Пакет нужен?

Джексон в расцвете сил, молод, красив, остроумен и на удивление крайне одинок. Последние отношения изжили себя настолько быстро, что даже отношениями это вряд ли считается, но Ван настаивает, что два месяца — срок, за который можно и семью построить. В общем, главная проблема в том, что теперь Ван снова питается всем, что попадется под руку, а плита и подобные ей приборы стоят без дела. То, что он живет отдельно, не делает его человеком, умеющим готовить. Кайе пытался, но взорвал микроволновку, подогрев неудачно тарелку с макаронами. Но все равно Кайе вытаскивает себя из квартиры и прет в магазин за углом, который является просто проблеском света в этой жизни, потому что там есть то, от чего Джексон не сможет так просто отказаться. — Быть не может… — Кайе прожигает взглядом полки и не находит так нужное ему. Органического чая нигде нет… Это сродни трагедии, катастрофе, концу светлой полосы жизни. Еще его учитель по фехтованию наставлял ему пить именно такой чай. Окей, жизнь не закончена, может, его просто убрали в другое место, не в отдел чая, а в какой-нибудь другой отдел. Возможно, для него сделали даже отдельное место, органический чай определенно заслуживает этого. Джексон искренне надеется на это, ведь иначе… Не может быть иначе. Но органического чая нет нигде, где он мог и должен бы быть, и Ван еле держит в себе крик раненого зверя. Ему нужен консультант или кто-нибудь на этой планете, кто решит эту проблему. Прямо сейчас, без промедлений. И конечно же, никого такого поблизости нет. И вот уже здесь надо было что-то заподозрить, развернуться и уйти, может, заказать чертов чай через интернет, но нет — Кайе идет к кассам, Кайе ничего не подозревает и явно не ведает, что творит. Перед его глазами самое совершенное существо, которое только могло существовать на этой земле: точеные скулы, светлые волосы, иногда падающие красивыми волнами на глаза, изящная фигура и… Вау. Из головы вылетает не только органический чай, но и вообще какие-либо слова, а способности к естественной социализации в этот момент активно стремятся к нулю. Кажется, у Джексона резко появилась тахикардия, потому что сердце стучит так громко, что заглушить его ничего не может. Ван тупеет, замирает, влюбляется и просто господи-можно-я-заберу-его-себе. Прекрасный кассир сидит, откинувшись на стуле, и читает что-то, Джексон хочет подойти, взять номер и агрессивно закидать сердечками, цветами, радугой и «ньвоьшбблг». Конечно, по мозгам ему знатно вдарило, потому что когда парень поднимает взгляд и ослепительно улыбается, Джексон выпадает из реальности еще сильнее, выставляя себя непомерным идиотом. Он может поклясться, что впервые за свою жизнь краснеет. — Вам помочь? — улыбка теплая, глаза щелочки, и вообще он весь такой тискательный, обожемой. Помощь? Да, надо, очень надо. Вызывайте наряд скорой помощи, Вану надо в неотложку, хотя вряд ли что-то уже поможет в этой ситуации. Потому что незнакомец вопросительно смотрит из-под ресниц и ждет, когда Джексон ответит на вопрос, но Кайе в таком состоянии, что лучше ему рот не открывать — сто процентов сморозит дичайший бред, полностью разбивая мечты показать себя в лучшем свете. А этого, конечно, хочется: чтобы эти глаза смотрели на Джексона с восторгом, счастьем, чтобы того тянуло к нему. Но единственная сформировавшаяся мысль: «Ты. Я. Сеновал. Сейчас». — Что-то не так? — в глазах уже некоторое беспокойство (и совсем не безосновательное, потому что Джексон почти физически чувствует, как крыша съезжает на несколько градусов). — Да… То есть нет, точнее я… эмм, ну, — Ван суетится и, неловко пискнув, выбегает из магазина, провожаемый ошарашенным (и слегка расстроенным?) взглядом. В голове играет какая-то типичная мелодия из фильмов про любовь, что Вану не нравится категорически, и в целом он чувствует себя как пассажир Титаника, идущего прямо ко дну. Это так странно — втюриться в парня, просто увидев его чертову улыбку; доля секунды, а он уже крошится в пыль, в ничто, а парень смотрит, и ему явно параллельно. И объясните, пожалуйста, как с этим теперь жить бедному человеку? А его голос… Джексон очень сильно жалеет, что не пошел когда-то на художника, звукорежиссёра или писателя, ибо тот парень просто лучше любого искусства, его хочется нарисовать масляными красками на холсте, засыпать под колыбельную с его голосом и поставить фотографию в рамочку над кроватью. Но нет, Ван вообще ничем по жизни полезным не занимался. «Он не захочет со мной встречаться». Где-то на этом моменте Кайе вспоминает, что все еще стоит перед магазином и пялится в его стену, а дома нет органического чая, за которым он собственно-то и шел изначально. (Никак не за блядской влюбленностью). В кармане звенит мобильник, и Джексон как никогда рад имени друга, что высвечивается на дисплее. Какой чай? Ему срочно нужна пати в стиле хард и с чем-то покрепче обычного чайка.

***

Вечер, нужный, чтобы Джексон поплакался и забыл о безответной любви к кассиру в продуктовом, откладывается на целую неделю, в течение которой Ван делает себе только хуже. В качестве ежедневного ритуала Ван ходит в магазин, чтобы долго и упорно делать вид, будто он ищет что-то очень нужное на полках. К счастью, теперь на полки вернулся органический чай, который словно сладким сиропом на сердце ложится. Ван слегка подрагивающими пальцами берет долгожданную коробку и идет к кассе. Прекрасный продавец вежливо улыбается очередному покупателю и сверкает своими глазами, что Кайе пробирает ревность. Как он может так смотреть на кого-то, улыбаться и сиять. Не-за-кон-но. У Джексона уже почти обморок, он чувствует, насколько велико его помешательство, когда пальцы соприкасаются с юношей, у которого на бейджике написано «Марк Туан». Марк, какое прекрасное имя, звучит отлично. Пока Ван прокручивает в своей голове различные ласковые прозвища для Туана, тот смотрит и старается не смеяться в голос от выражения на лице парня, что смотрит завороженно куда-то сквозь Марка. — Кхм, пакет нужен? — Парень? Пакет? Что? Да? — слышится немного не то, Джексон хлопает глазами и пытается угомонить бушующее сердце, боясь, что Марк услышит, насколько сильно Джексон попал. Сквозь громкий стук подставляющего его органа кровеносной системы Кайе слышит какой-то невероятно волшебный звук, похожий на пение птиц и хрустальный звон, пока до него не доходит, что это Туан смеется, не сдержавшись. «Ну точно ангел» Видя, как адски тормозит клиент, Марк молча достает небольшой пакет, кладет туда чай и протягивает Вану. Тот спешно оплачивает покупку и с тем же визгом, что и в первую встречу, выбегает из магазина под смешки кассира. В следующий раз Джексона даже узнают (отчего у него мини-инфаркт и обострение тахикардии), и со словами «О, снова ты» протягивают маленький пакет. Вслушиваясь в голос Марка, Кайе не уверен, что такими темпами вообще доживет до конца недели. Особенно плохо становится, когда органического чая снова нет в магазине, и вроде он и так уже закупился, но от этой мысли все равно внутри неприятно. А потом Туан подходит к нему со спины, так, что чувствуется тепло, исходящее от его тела, и легкий аромат ненавязчивого парфюма, от которого голова начинает кружиться, и Джексон прощается с миром. — Его привезут завтра утром, не беспокойтесь. Ван постыдно сбегает, а Марк улыбается ему в след, чувствуя легкую радость от того, какое влияние имеет на этого милого паренька. Джексон отчаянно написывает Джинену, чтобы тот перенес их культурный отдых и сеанс избавления от лишних мыслей на пораньше. Но Пак непреклонен, оставляя Кайе мучиться дальше. Ему страшно идти снова в магазин, и, наверное, даже отсутствие чая никак не заставит его пойти, потому что сердце точно не выдержит очередной нагрузки, да и сильнее позориться как-то не айс. Но вот уже почти день он не видит яркую улыбку Марка, мягкий свет, исходящий от него, и не слышит этого «не желаете товары по акции?» для других и лишь для него теплое «о, ты вернулся». Когда все стало именно так, Кайе не понимает совершенно, но все же безумно счастлив, что бывает причиной улыбок Туана, хоть и из-за довольно неловких ситуаций. Джексон скучает. Скучает так сильно, что, кажется, может сказать, как чувствует себя человек во время ломки. Скучает по глазам, по рукам, по голосу, по даже самым неловким моментам, если они хоть как-то связаны с Марком. Хочется проникнуть в его голову, узнать все самые сокровенные мысли и мечты, вытащить Туана из-за кассы и увидеть его в другой обстановке (у себя в спальне, например). И да, Джексон все-таки собирает в кучку свои влюбленные остатки и идет в продуктовый. Он еле останавливает себя, чтобы не взять с собой стул, поставить напротив кассы и смотреть, смотреть, смотреть… Джексон долго мнется на одном месте, прячась за стеллажами и не решаясь выйти, но когда он слегка выглядывает, то сразу пересекается взглядами с ангельскими глазами Марка, что начинает тепло улыбаться, почти обнажая десна. У Вана сердце екает и начинает отбивать чечетку на внутренних органах, пока Марк подзывает его к себе: — Хэй, я все еще не знаю даже твоего имени, — говорит Туан с легким укором и наигранной обидой, — и как мне позвать тебя, если ты вдруг просто пройдешь мимо? «Ох, нет, я не смогу так сделать». — Я, эмм, Джексон, — он слегка прокашливается, пытаясь избавиться от смущения, застрявшего в горле. — Джексон Ван. — Ну наконец-то, я уж думал, это никогда не произойдет, — и так насмешливо смотрит, что Ван хочет не просто сквозь землю провалиться, а вообще исчезнуть, словно и не было тут одного влюбленного идиота. — Не хочешь прогуляться в это воскресенье, Джексон Ван? — Что? Не могу в этот день, — чисто на автомате отвечает, забыв, что было бы неплохо думать, прежде чем говорить. — То есть… Черт… Я не это хотел сказать. — Паника. — Эй, спокойно, не волнуйся ты так, — Марк щурится и посмеивается, — да уж, я, наверное, навооброжал себе уже. Ну, ладно. — Марк достает из-под прилавка органический чай, и Джексон старается не надеяться, что это из-за него. Джексон, продолжая молчать и испытывать некоторые муки, собирается так же молча и уйти (даже без визга, это прогресс), но Марк снова зовет его и протягивает чек, ненавязчиво касаясь его ладони пальцами. — Позвони мне как-нибудь, когда будешь свободен, — Марк встает из-за кассы и начинает уходить в сторону помещения для персонала, но оборачивается и с нечитаемым взглядом добавляет: — Я все-таки настаиваю, чтобы мы как-нибудь прогулялись вместе или зашли за чашечкой кофе или чая. До встречи, Джексон Ван. За юношей закрывается дверь, а Джексон пялится на номер телефона, выведенный на чеке. Оригинальность. Кайе не уверен, что осмелится позвонить, но то, что запишет себе номер и будет часто открывать пустое диалоговое окно, даже отрицать не будет.

***

DAY X Если вы спросите, зачем, собственно, он так ждал этого дня, то он уже не сможет дать четкий ответ, потому что, вроде как, все более-менее нормально, Марк явно проявляет к нему какие-никакие знаки внимания, и в общем все не так и безнадежно, как казалось. Но все равно ради этого дня он (не специально) отказал своему крашу во встрече. Джинен открывает ему дверь и приглашает внутрь, где горит слегка приглушенный свет, чтобы наутро глаза не резало к чертям. Джексон сначала сворачивает на кухню, проходя мимо гостиной, где уже собрался народ в количестве трех парней. Пак заходит следом и выжидающее смотрит на Вана, что пялится в окно и не предпринимает никаких попыток завести разговор. — Джекс? — Я идиот, Джинен, — грузно выдыхает и смотрит своими огромными глазами на друга, что готов взвыть. — Мог и не говорить, я и так это знал, — Джексон больно ударяет его в плечо, — ну серьезно, чувак. Ты все это время ныл мне о кассире, что просто «волшебный, занебесный и с охренительной задницей», но так и не познакомился с ним нормально, продолжая рыдать. — Ля, Джинен, хватит, я понял, понял, — Ван направляется в гостиную. — Но он такой ангел, такой милый и… В общем, даже не знаю, стоит ли напоминать тебе, какой ты был розовой лужицей ванили, когда Джебом стал за тобой ухаживать, м? А то видео, где ты действительно размазываешь слезы по лицу и жалуешься, что Бом весь слишком, ммммм. — Джексон! Тот по-быстрому ретируется в гостиную и садится в импровизированный круг на полу (зачем придумали диван — неизвестно). Вечер протекает довольно спокойно: от разговоров о политике и повышении всевозможных налогов до того, как красивы рассветы в горах. Собственно, приходит череда ленивого валяния, просмотров телика и монополии, в которой уже потеряна половина нужных элементов. Бэм начинает засыпать, повиснув на Югеме, который старается незаметно того сфоткать, а Им старательно игнорирует всех и вся, читая очередной детектив Чейза. Вечер медленно подступает, и Джексон зачем-то начинает вспоминать, что также заканчивается и рабочий день Марка, тот, наверное, сейчас идет домой к своей девушке или что-то типа того. На душе неприятно скребет ревностью от им самим придуманной ситуации. Но от очередного погружения в свою влюбленность его спасает Джинен, который приносит алкоголь и заявляет, что пора немного раскрасить этот вечер. — Я никогда не? — Бэм отрывает свое лицо от колен Кима и задорно оглядывает присутствующих. Никто не против, и поэтому, пока разливают выпивку по стаканам, все судорожно придумывают тупые случаи из жизни. Звонок в дверь становится маленькой неожиданностью, потому что их «закрытая вечеринка» включает в себя довольно ограниченный круг лиц. Но Джинен совершенно спокойно отправляет Джексона открыть дверь, пока он что-то доказывает Джебому. Ван пожимает плечами и идет к двери. Никакого глазка на ней и не предполагалось, поэтому он просто сразу открывает нараспашку. И почти падает в обморок, ибо на пороге квартиры Пака стоит одетый в черные облегающие скинни, свободную белую футболку Марк собственной ангельской персоной. Стоит весь такой, улыбается ярко, и словно не видит, как Джексона внутри штормит от одного взгляда на него. — Привет, — и у Вана от этого голоса совсем крыша едет. — О, Марк, ты все-таки пришел? Проходи давай. — Джинен, как ни в чем не бывало, выглядывает из гостиной и машет Туану. Ван смотрит на него с огромным вопросом в глазах, но тот подмигивает и, ничего не ответив, удаляется. «Тварь». — Вижу, вы тут во всю отрываетесь, — у Марка безумно горячее и влажное дыхание, оно жарко ложится на щеку Джексона, и он замирает в нерешительности. Марк близко, очень близко, а Вана уже разморила и расслабила эта домашняя атмосфера, что ему хочется сейчас чуть податься назад и облокотиться на грудь Туана, чтобы тот прижал его к себе поближе. Но вместо этого просто отвечает: — Да не то чтобы… И уходит к остальным, надеясь сохранить лицо в каком-то подобии спокойствия и адекватности. Джексон садится на свое место и надеется, что сегодня не потеряет остатки рассудка. Марк появляется в комнате под свист и улюлюканье (потому что Пак не умеет держать язык за зубами), и все активно пихают Джексона под ребра. Туан садится ровно напротив него, и лучше бы наоборот сел рядом, потому что Кайе легче ощущать его присутствие совсем близко, чем стараться не смотреть на Марка и пересекаться взглядами. — Мы тут собираемся начать «я никогда не». — О, да я как раз вовремя, — Марк улыбается и снова смотрит на Джексона, не отводя взгляда, а тому плохо очень и дыхание спирает. — Я начну! — орет Бэм и лишь секунду думает над тем, что сказать. — Я никогда не встречался с двумя людьми одновременно. Повисает напряженная тишина и Джебом аккуратно тянется к своему стакану под изумленным взглядом Джинена. — Дорогой? Не хочешь ничего мне сказать, а? — в голосе слышны явные рычащие нотки, но Им просто отмахивается коротким «Потом объясню». — Оу, ну допустим, — Югем посмеивается. — Я никогда не пил воду из унитаза. Все остаются на своих местах и начинают ржать, когда Югем осознает свою участь. — Да в смысле? — бурчит младший, но покорно вливает в себя стакан. Джинен выглядит очень подозрительно, и Джексону это совсем не нравится. Тем более что Марк продолжает смотреть прямо на него и сильно смущать, что Ван уже весь извелся. Ван еле держит себя руках, чтобы не сбежать подальше от этих глаз, выбивающих почву из-под ног. Но вечер тянется неумолимо медленно, время растягивается, а Марк все продолжает прожигать его взглядом. В голове слегка мутнеет от выпитого, еще чуть-чуть, и Джексон точно уйдет отсюда. Вопросы скатываются до довольно примитивных. Про поесть гудрон, повыпрыгивать из окон или кидание горящих бумажных самолетов с балкона. — Давайте я, — Джинен улыбается. — Я никогда не снимался для порно журналов. Никто не предпринимает попыток выпить, кроме Марка, который, не отрывая взгляда от Джексона, с каменным лицом выпивает, даже не морщась. «Да, бывало». Кто-то присвистывает и изъявляет желание взглянуть на это. А у Джексона все. Конец. Марк снимается для порно журналов. Он чертов порноактер. — Бля, я, пожалуй, пойду, — Джексон встает и медленно идет к выходу под смех Джинена, который точно специально это сделал. Его ангел есть на страницах порно журналов. Ван вспоминает всех этих обнаженных качков со страниц такого «чтива» и медленно умирает от картины Марка в таком образе. Ох, он сводит его с ума. Прохладный воздух улиц и пыль, поднимающаяся от проезжающих машин, заполняет Кайе вместо мыслей о Туане. Он хотел покончить с ним сегодня, а не встревать сильнее. Ненавязчивый шум города и мороз, оседающий на щеках, дарят хоть какое-то подобие спокойствия, сердцебиение приходит в норму, и Кайе уже не чувствует себя настолько безнадежно влюбившимся придурком. Джексон отчетливо чувствует вибрации телефона в кармане, но стоически игнорирует, пока любопытство все же не берет вверх. Ангел: Ты в порядке? Джексон, все нормально? Ангел: Ты так быстро ушел… Вы: Да, все хорошо. Джексон убирает телефон, когда его хватают за руку и тянут на себя, из-за чего Ван неловко врезается в чужое тело со знакомым парфюмом. — Джексон Ван, ты почему вот так ушел? — Марк чуть отстраняет от себя и продолжает смотреть так же глубоко внутрь, как и когда они сидели на полу в гостиной. Ван не знает, что ответить и молчит — его снова накрыло волной щенячьего восторга от вида Туана. Они молчат, и Марк словно размышляет о чем-то или принимает какое-то решение. Он чуть отходит назад и ярко, как и всегда, улыбается: — Джексон Ван, я хочу, чтобы ты угостил меня чашечкой чая сегодня. Прямо сейчас, и я не приму отказа. — Черт, нет! — Марк удивленно приподнимает брови, не понимая реакции Кайе. А тот и сам уже ничего не понимает. — Ахх, нет, как ты можешь быть таким? Черт. — В смысле? — Ты, Марк… — Джексон задыхается от эмоций и хмурится. — Ты не можешь просто поймать меня за руку и предложить пойти в кафе вместе! И ты, черт возьми, улыбаешься слишком ярко, и я просто… Ох, ты слишком для меня и… Марк смеется, и его глаза становятся еще меньше, но он такой красивый в этот момент, что Ван просто замолкает и наслаждается. — Боже, Джексон, ты такой милый, — Марк подходит ближе и цепляет его руку своей, — я прям без ума от этого. И надеюсь, ты не побьешь меня сейчас, но я и так еле держу себя в руках при виде тебя. Марк как-то спешно притягивает его одной рукой за талию, другой нежно проводя по щеке, и Джексон вздрагивает от его касаний, что не может Туана не радовать. Ван успевает только судорожно провести языком по губам, как с легким выдохом его целуют аккуратно и нежно, около трассы недалеко от дома Джинена. И наверное, Марку не очень приятно его целовать сейчас, потому что он далеко не мяту употреблял, но Туан не отстраняется, а лишь прижимает ближе, целует сильнее, приходясь своим языком по зубам. Кайе запихивает мысли куда подальше. Его целует Марк. И делает это, черт возьми, очень круто. До Вана наконец доходит смысл происходящего в полном объеме, как Марк, сладко выдохнув ему в самые губы (ох), отстраняется. У него губы влажные и немного припухли, но он выглядит так соблазнительно сейчас, и Джексону снова очень плохо. Туан прокашливается и опять берет Джексона за руку. — Так мы идем? — Марк посмеивается с того, как тормозит Кайе, но у того резко взгляд проясняется и появляется шаловливая улыбка. — Нет, — Туан почти отпускает чужую руку, но ему не дают этого сделать, — я хочу еще разок. Марк смеется и дает притянуть себя ближе. — И как только я мог влюбиться в тебя с первого взгляда? — Это мы еще успеем обсудить. Но у тебя теперь нет шанса сбежать от меня. Никогда.