть этого омегу, потому что теперь знает имя своей принцессы. — Значит, Ким Тэхен. Никогда бы не подумал, что ты выглядишь именно так. — Как так? — Как блядское божество, — альфа ведет руками по бедрам в узких черных джинсах, ловя губами тихий стон омеги. — Мой менеджер Хосок, все уши мне про тебя прожужжал. Тэхен великолепен. Тэхен похож на ангела. Тэхен опять поругался с Чонгуком. Я пытался представить тебя по его рассказам, но даже близко в своих фантазиях не приближался к тому, как ты выглядишь на самом деле. Почему я никогда не видел тебя в нашей компании или, хотя бы, у Чонгука в студии? — Мне все это не особо нравилось. Мы часто ругались из-за его музыки. Хотя, теперь мне кажется, что совсем не в ней было дело, — Тэхен снова грустно улыбается. — Ладно, это все теперь не важно. — Ты прав, — шепчет Юнги. — Поехали есть мороженое? — Что? — смеётся Тэхен. — Мороженое, — повторяет Юнги, коротко чмокая омежку. — Жарко пиздец. Тэхен еле сдерживает смех, пока Юнги через микрофон ругается с работником Макдональдса, потому что тот говорит им, что автомат с мороженым по ночам не работает. Юнги откровенно шлет его куда подальше, говоря, что они никуда не уедут без двух стаканов макфлури. И — о боже — они правда ни куда не уезжают. Ждут минут пятнадцать, лениво целуясь, пока напуганный альфочка не просовывает им в окно два бумажных стаканчика с мороженым. Юнги коротко извиняется, пихая мальчишке в руку чаевые равные половине его зарплаты. Тэхену смешно до колик в животе. Юнги хорошо. Лежать вот так на нагретом капоте машины и смотреть на занимающийся рассвет, пока Тэхен тихо посапывает ему в шею. Пускай Юнги уже давно не чувствует руку, на которой спит омега и дворники автомобиля неприятно давят на поясницу, сейчас он счастлив, как никогда раньше.